«Любимая забава сезона»

«Любимая забава сезона»

«Светский сезон в столице еще не начался, и охотники с наслаждением пользуются свободой, чтобы отдаться любимой забаве сезона – охоте с ружьем и собакой на лису и зайца», – писал в сентябре 1911 года один из столичных обозревателей. Петербургская губерния становилась ареной настоящих охотничьих баталий.

Заядлые охотники спешили в оружейные магазины, чтобы пополнить свои запасы. «Патроны забираются охотниками чуть ли не ящиками, – отмечал современник. – Какой-нибудь новой системы ремень, усовершенствованная фляга, сохраняющая живительную влагу, шитый шелком ягдташ, замысловатый свисток в дорогой оправе, – все складывается в кучу и покупается богатыми охотниками».

Большинство любителей охоты с давних времен объединялись в общества и кружки. Первый кружок любителей охоты учреждается в Москве в 1859 году, а спустя три года на его основе зарегистрировали первую в России общественную организацию охотников – Московское общество охоты. Через сорок лет в России насчитывалось уже больше трехсот охотничьих обществ.

Петербургские любители охоты также объединялись в общества и кружки. Охотничьи общества представляли собой прочные объединения с утвержденными уставами, а кружки носили характер частного товарищества с менее постоянным составом членов. И те, и другие арендовали под Петербургом у местных землевладельцев или у казны большие пространства земли под охоту.

Случалось и так, что охотники приезжали в обширные помещичьи угодья, принадлежавшие какому-либо богатому члену кружка. Местные крестьяне всегда ждали момента, когда петербургские «барины» пожелают развлекаться охотой, особенно медвежьей, – она давала им (крестьянам) возможность неплохо заработать. Они подмечали, где зверь залег, отыскивали берлоги, а затем отправлялись в Петербург, к знакомому «барину» или в какую-нибудь охотничью компанию, где брали за свой «сказ» рублей 25-30 и за такую же цену обязывались навести охотников в условленный день на медведя…

Реклама охотничьего оружия на страницах петербургских спортивных журналов начала XX века

Какие же самые крупные охотничьи общества существовали в Петербурге в начале XX века? В Северной столице тогда насчитывалось не менее двадцати охотничьих объединений. Они создавались по разным принципам – по месту службы, по месту постоянной охоты, а также по приверженности к определенному виду охоты.

Особняком стояло Императорское военное общество охоты – его «августейшим покровителем» был сам государь император. Весьма солидную организацию лиц, объединившихся на почве общей страсти к охоте, представляло Санкт-Петербургское общество охотников во главе с герцогом Николаем Георгиевичем Лейхтенбергским. Оно арендовало для охоты большие пространства земли вдоль Николаевской (ныне – Октябрьской) железной дороги, около Любани и Померанья. Сюда приезжали не только для охоты, но и ради состязания в стрельбе.

Северное общество охоты, где главенствовал барон В.Ф. Мейендорф, устраивало еженедельную охоту на полях около станции Званка. А в окрестностях Красного Села и Ропши прекрасно обставляло охоту Красносельское охотничье общество – благодаря любви к делу и энергии его давнишних заправил, в числе которых был директор резиновой мануфактуры «Треугольник» Ф.Ф. Утеман.

Реклама охотничьего оружия па страницах петербургских спортивных журналов начала XX века

При выездах на охоту это общество для своих членов заказывало экстренные поезда из Петербурга до станции, ближайшей к месту охоты. Каждый имел право пригласить на охоту гостя, причем последние пользовались широким гостеприимством общества.

Мало-Вишерское общество охотников арендовало землю на берегу Ладожского озера, рядом с ним арендовали угодья кружки «Дубны» и «Черный». Профессионалы-охотники, поставлявшие на рынки дичь, охотились по северному берегу Финского залива. Вообще лесной дичи поблизости от Петербурга уже в то время оставалось мало – из-за браконьеров, те начинали на нее охоту раньше времени, не давая самкам вывести птенцов. А вот в казенных лесах, верст за 50 от города, она еще не переводилась – поэтому любители поохотиться на дичь обычно арендовали у казны участок леса, строили на нем дом для ночлега и помещения для егерей. Главными «утиными местами» Петербургской губернии в ту пору служили заводи по Новоладожскому каналу за Шлиссельбургом, а также подальше на реках, в Новгородской губернии: на Мсте, Шелони, Волхове и Ловати.

Охотничье общество «Осиновая Роща» арендовало лесные и болотные угодья имения графа Шувалова (нынешний Шуваловский парк у северного въезда в Петербург – лишь часть того обширного имения), а также Левашово и Сестрорецкие селения, продавая всем желающим специальные билеты на право охоты. Контора шуваловского имения от продажи таких билетов получала ежегодно до двух тысяч рублей.

