Древнегреческий Колумб
Древнегреческий Колумб
Колонизацию Америки начал Колумб на каравеллах. И раз это произошло до появления хронологии Скалигера, то будет логичным предположение, что среди греческих деятелей на линии № 7 можно найти двойника Колумба. И такой двойник есть.
Прежде всего, Колумб не был первым европейцем, попавшим в Америку. Он был первым, кто вернулся оттуда и открыл факт существования этого континента жителям Старого света. А кто попал туда до него, мы уже никогда достоверно не узнаем.
Друг Колумба ученый Тосканелли дал ему какую-то карту. Сохранилось его письмо мореплавателю: «Я одобряю Ваше намерение плыть на Запад. И уверен, Вы уже видели это на моей карте, что путь, который Вы хотите пройти, не так тяжел, как думают. Наоборот, путь к землям, которые я показал там, совершенно безопасен».
Но что же это была за карта?
А. М. Петров излагает такую точку зрения: «…Итальянская картография интенсивно вела графическую реконструкцию письменных свидетельств древних. А благодаря созданным к тому времени основам современной физико-географической теории все это, соединенное воедино, вылилось у картографов с Апеннин в достаточно реальную (пока без Америки) картину мира. Такое уже само по себе являлось мощным трамплином к действительным открытиям. Мировая же карта Тосканелли (1397–1482) с примененной там градусной сеткой – это почти самое настоящее общепрактическое навигационное руководство к путешествиям в общемировом масштабе».[47]
Итак, если бы не «древнегреческие» географы, средневековым итальянским картографам делать было бы нечего. Так ли это? В книге «Другая история искусства» мы писали о достижениях географической науки, в приложении к ним нашей синусоиды:
«Начнем с верхушки «греко-античной» волны синусоиды. В I веке до н. э. ничего существенного в географии греками открыто не было. Зато в III веке до н. э. греческие географы стали использовать данные астрономии, математики и физики. Создали карту Ойкумены с применением географической сетки. Высказали мысль, что Ойкумена состоит из трех материков. Это – линия № 7.
Пятьюдесятью годами раньше (линия № 6) учителя этих географов научно доказали шарообразность Земли и даже предприняли попытки измерить размеры земного шара.
И только спустя 450 лет после изобретения географической сетки, и через пятьсот лет после доказательства шарообразности земли, во II веке н. э., пра-пра-пра-пра-правнуки тех географов догадались построить сетку с учетом сферичности Земли! Почему же ученые ждали половину тысячелетия, чтобы буквально сложить два и два?
Но давайте посмотрим: III век до н. э. и II век н. э. лежат на одной линии № 7. Никто не ждал столетиями: Великие географические открытия были сделаны одновременно!
Дальше по этой линии № 7 лежит XV век. Берем любой учебник и читаем, что это был век… Великих географических открытий! Мореплаватели Португалии, Испании и Англии, якобы не имея никаких теоретических знаний по географии, взяли да и открыли вновь то, что было высчитано «древними греками», а потом забыто».
Теперь мы объединяем эти события, получаем цельную, логичную историю географии и видим, что флорентийский астроном, географ и картограф Паоло Тосканелли оказывается тем человеком, на котором «сошлись» античная и «возрождающая античность» наука: и география, и астрономия.
