Золотой сундук

Золотой сундук

В некотором царстве, в некотором падишахстве, в одной крепости, не вчера, не сегодня, а в давние времена жил-был один ошир, и был у него единственный сын. Отец и мать очень дорожили своим ребенком, как говорится, души в нем не чаяли, себя маяли, а чадо растили. Все, что ни попросит, что ни пожелает сын, тут же исполняли. И вот, когда юноша достиг тринадцати лет, пришел он к отцу и говорит:

– Дорогой отец, да быть тебе всегда в здравии. Разреши мне отправиться на охоту, а заодно посмотреть, что в мире делается. Надоело мне все время дома сидеть. Я уже большой и хочу испытать себя.

Не по душе пришлись отцу слова сына. Он даже вздрогнул, будто чем-то острым поразили его прямо в сердце. Как же так?! Сын, которого все считали ребенком, стал большим и хочет быть самостоятельным?! Но как бы то ни было, обрадовался отец всей душой, что наконец-то сын стал взрослым. Но тут же опечалился. «На радость или на горе», – подумал он. И в нем одновременно проснулись и радость, и печаль, и неведомая ему, отцу, судьба сына.

– Сыночек, зачем подвергать себя опасностям, зачем отправляться на охоту. На сто лет тебе хватит богатства, которое я накопил. Ведь у меня же никого нет, кроме тебя, – сказал он дрожащим голосом, обнимая сына.

Долго и по-стариковски внушительно отговаривал ошир сына. Но нет, по-юношески упрямо противился сын и не желал внимать словам отца.

– Я уже взрослый и хочу посмотреть мир, – еще раз повторил юноша, теперь уже настойчивее.

Ничего не оставалось отцу, как согласиться и разрешить.

– Но смотри, в сторону Востока не направляйся, – предупредил отец.

Недолгими были сборы. Выбрал юноша из отцовского табуна самого лучшего скакуна. Мать сложила сыну в дорогу хурджуны с едой, пожелала добрых напутствий, и сын ошира отправился в путь.

В этот день юноша ни разу не сошел со своего скакуна. Много поселений встречал он на пути, и наконец, въехал в лес. Объездил все уголки этого леса, но так и не подстрелил ни одного зверя, ни одной птицы. Незаметно наступил вечер. Горы успели спрятать солнце, а юноша так и не повстречал никакой живности, чтобы хоть раз выстрелить из своего ружья. Опечалился сын ошира, опустил свою голову на грудь и чуть не плачет.

«Стыдно перед отцом будет, если вернусь с пустыми руками, – подумал он, – Поеду-ка я на Восток. Мало ли что могут наговорить родители!»

И погнал сын ошира скакуна своего к Востоку. Много ли, мало ли скакал он; много ли, мало ли проехал поселений; ночь ли, три ли ночи был в пути, и, наконец, доехал он до дальнего леса.

«Ну, – думает, – тут-то я наверняка что-то и подстрелю.»

Въехал он в этот лес, объехал все закоулки, но так ничего и не встретил. Кончилось у него все съестное, что положила мать в дорогу, разозлился юноша на все на свете и решил ехать дальше.

Долго ли ехал, много ли передумал всяких дум, наконец, проехал он еще путь, равный всем улицам родного города, и опять ничего желаемого на пути не встретил. Когда он выехал из леса, то увидел у самого горизонта загадочную крепость. Хлестнул кнутом скакуна своего, и тот помчался галопом. Вскоре домчались они до самой крепости.

– Что бы ни случилось, я войду в эту крепость, – решил юноша.

Сошел он с коня и только тогда почувствовал, как устал и как сильно ему хочется пить, да так сильно, что стала кружиться голова.