На охоту в шуваловское имение нередко приезжали «высочайшие особы» – члены императорской фамилии со свитой. По этой причине местный урядник обязывал волостное правление следить, чтобы домовладельцы и обыватели «держали на привязи своих собак… и тем самым давали возможность обществу охотников… охранять охоты, на которых изволят часто охотиться Их Императорские Высочества великие князья».

Сохранились сведения, что в апреле 1884 года сюда приезжали охотиться великий князь Владимир Александрович и сенатор А.А. Половцев. Согласно рапорту местной полиции, 15 ноября 1886 года «в 8 часов 30 минут с экстренным поездом из Санкт-Петербурга по Финляндской железной дороге прибыл на станцию "Успенское кладбище" великий князь Николай Михайлович в сопровождении графа Шувалова, германского посла Швейцера, графа Палена, князя Голицына и генералов Черевина и Рихтера, откуда отправились в Новоселковский лес. Убито пять лосей».

В опубликованном впоследствии «Дневнике государственного секретаря» А.А. Половцева встречается много записей об охоте великих князей на землях шуваловского имения. Кроме пернатой дичи и лосей охотничьими трофеями тут являлись рыси, волки, зайцы и лисы. Записи часто дополнялись восторженными впечатлениями: «день проведен здорово и приятно» или «чувствую себя другим человеком, проведя день на свежем воздухе…».

Последнего дореволюционного хозяина имения «Осиновая Роща», князя Д.Л. Вяземского, также знали как страстного любителя охоты. Он устроил у себя большой «зверинец», огородив для этой цели высоким забором около 240 десятин принадлежавшего ему леса. Здесь на свободе содержались олени, козы, выписанные из Семиречья, лани, колоссальное количество зайцев и много разной дичи и водяной птицы, для последней даже устроили специальные садки и прудики. Содержались там синие и белые павлины, фазаны, черные и белые лебеди, нильские и магелланские гуси, а также множество других редких птиц.

Реклама охотничьего оружия на страницах петербургских спортивных журналов начала XX века

Как большой любитель охоты славился владелец Сиверской усадьбы – барон, впоследствии граф, министр Императорского Двора и лицо, приближенное к государю Николаю II, – Владимир Борисович Фредерикс. В своем имении он держал отличную псарню и в сопровождении хорошо натренированных породистых собак выезжал на охоту в ближайшие леса. В начале XX века он тоже основал собственный зверинец, где держал редких животных и даже слониху со слоненком. Кроме того, Фредерикс устроил в усадебном парке специальное кладбище для своих любимых умерших собак. Могилы украшались каменными плитами с трогательными эпитафиями.

Как страстных охотников в петербургском светском обществе знали графа А.Д. Шереметева, светлейшего князя А.К. Горчакова, графа И.И. Воронцова-Дашкова (к тому же – активного деятеля отечественного коннозаводства и поклонника конного спорта) и многих других. Большим любителем охоты считался Иосиф Феликсович Кшесинский (в советское время – заслуженный артист РСФСР) – родной брат знаменитой балерины Матильды Кшесинской. Он состоял в охотничьем обществе «Северянин», а его членский билет, за № 47 от 1915 года, можно увидеть сегодня в Музее политической истории (в бывшем особняке Кшесинской на Троицкой площади).

Столичными охотниками являлись зачастую богатые домовладельцы и вообще господа, жившие на капитал и числившиеся «ради приличия» на какой-нибудь службе. К другому разряду настоящих охотников принадлежали состоятельные «новые русские» своего времени – крупные чиновники, инженеры, коммерсанты и вообще очень занятые на службе люди. Были и охотники победнее – представители малоимущего слоя обывателей: мастеровые, конторщики, мелкие служащие и т.п.

Они почти не посещали оружейные магазины и почти ничего не покупали, стараясь по возможности раздобыть необходимое для охоты через знакомых или купить на рынках подешевле. Как замечали современники, такие охотники не имели билетов на право охоты, «а потому после каждого выстрела прислушивались и оглядывались, боясь быть забранными за незаконную охоту в чужом лесу».

Как сообщали столичные газеты в октябре 1913 года, наиболее удачная охота сезона проходила в районе Красного Села, Кипени, села Михайловского, Высоцкого и красносельского военного поля. В ней принимали участие бывший русский посланник в Тегеране камергер Поклевский-Козелл, директор кредитной канцелярии Давыдов, директор резиновой мануфактуры «Треугольник» Утеман и другие представители столичного высшего света. В один из дней трофеями стали 286 зайцев и 70 фазанов. Следующий охотничий день был гораздо успешнее: его результатом стали 463 убитых зайца и… одна дикая коза.