Историки сами дают нам неоценимые свидетельства в поддержку нашей версии хронологии. Вот возрождение географии по А. М. Петрову:
«Подобным образом Италия в эпоху Возрождения подарила миру возвращенные ею после средневекового забвения античные географические знания, которые оказались чрезвычайно обширными. И здесь мы ‹…› сталкиваемся с незаурядной ролью Петрарки. Его скрупулезное изучение греко-римских географов сопровождалось истинным подвижничеством в популяризации этих безусловно ценнейших сведений. Он внедрял в сознание соотечественников утраченную в Средние века реальность существования дальних стран. По поводу петрарковского «Путеводителя по Сирии» Г. Кертинг писал: может быть, ни в каком другом сочинении не обнаруживается так ясно, как в «Путеводителе», что Петрарка, несмотря на все средневековые элементы в его характере, все же в глубине своего существа принадлежит новому времени, что он является основателем новой культуры. В свою очередь, В. К. Яцунский, видя в его работах «зародыш исторической географии», отмечает умение автора органично воедино сочетать античное и современное…
…Ярким символом такого синтеза является деятельность высших иерархов папского престола, например пап-гуманистов, итальянцев Николая V (1447–1456) и Пия II (1458–1464). Пий II (в миру Энео Сильвио Пикколомини) был выдающимся географом своего времени. Он ввел в научный оборот огромное количество древнеримских сведений. Использовал также греков – Геродота, Страбона, Диодора Сицилийского, Клавдия Птолемея. С именем же Николая V связан особенно широкий размах ознакомления итальянского общества с античными источниками, в частности географического характера. По его инициативе осуществлялись их переводы, издавались книги. В результате знание становилось доступным всем сравнительно образованным слоям. Со времен Петрарки и на протяжении XV в. (еще за несколько десятилетий до начала походов Колумба и Васко да Гамы) в Италии был возрожден практически весь корпус античной географии. И ведь признание шарообразности земли или внедрение в сознание современников после Средневековья реальности существования дальних заморских стран – это только часть содеянного».
Таким образом, пишет А. М. Петров, была получена «бесценная чисто практическая информация к размышлениям». Это правда – чем больше информации, тем больше размышлений; то и другое приводит к практическим результатам. Совсем неудивительно, что во всех эпохах линий № 5–7 – и античной и возрождающей ее – наблюдается непреодолимое желание владетельных особ присоединить к своим землям восточные территории. Удивительны как раз те самые упомянутые Петровым «практические результаты».
Плутарх пишет, что мечты Красса (II–I до н. э., линия № 6) «простирались до бактрийцев, индийцев и до моря, за ними лежащего». И еще: «У Красса были далеко идущие замыслы: пока Цезарь (Юлий, 101-44 до н. э., линия № 6) покорял западные области – кельтов, германцев, Британию, Красс рвался на восток, к Индийскому океану, желая присоединить к римской державе всю Азию, что уже пытался исполнить Помпей (Гней, 106-48 до н. э., линия № 6), а до него Лукулл (ок. 117-ок. 56 до н. э., линия № 6, все перечисленные в этом абзаце линии веков определены по «римской» волне)».
Но и сам Юлий Цезарь мечтал о восточных землях. Правда, об этом сообщает только Николай Дамасский (64 до н. э. – начало н. э., линии № 5–6), но, по мнению А. М. Петрова, «в достоверности его сведений сомневаться не приходится, так как он вращался в высших римских кругах, был прекрасно информирован, и, в частности, его занятия историей поощрял (а возможно, и помогал ему) преемник Юлия – Август Цезарь». Николай Дамасский писал:
«Бесславно было обагрено кровью тело человека, доходившего на запад до Британии и океана, замышлявшего поход на восток против Парфянского и Индийского царств с тем, чтобы, покорив также и их, объединить в одной державе всю власть над землей и морем».
В 253 году (линии № 6–7) командующий римскими войсками в Египте Эмилиан провозгласил себя императором и собирался идти в Индию. Сообщают, что принцепсу Тациту (275–276) и его брату Флориану, процарствовавшему всего два месяца в 276 году, жрецы-прорицатели предсказали, что «когда-нибудь будет из их фамилии, по женской или по мужской линии, римский император, который… поставит наместника над тапробанами (цейлонцами)».
Существовал популярнейший миф о Дионисе (Вакхе), совершившем победоносный поход на Восток и покорившем Индию. Сенека (ок. 4 г. до н. э.-65 г. н. э., линии № 5–6) так описывает деяния его спутников:
Кто к далеким шел за тобою индам,
Смело гнал коня по полям восточным
И воздвиг твой стяг на границе мира;
Кто коричный лес и арабов[48] счастье
Видел, и парфян, что, в обманном бегстве
Повернув коней, посылают стрелы,
На берег ступил заревого моря,
Где восходит Феб, открывая светлый
День, и в темный цвет красит голых индов
Пламенем близким.
Известно утверждение, согласно которому Колумб знал предание Платона об Атлантиде, и будто он пытался найти именно ее. Отметим, что первое издание Платона (429–347 до н. э., линии № 5–6) было напечатано по-латыни впервые в 1483 году (линия № 7), во время пребывания Колумба в Португалии. Колумб и в самом деле не только знал литературу, где были упоминания о легендарном острове, он был лично знаком с географом конца XV века Мартином Бехаймом, на глобусе которого значились многие легендарные острова.