Пересилил он свою слабость и, никем не замеченный, вошел за ограду крепости и видит – стоит красивый каменный дворец. Толкнул он двери и, с трудом передвигаясь, вошел в дом. Попал в длинный коридор и видит: там на корточках сидит красивая девушка с тугими, длинными до пола, золотыми косами, мочит в серебряном тазу тряпку и моет пол. Там, где она проведет тряпкой, пол блестит, словно зеркало. Смотрел-смотрел на все это юноша, и вдруг у него не то от того, что он сильно хотел пить, не то от того, что глазам стало больно смотреть на блестящий пол, еще сильней закружилась голова, и он упал.

Девушка вздрогнула от шума, испуганно вскочила и даже хотела вскрикнуть, позвать на помощь. Но когда увидела, что на полу лежит юноша необыкновенной красоты, то успокоилась и подошла к нему.

– Воды, – прошептал сын ошира.

Девушка мигом принесла в серебряном кувшине воды и напоила незнакомца. И тогда он почувствовал, как душа его наполнилась живительной, неземной влагой. Ему стало легче, он открыл глаза и увидел, как в нескольких шагах перед ним стоит та самая девушка, которая мыла пол. Сыну ошира стало стыдно за свою слабость. Он быстро поднялся на ноги, и они предстали друг перед другом. Долго стояли они, озаряя друг друга своей красотой. Когда девушка поднимала на юношу глаза свои, он тонул в них, а когда он смотрел на нее – она тонула в его глазах.

Наконец девушка спросила: откуда он и куда путь держит?

Рассказал ей юноша, чей он сын, зачем уехал из дому. Рассказал и о том, как отец отговаривал его ехать в сторону Востока...

– Верно говорил твой отец... Все юноши, которые направлялись на Восток, погибли... Твое счастье, что я встретила тебя, – сказала девушка. – А то бы смертью кончилось твое непослушание.

Поведала девушка еще о том, что эта крепость принадлежит ее отцу и что он издал указ: «Всех юношей, чья нога переступит порог его крепости, убивать, а трупы выбрасывать собакам на съедение». И все потому, что у него есть дочь из Небесного царства и никто не должен знать о ее существовании.

Но юноша не слышал ничего из сказанного девушкой. Он так смотрел на нее, что забыл, где он находится и как сюда попал. Ему захотелось навсегда остаться с этой девушкой, любить ее, угождать ей во всем и никогда с ней не расставаться.

– Уходи! Если отец узнает, то не быть тебе больше среди живых, -сказала девушка и открыла двери.

Попрощался сын ошира с красавицей и, никем не замеченный, вышел из крепости.

Сел он на своего скакуна, хлестнул кнутом, – и конь взлетел в воздух. Хлестнул он второй раз, – конь исчез за облаками. Хлестнул он в третий раз, – и конь домчал его к отцовской крепости. А вскоре сын переступил порог родительского крова.

Увидев сына живым и невредимым, родители были безмерно обрадованы. Стали они угощать его самыми вкусными яствами и расспрашивать о том, где он был и что видел. Но нет, глаза юноши не видели никаких угощений – в них стоял образ той самой девушки, с которой он повстречался. Уши не слышали родительских расспросов. Он слышал только нежный голос той самой девушки, которая жила в крепости и в которую он влюбился всем сердцем.

Да, любовь – страшная болезнь, и это знают все, кто влюблялся хоть раз. В этот день юноша, уставший с дороги, слегка перекусил и лег спать. Разве можно заснуть, если думы заняты любимой?..

Как кишки шагаду, тянулась для него эта ночь. Но всякое начало, всякий путь, всякое время имеет свой конец, и эта ночь тоже окончилась. Когда наступил рассвет, он попытался встать с постели – и не смог. Юноша почувствовал страшную слабость во всем теле и остался лежать. Родители уже успели с утра поесть, переделать всякие дела, а он все продолжал лежать в думах о полюбившейся ему красавице. Солнце достигло середины неба, а он все не выходил из своей комнаты, продолжая лежать без движения. Забеспокоился отец, что сын не выходит ни к завтраку, ни к обеду, и решил узнать, в чем дело.

Вошел он к сыну, а сын лежит и не думает вставать.

– Что такое?! – воскликнул отец. – С сыном моим что-то случилось?!