…Представить себе русскую охоту без собак практически невозможно. Поэтому в окрестностях Петербурга ежегодно проходили полевые испытания собак. Правда, некоторые считали, что полевые испытания – это затея праздных и богатых людей, что никакого значения они не представляют и служат лишь «скачками на призы». Однако это вовсе не так.

Проходили полевые испытания в начале XX века под флагами существовавших в те годы в столице двух спортивно-кинологических обществ. Старейшим из них являлось Общество любителей породистых собак, его почетным членом состоял «ловчий Его Величества» Владимир Робертович Диц. Именно он впервые в России ввел полевые испытания собак, и благодаря ему, неустанно следившему за охотничьими делами, для проведения испытаний предоставлялись земли императорской охоты близ Гатчины, где в изобилии водилась дичь всякого рода.

«Благодаря исключительному вниманию Дица испытания Общества любителей породистых собак обставляются так со стороны комфорта, что в этом отношении занимают первое место в России, – рассказывал побывавший на испытаниях репортер столичного "Спортивного журнала". – До места охоты все собравшиеся едут в линейках и бричках, запряженных чудными конями императорской охоты и управляемых специалистами-кучерами. Для собак и прислуги подается отдельная линейка, для завтрака и буфетчика тоже. Проголодавшейся компании сервируется завтрак в охотничьем павильоне, а не на траве и не в сырости. Лошади и экипажи даровые, завтрак из трех блюд с винами, водками, закусками холодными и горячими, шампанским и кофе, с прислугой – обходится раз и навсегда в 2 рубля с персоны».

Другим спортивно-кинологическим обществом был Отдел кровного собаководства. Правда, как замечал тот же корреспондент «Спортивной жизни», полевые испытания, проводившиеся этим обществом в Петергофе, выглядели гораздо скромнее: завтрак по 6 рублей с персоны, да плюс извозчик – удовольствия совсем не дешевы. «Не все в этом лучшем из миров привыкли сорить деньгами, – с иронией писал репортер, – и "Отделу кровного собаководства" надлежало бы заботиться более о карманах среднего любителя, ибо за всеми богачами все равно не угонишься. И без того испытания – удовольствие не дешевое!»

…Рассказывают, что после революции две борзые из императорской Гатчинской охоты жили в петроградском зоопарке, в клетке с надписью «пережитки прошлого». Остальные собаки попали в руки новых владельцев, многих продали за границу. В те годы борзых уничтожали как наследие ненавистного царского режима…

Однако прошло всего несколько лет, и отношение к борзым у новых властей переменилось: на них начали смотреть как на доходную статью в бюджете – борзых стало выгодно разводить для экспорта, а также в промысловых целях. Поэтому в Петрограде создается сектор любителей борзых при Любительском обществе охотничьего кровного собаководства, а в 1930-х годах в стране появляются питомники породистых собак. Когда в конце 1950-х годов ликвидировали питомник для борзых под городом Энгельсом (близ Саратова), несколько собак привезли в Ленинград, и часть из них распределили между ленинградскими любителями породы. Говорят, ленинградские борзые считались в то время одними из лучших в стране.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Забава для мужчин

Из книги Статьи за 10 лет о молодёжи, семье и психологии автора Медведева Ирина Яковлевна


Чай как подношение и чай как забава в эпоху Сун

Из книги Китайское искусство чаепития [litres] автора Лин Ван

Чай как подношение и чай как забава в эпоху Сун В эпоху Тан привычка пить чай постепенно распространилась по всей стране; и, по сути, главную роль в этом сыграли писатели, странники и буддисты. Однако в эпоху династии Сун (960—1279) все изменилось, поскольку влияние ученых на


Чай как забава в эпоху Сун

Из книги Мифы о России. От Грозного до Путина. Мы глазами иностранцев автора Латса Александр

Чай как забава в эпоху Сун Чайные соревнования существовали еще в Древнем Китае для тех, кто стремился оценить качество разных сортов чая в компании своих друзей и знакомых. Этот вид чаепития был широко распространен еще в эпоху Тан, а во время правления императоров Сун


Глава 10 Любимая отчизна

Из книги И время и место [Историко-филологический сборник к шестидесятилетию Александра Львовича Осповата] автора Коллектив авторов


«Любимая – жуть! Когда любит поэт…»

Из книги автора

«Любимая – жуть! Когда любит поэт…» Представляется убедительным предположение Вроона о том, что в быковском издании стихотворений Тютчева внимание Пастернака должен был привлечь предпосланный текстам критико-биографический очерк В.Я. Брюсова. По мнению Вроона,