Возможно, он был гораздо лучше осведомлен о географии Атлантики, чем считается до сих пор. Колумб, человек по натуре скрытный, не рассказывавший никому даже о своей переписке с географом Тосканелли, мог умолчать и об Атлантиде как действительной цели своих поисков. Вместо этого он много раз цитирует Библию и утверждает, что «Путешествию в Индию нисколько не способствовали высокие решения разума, математика и мировые карты. Тут просто-напросто сбылось то, что предсказывал пророк Исайя».
А пророк писал: «Так, Меня ждут острова и впереди их корабли Фарсисские, чтобы перевезти сынов твоих издалека и с ними серебро их и золото их, во имя Господа Бога твоего и Святого Израилева, потому что Он прославил тебя» (Ис., 60:9), или: «Ибо вот Я творю новое небо и новую землю, и прежние уже не будут воспоминаемы и не придут на сердце» (Ис., 65:17).
Но как бы там ни было, мореплаватель отправился в путь 3 августа 1492 года на трех каравеллах. «Санта-Мария» (флагман) была длиной 23 м, шириной 6,7 м, имела осадку 2,8 м. Парусное вооружение «комбинированное» – фок-мачта как у холька, грот-мачта как у каракки, а бизань-мачта несла треугольный латинский парус, свойственный как им, так и каравелле. На борту имелись четыре двадцатифунтовые пушки, шесть двенадцати– и восемь шестифунтовых. Водоизмещение – 200 тонн.
«Пинта» была длиной в 20 м, имела водоизмещение около 140 тонн и экипаж из 65 человек, а самая маленькая каравелла – «Нинья» длиной 17,3 м – имела водоизмещение около 90 тонн и экипаж из 40 человек.
12 октября 1492 года корабли открыли один из Багамских островов, затем Кубу, Гаити, другие острова; в следующих экспедициях Колумб открыл Большие и Малые Антильские острова и, наконец, побережья Южной и Центральной Америки и Карибское море. Он оставался в уверенности, что открытые им земли – Индия. Недаром по договору с королем Испании он стал Индийским вице-королем, а Вест-Индское море – до сих пор общее название Карибского моря и Мексиканского залива!
Еще до плаваний Колумба явили миру свои мореходные качества португальцы. Их поиск пути в Индию вокруг Африки начался в 1416 году открытием Канарских островов. В 1418-м они открыли остров Мадейру, в 1432-м – Азорские острова, в 1446-м обогнули Зеленый Мыс, в 1473-м изучили Гвинейский залив, к 1483 году наладили торговлю с народами современных Конго и Анголы. В 1488 году португальская эскадра под командованием Васко да Гамы обогнула самый южный мыс Африки – мыс Доброй Надежды. В следующей экспедиции на каравеллах, меньших по размерам, чем у Колумба, Васко да Гама дошел до Индии: отправившись из Лиссабона 8 июля 1497 года, эскадра 23 мая 1498 года вошла на рейд порта Каликут на юго-западном побережье Индии.
Командующий эскадрой писал: «…После того как мы достигли страны, которую искали, и после того как… корабли были нагружены пряностями и драгоценностями, отправились мы 29 августа в обратный путь…» Домой вернулись не все, а только два судна и всего 55 человек вместо ста шестидесяти.
![](https://storage.yandexcloud.net/wr4img/169937_25_i_069.jpg)
Каравелла «Санта-Мария».
![](https://storage.yandexcloud.net/wr4img/169937_25_i_070.jpg)
Каравелла «Нинья».
Но и у португальцев были предшественники.
«В самой Италии еще за два столетия до да Гамы нашлись энтузиасты-практики, пытавшиеся проложить такой морской путь в Азию, – пишет А. М. Петров. – В 1291 г. братья Вивальди, выйдя из Генуи, прошли на двух судах через Гибралтар, направляясь в Индию, но затем пропали без вести, по всей видимости, где-то в районе Гвинейского залива (существуют разные версии: от Гозоры, мыса Нон, Джуби до мест южнее «Гинойского» – Гвинейского моря). Канарские же острова стали известны с 1270 г., когда их открыл Ланселот Малочелло.