Он подошел к сыну и спрашивает:

– Сынок, почему ты до сих пор не встаешь?.. Может, что случилось?..

– Дорогой отец, да быть тебе всегда в здравии, – отвечает сын. – Мне что-то сегодня нездоровится.

Отец от горя прикусил палец, стал в сердцах проклинать ту минуту, когда он разрешил сыну отправиться на охоту. Но сколько бы отец не жалел о своем решении, от этого сыну не становилось легче. Он как слег, так и не вставал. Есть и пить ему приносили в постель, но ел он совсем мало.

Ничего не оставалось делать любящему отцу, как приглашать одного лекаря за другим, дабы помочь единственному сыну скорее поправиться. Но никакие советы, причитания, всевозможные настои из трав не помогали сыну ошира. И он с каждым днем все худел, терял силы, даже глазами водить перестал.

Как только ни упрашивали его родители и близкие поведать о причине болезни, но из уст не выходило ни одного звука, и глаза его оставались неподвижны.

Нужно сказать, что у сына ошира был единственный друг – сын одного бедняка, которого он очень уважал и мог доверить ему все свои тайны. Так они были дружны, что если один из них не приходил к другому хотя бы день, то тут же другой мчался, чтобы узнать, не стряслось ли чего-нибудь. Так произошло и на сей раз. Ждал друг – сын бедняка – друга своего – сына ошира, – а он все не приходил... Ждал три дня, три ночи, но его все не было, и он не давал о себе знать. На четвертый день сын бедняка пришел сам. Вошел в комнату и видит: лежит друг в постели, в глазах – грусть, в голосе – тоска.

– Что случилось? – спрашивает сын бедняка.

А он и ему ни о чем не говорит.

– Да так себе, – отвечает сын ошира.

Долго упрашивал сын бедняка своего друга, а он все молчал, будто во рту и языка нет, чтобы выразить словами все происходящее в нем. И вот в один из дней сын бедняка высыпал посреди комнаты, где лежал сын ошира, мешок золы, сел на нее и стал горстями сыпать эту золу себе на голову. А сын ошира лежит и видит все это. Наконец, он не выдержал и вскричал:

– Да чтобы душа твоя растаяла! Что ты меня терзаешь, я еще живой, а ты уже по мне траур устраиваешь!

И вот тут-то сын бедняка отвечает своему другу:

– Ах, вот как!.. А разве своим молчанием ты не терзаешь мою душу?! А еще другом зовешься. Какой ты мне друг?! Друзья и радость, и горе поровну должны делить.

Сын ошира через силу улыбнулся краями губ и говорит:

– Вставай, отряхни с головы золу и подсаживайся ко мне.

Встал сын бедняка с золы, стряхнул золу с головы и сел на край постели друга. Сыну ошира ничего не оставалось делать, и он начал рассказывать все, как было: как он отправился на охоту и не встретил ни одной птицы и ни одного зверя, чтобы подстрелить; как он тогда поскакал на Восток; как доскакал до одной загадочной крепости, где живет красавица, и как он в нее влюбился, – отчего и заболел.

Выслушал все это сын бедняка и встревожился.

– Я слышал, что эта загадочная крепость принадлежит одному падишаху-злодею, у которого есть дочь, но он ее прячет и ни за кого замуж не отдает.

– Если она будет моей, то я излечусь, если же нет – то никакие лекари, ни их советы, ни их зелья мне не помогут, – чуть не плача, промолвил сын ошира и добавил: – Я лучше медленной смертью умру!

Узнав причину болезни своего друга, обеспокоенный за его судьбу, сын бедняка решил его успокоить:

– Ты не волнуйся, что-нибудь придумаем, и она будет твоей.

Пришел сын бедняка к отцу друга и говорит:

– Дорогой богач, сын ваш влюбился и потому заболел.

– Пусть скажет в кого, я немедленно женю его, – обрадовался ошир.