После Вивальди – в XIV – начале XV в. – попытки итальянских энтузиастов-одиночек обогнуть Африку и выйти в Индийский океан продолжились (их насчитывается около двадцати). И все это прокладывало дорогу, как нередко бывает в истории, чужому успеху. Уже флорентийская карта 1351 г. «Лаурентийское портолано» отражает хорошее знакомство итальянцев со значительной частью западноафриканского побережья Атлантики, особенно с его северными областями. Вплоть до мыса Бохадор на карту нанесены мысы, заливы, реки, есть и Гвинейский залив, хотя пока его очертания в общем-то контурны. Но и подобное означало очень многое – когда сын португальского короля дон Педро, будучи в Венеции в 1425–1428 гг. и получив там гораздо более старое, чем упомянутое, портолано, по возвращении на родину показал его соотечественникам, для них это было откровением и очередным стимулом к активным действиям».
Итак, три столетия подряд мощные морские державы, соревнуясь, отправляя экспедицию за экспедицией, шли на юг, пока не достигли южной оконечности Африки, пока Васко да Гама не нашел наконец морскую дорогу до Индии. Что сказали бы вы нам, если бы услышали, что задолго до этих усилий жили в Европе купцы, о которых доподлинно известно, что они постоянно и спокойно, без проблем плавали в ту Индию? И что прозвище одного из них прямо означало «Плаватель в Индию»? Возможно, вы бы нам не поверили. Ведь это то же самое, что обнаружить самоучку Васю Пупкина по прозвищу «Космонавт» из деревни Большие Бодуны, который в 1801 году, за сто шестьдесят лет до Гагарина, слетал в Космос, сделав себе ракету из самовара, – да еще и не один, а с толпой приятелей.
Конечно, море – не Космос. Какой-нибудь купец мог случайно попасть в Индию морем, но в силу географической необразованности не оставить описания пути. Его подвиг мог бы вдохновить португальцев на поиск, придав дополнительную уверенность в успехе.
Наша хронологическая проблема в том, что «Плаватель в Индию» – Косьма Индикоплевст – жил в середине VI века н. э., линия № 6 «византийской» волны. И предшественником мореходов он оказывается только в нашей версии истории, а в рамках истории традиционной никого он ни на какие открытия не вдохновил, даже наоборот, – после него европейцы забыли не только где находится Индия, но и вообще про ее существование. Только в Х веке появились тут фантазии: что же такое Индия? Где она? Крестоносцы надеялись найти Индию. Ее полагали находящейся то ли в Азии, то ли в Африке, короче, в нескольких местах планеты. Ту ли Индию, которую искали первоначально, нашли в итоге, мы вам не скажем; традиционная Индия может оказаться такой же «Америкой», которой в итоге оказалась «Индия», найденная Колумбом.
Затем: Помпоний Мела (линия № 6) и Плиний знали об острове Цейлон, а в XIII веке (линия № 5), как пишет А. М. Петров, «на карте мира (Люнебург, ок. 1284 г.) название и сам остров отсутствуют. Но Петрарка его вновь знает, напоминает о нем итальянцам».
![](https://storage.yandexcloud.net/wr4img/169937_25_i_071.jpg)
Фрегат XVII–XVIII веков.
![](https://storage.yandexcloud.net/wr4img/169937_25_i_072.jpg)
Пинк, или пинас XVIII века.
Историки даже в уме не держат громадности времен, которыми оперируют. Ведь это поразительно, как можно через запятую перечислять людей, разделенных двенадцатью столетиями, в рассказе о географических открытиях! Из таких фантазий следует, что Помпоний был «первооткрывателем», Петрарка через 1200 лет «напомнил», а еще через сто лет нашелся другой «открыватель».
Если непредвзято почитать откровения историков традиционной (скалигеровской) школы, неожиданно обнаружишь, что человечество ВСЕГДА ВСЕ ЗНАЛО, что это знание легко передавалось через тысячелетия, но всегда требовалось ВСЕ СНОВА узнавать.
О развитии идеи шарообразности Земли мы писали в книге «Другая история средневековья» и еще раз рассмотрим этот вопрос в книге «Другая история науки», здесь же ограничимся небольшой цитатой из книги А. М. Петрова «Запад – Восток». Она интересна нам, потому что А. М. Петров вспоминает к случаю Косьму Индикоплевста, «Христианская топография» которого написана между 547 и 549 годами:
«Косьма – византийский купец, александрийский несторианин, на склоне лет постригшийся в монахи, – использовал в своем труде работы семидесяти четырех древних авторов, во многих из которых теория шарообразности была тщательно разработана, и ему, как человеку, плававшему по океану или воспользовавшемуся рассказами других путешественников, безусловно, прекрасно был известен эффект линии горизонта, доказывающий эту теорию на практике.
Учитывая уже только это, для нас, современных людей, могут показаться странными те фанатизм, упорство и отсутствие элементарного (с нашей точки зрения) здравого смысла в объяснении физических явлений, с каким автор выступает против языческих представлений о вселенной и «христианского аристотелизма».
С нашей-то точки зрения, поражает отсутствие здравого смысла в суждениях историков. В их «истории» к язычеству относится и первобытный шаман, и Аристотель, а средневековые «анахронизмы», опровергающие их фантазии, вообще не учитываются. Тот же Петров сообщает:
«Епископ Синезий (начало V в.), рассказывая о своих впечатлениях от бесед с деревенскими жителями восточных провинций Византии, говорит, что у них вообще не было никаких представлений о мире за пределами своей округи. Они с недоверием слушали его рассказы о существовании морей, морских судов, не верили, будто рыбы способны жить в соленой воде. Им было известно о существовании императора (о чем ежегодно напоминали налоговые сборщики), хотя имени его большинство не знало, а некоторые даже полагали, что ими правит Атрид Агамемнон, некогда предпринявший поход на Трою».
Историкам и в голову нейдет несообразность вывода, согласно которому крестьяне могут помнить о Троянской войне, произошедшей за восемнадцать столетий до них, но не знают имени современного им императора. А ведь это может быть только в том единственном случае, если война была недавно, и они ее действительно ПОМНЯТ. А узнать имя нового императора, если он сменился на троне, им попросту неоткуда, за неимением даже газет!
Епископ Синезий (V век) и троянская эпопея (XIII до н. э.) относятся к одной линии № 4. На деле их могут разделять лет тридцать, но историкам больше греет душу теория о «невежественности» диких крестьян. А почему бы не поговорить нам о невежественности диких историков? Перефразируя А. М. Петрова, можно посетовать по поводу того фанатизма, упорства и отсутствия элементарного (с нашей точки зрения) здравого смысла в объяснении летописных сообщений и «анахронизмов», с какими они выступают против средневековых представлений о прошлом, хотя эти представления выглядят естественнее скалигеровской истории.
![](https://storage.yandexcloud.net/wr4img/169937_25_i_073.jpg)
Гафельная шхуна.
![](https://storage.yandexcloud.net/wr4img/169937_25_i_074.jpg)
Винджаммер типа барк. Конец XIX – начало ХХ века.
Историки, описывая средневековые географические открытия, задаются вопросом: «Насколько было потенциально податливо к техническому совершенствованию (чтобы впоследствии стабильно решать задачи подобной навигации) венецианское или генуэзское морское дело?»
И сами на этот вопрос отвечают так:
«Объективные предпосылки к развитию по такому пути несомненно были. Итальянцы в XIII–XV вв. – это лучшие мореходы Европы. Они совершали не только регулярные рейсы по Черному и Средиземному морям, ходили на Азоры, бывали, как уже говорилось, на западном побережье Африки, но и проложили постоянную линию по Атлантике в Западную Европу (Фландрию и т. д.).