Рассказал ему сын бедняка все, как есть, и продолжил:

– Я слышал, что много юношей погибло от рук хозяина этой загадочной крепости. Но надо что-то придумать. А то, не дай Бог, мало ли что может случиться с вашим сыном.

– Говорил я ему не ехать на Восток, – вдруг вспылил ошир и добавил: – Вот так бывает, кто к словам старших не прислушивается.

– Дорогой богач, сейчас не время сердиться. Нам надо что-то предпринять, чтобы вашего сына поднять на ноги.

– Я сам этого хочу, но как?

И вот тут-то сын бедняка посоветовал оширу отправиться на Восток к хозяину крепости засватать его дочь.

Встревожился ошир и говорит:

– Нет, нет!.. Я слышал, что все, кто приближался к этой крепости, погибали... Ну как к такому злодею посылать сватов... Я бы все богатство отдал, если бы он согласился выдать свою дочь за сына моего... Все бы отдал, только бы спасти единственного сына.

Кликнул ошир своих слуг и велел седлать коней, сложить все, что нужно в дороге, в хурджуны и пожелать ему удачного пути.

– Сам поеду сватать эту красавицу за сына моего, – сказал отец.

Сказано – сделано. Оседлали коней, перекинули через седла набитые хурджуны, и ошир, взяв с собой нескольких стражников, тронулся в путь. Долго ли они ехали или недолго, но через семь дней и ночей с заходом солнца были уже у самой крепости, где жила красавица. Вначале ошир и его свита сделали у речки недолгий привал, умылись, напоили и накормили коней, сами поели, – словом, сбросили с себя усталость и затем направились к крепости.

Постучался ошир в чугунные ворота и стал ждать. Долго ждать не пришлось: на стук вышел сам отец девушки.

– Худо кумек эшму! – сказал ошир.

– А эшму! – ответил хозяин крепости. – Заходите.

– Да быть радости в этом доме, – сказал ошир.

Хозяин крепости промолчал, а слуги его привязали коней к перекладине и незаметно скрылись. Вскоре были накрыты столы в честь гостей. Чего только не было подано. Десятки различных блюд и вин! Бери и ешь, пей и наслаждайся! Но нет, не прикоснулся ошир ни к чему.

– Спасибо за гостеприимство, – сказал он и добавил: – У нас есть к вам важное дело. Если оно не будет исполнено, то к еде я не прикоснусь.

– Так уж и быть... Говорите с чем пришли, – сказал хозяин крепости.

И ошир начал:

– У меня есть единственный сын, и он в такой-то день, в такой-то месяц проезжал мимо вашей крепости, заходил сюда, чтобы выпить воды. А угощала его ваша красавица дочь. Увидел он ее и, вернувшись, слег в постель... Так влюбился и заболел, как часто бывает с молодыми... Вот уже три месяца, как он с постели не встает. Каких только лекарей не приводил я, ничего не помогает. А своему другу он сказал: «Если эта красавица будет моей женой, я встану на ноги, а если нет – то никакие знахари и их советы мне не помогут». И вот приехал я просить вашу дочь в жены моему единственному сыну. Все, что вам нужно из моего богатства, я готов отдать. Только согласитесь выдать ее за моего сына.

Выслушал все это хозяин крепости и сказал:

– Да продлятся дни твои, дорогой богач! Ко мне много приходило сватов. Но я им говорил, что у меня нет никакой дочери. Сейчас я этого не скажу, так как сын ваш ее видел. Но скажу, что со дня ее рождения, вот уже двенадцать лет, я не имею никакого права выдавать ее замуж и обрекать на погибель, лишив данного ей Богом призвания, которому она посвящена.

Слова хозяина крепости показались оширу, словно обрушившиеся на голову каменные глыбы со скалы, и от этих ударов, казалось, уже не будет спасения. И тем не менее, ошир решил не отступать.

– Добрый человек, уважь, спаси моего единственного сына и выдай свою дочь, – взмолился ошир.

Долго думал отец девушки, как же помочь оширу спасти его сына от недуга, и, наконец, предложил:

– Есть один выход: пусть днем моя дочь будет с ним, а на ночь возвращается домой.