Существует не совсем верное представление о судоходных качествах венецианских, генуэзских и флорентийских кораблей – в массовом сознании над всем довлеет стереотип неуклюжей гребной галеры. Однако даже эти самые галеры (вернее галеи) на веслах шли в основном при выходе и входе в гавань, при встречном ветре или штиле, остальное время пользовались парусной оснасткой. Имелся вариант большой трехмачтовой тяжелой галеи (галеацци), которая почти всегда шла под парусами. Морская техника постоянно совершенствовалась. Появились так называемые круглые суда (навы, нефы), базирующиеся исключительно на парусном вооружении. С конца XIII – начала XIV в. распространился еще более совершенный тип парусного корабля – кокка. На ней косой (латинский) парус был заменен на большой квадратный, что позволяло полнее использовать силу попутного ветра, увеличить маневренность и обходиться меньшим числом экипажа.[49] С XIV в. в Италии обыденным делом в навигационной практике стали компасные карты (с розами ветров, компасными сетками, промежуточными румбами). Поэтому в постоянном прогрессе итальянской технической мысли в области морского дела сомневаться вряд ли следует. Да и сам по себе факт, что моряки с Апеннин принимали самое активное участие в создании испанского и португальского океанских флотов, свидетельствует об этих больших потенциальных, но так и не использованных возможностях.
Италия теряла время. Для решения столь грандиозных практических задач стране нужны были мир, согласие, а не продолжавшиеся раздоры, междоусобия и не чинимые городами-республиками друг другу препоны по любому поводу, лишь бы ослабить соперника. Необходима была концентрация средств…»
Вот сколько всего всякого интересного и полезного изобрели итальянцы и все же не смогли реализовать свои знания, их в морских походах обошли португальцы, испанцы, англичане. Но почему же В ЭТОМ СЛУЧАЕ не сравнивают историки средневековье и античность? Они нам подробно рассказывают, какие географические знания антиков сумели «вспомнить» и внедрить в практику в XIV–XV веках. А почему не сравнивают техническую оснащенность флотов, почему не плетут нам словес о том, как Петрарка или Сильвио Пикколомини вспоминали об устройстве древних парусов, о компасе и руле? Сказать им нечего. А ведь на линии № 7 мы обнаруживаем еще более поразительную историю, чем даже история Косьмы Индикоплевста (по книге Шитарева):
«Во времена царствования фараонов Птолемея VIII и Птолемея IX мореплаватель Эвдокс из Кизика открыл путь на Восток вокруг мыса Доброй Надежды. Это свидетельствует не только о высоком искусстве судовождения отважного мореплавателя, но и о высокой надежности и мореходности судов, на которых он совершал свои дальние плавания. Судоходство в южных морях было достаточно оживленным, что побудило фараонов учредить в 78 г. до н. э. должность «стратега Индийского и Красного морей». Первым стратегом стал Каллимах из Фиваиды».
Объяснить это «оживленное судоходство» вокруг Африки за 1800 лет до Васко да Гамы наша академическая история не может, да и нужды не видит. А мы объясним. Сначала в Индию попадали сухим путем, а если морем – то только через посредство арабов, которые возили пришедших из Европы купцов от Красного моря. В конце XV века португальцы нашли дорогу до Индии вокруг Африки, и одновременно была открыта еще одна «Индия» – Америка.
«То, что популяризаторы науки приписывают гениальной догадке Колумба, – пишет А. М. Петров, – было теоретически обосновано в III в. до н. э. Эратосфеном. Этот греческий ученый, являвшийся в 234–196 гг. до н. э. также смотрителем Александрийской библиотеки, писал: «Земля образует шар, соединяя свои оконечности. Так, если бы обширность Атлантического моря не препятствовала нам, то можно было бы переплыть из Иберии (Испании. – А. П.) в Индию по одному и тому же параллельному кругу». Что нового в идее Колумба? Он лишь наткнулся на неизвестный материк, помешавший ему достигнуть Индии».
Вице-королем этой новой «Индии», а точнее островов Вест-Индского моря, стал Колумб. В XVI веке в эллинистической Александрии на греческом языке сделали запись о происшедшем, причем Васко да Гаму (ВСКД)[50] переименовали в Евдокса (ВДКС), а вице-короля Индии Колумба (КЛМБ) – в стратега «Индийского моря» Каллимаха (КЛМХ), записав, что были эти события при фараонах Птолемеях, чтобы время событий не ускользнуло от понимания местного египетского читателя.
Когда запись попала на глаза историкам, освоившим уже непобедимое скалигеровское учение о прошлом, отправили они наших мореходов в еще одно «путешествие» – во времени, превратив их по пути в древних греков…
Данный текст является ознакомительным фрагментом.