– Разве такое бывает?! – удивился ошир. – Если девушка выходит замуж, то она остается в доме мужа.

– Если вас устраивает мое предложение, значит, так и сделаем, если же нет – другого ничего не могу предложить, – повысив голос, сказал отец девушки.

Ничего не оставалось делать отцу юноши, и он согласился. «Чем ничего, что-то и то лучше, – подумал он и заключил: – Для сегодняшнего дня еще и завтра день будет.»

Составили отец девушки и отец юноши бумагу, в которой говорилось, что отец девушки отдает свою дочь с условием: днем она будет находиться у мужа, а ночью – в доме отца. Заверили они подписями эту бумагу, затем на радостях вкушали до самого утра вкусные обеды, пили вина, рассказывали всякие небылицы, смеялись, веселились... А рано утром ошир и его свита сели на своих скакунов, поблагодарили хозяина крепости за все хорошее и отправились в обратную дорогу.

Вернулись они домой с радостной вестью, обрадовали сына и стали готовиться к свадьбе. С этого дня сын ошира встал с постели, к нему вернулось здоровье, и ноги стали носить его.

Вскоре наступил день свадьбы. Всех своих приятелей и знакомых, всех горожан пригласил ошир на такое торжество. А с восходом солнца сваты привезли и невесту. Семь дней и семь ночей в ушах гостей пребывали звуки зурны и зажигательных мелодий. Все семь дней невеста находилась в доме жениха, а по ночам, как было уговорено, уезжала домой к отцу.

Кончилась свадьба, кончились и хлопоты. Но когда молодые остались наедине, юноша спросил свою невесту:

– Почему ты по ночам уезжаешь к отцу?

– Я ничего на это ответить не могу, – сказала девушка.

Шли дни и месяцы. Днем молодая жена, как и всегда, находилась у своего мужа, а на ночь уезжала.

Надоело мужу все это, да и перед любопытными друзьями было как-то неловко. Одним молодой супруг отвечал, жена, мол, уехала к дяде; другим – уехала в гости; третьим – еще что-нибудь... И так каждый раз. Да и ему было неведомо, куда и к кому жена уезжает. От того настроение его было подавленным, и он становился безразличным ко всему вокруг.

В один из таких вечеров вышел юноша за ворота крепости и сел на скамью. Сидит и думает: куда же каждую ночь уезжает его молодая жена? И надо же, в это самое время мимо крепости проходил седобородый старик. Посмотрел он на опечаленное лицо сына ошира и догадался, что у него что-то недоброе стряслось, да и лицо какое-то слишком бледное и осунувшееся. Остановился странник и произнес:

– Да будет добрым твой вечер!

– И твой, – ответил сын ошира.

Присел седобородый старик рядом и стал расспрашивать, чем он так опечален.

– А что из того, что я скажу тебе? – ответил юноша.

Странник, ничего не говоря, вытащил из кармана шапку-аракчи, надел юноше на голову и спрашивает:

– Видишь меня?

– Вижу! – отвечает сын ошира.

– А я тебя не вижу, – говорит странник.

Затем он надел эту шапку на себя и спрашивает:

– А теперь видишь?

– Нет! – отвечает юноша.

– А я тебя вижу, – говорит странник. И, сняв с себя шапку, отдал сыну ошира. – Бери!.. Пригодится тебе!..

– Это что, волшебная шапка-невидимка? – спросил юноша.

– Да, – ответил старик.

Сын ошира отблагодарил доброго незнакомца, и на том они разошлись.

Наутро молодая жена приехала к мужу и видит, что он сегодня как никогда веселый. Обрадовалась она тому, что муж ее так изменился. В этот день они шутили, смеялись и не заметили, как наступил вечер.

Вечером, как и всегда, за женой юноши приехала запряженная четверкой резвых коней карета. Девушка попрощалась с мужем и вышла во двор. А юноша тут же надел на себя подаренную добрым странником шапку-аракчи и стал невидимым. Вышел он за ворота крепости, сел вместе с женой в карету, и они поехали.

Долго ли ехали или недолго, но, как бы то ни было, доехали они до крепости, где жил отец его жены. Вышла красавица из кареты и вошла в крепость. Муж невидимо последовал за ней. Вошел он в тот самый коридор, в который входил в первый раз, и видит: пол коридора настолько блестит, что в нем отражаются повешенные на стены ковры, на которых изображены неземные, фантастические сцены.

Жена его прошла в свою комнату. Муж последовал за ней. Только жена села в свое кресло, следом вошла инчегуз, поклонилась и спрашивает:

– Что прикажете принести вам на ужин?

Через некоторое время на стол был подан горячий плов с кишмишем, а сверху плова – жареный гусь. Села девушка с одной стороны стола, а невидимый муж ее – с другой. Когда они поели, снова пришла инчегуз, убрала все со стола и исчезла. Видит невидимый муж: жена его разделась и легла на кровать. Разделся и он, и тоже лег на другую кровать.

«Нет, мне нельзя спать, я должен узнать, чем занимается ночами моя жена», – не переставая думал он.

А жена тем временем как легла, так и уснула. Но нет, не таков был ее муж. Он глаз не смыкает, за всем наблюдает, тайну познать хочет... И вдруг ровно в полночь раздался страшный грохот, да такой сильный, что дворец задрожал, а крыша дворца раскрылась и внутрь комнаты влетел золотой сундук. Только он коснулся пола, жена вскочила с кровати, открыла крышку сундука и быстро вошла в него. Крышка захлопнулась, и золотой сундук снова поднялся вверх и исчез. Улетел золотой сундук, – и все стало так, как было до этого.

Удивился сын ошира, увидев такое загадочное зрелище.

«Теперь я узнал, почему она днем бывает у меня, а ночью уходит», -подумал он.

И решил сын ошира выяснить все до конца, чего бы это ему ни стоило. Но сейчас он незаметно уснул крепким сном. Долго ли он спал, или недолго под своей шапкой-аракчи, вдруг сквозь сон слышит страшный грохот. Проснулся, открыл глаза и видит: все вокруг дрожит, да так, что стены качаются и трещат.

«Вернулась», – подумал он.

Крыша дворца, как и тогда, раскрылась, и в комнату влетел тот же самый золотой сундук. Из сундука вышла его жена, и сундук сразу же улетел. Встал тогда невидимый муж с кровати и притаился в углу. А жена как ни в чем не бывало быстро убрала свою постель, подмела комнату, нарядилась и стала собираться в дорогу к мужу. Вскоре появилась карета. Села жена в карету, а невидимый муж сел рядом. И она поехала, ничего не подозревая о сидящем рядом муже.

Подъехала карета к воротам крепости ошира, а сын его быстро спрыгнул с кареты и вбежал в свою комнату. Снял с себя шапку-аракчи и лег в постель. Вошла молодая жена в комнату и, увидев спящего мужа, возмутилась:

– Ты что до сих пор спишь? Вставай!

А муж, протирая глаза, и говорит:

– Милая, мне интересный сон снился, а ты разбудила.

Рассмеялась жена и говорит:

– Расскажи, и я посмеюсь.

И начал муж рассказывать:

– Сели мы с тобой в карету и поехали в дом твоего отца. Приехали мы, и нас угостили пловом с жареным гусем. Поели мы и легли спать. Только уснули, вдруг послышался страшный грохот, такой грохот, что земля дрожала. Затем крыша дома, где мы спали, раскрылась, и в комнату влетел золотой сундук. Ты быстро влезла в сундук, и сундук улетел.

Удивилась молодая жена: сон это или раскрытие ее тайны, но, не подав виду, сказала:

– Вставай лучше, это твоя фантазия. Ты думаешь обо мне, вот тебе и приснился непонятный сон.

Промолчал муж, а сам подумал: «Когда же вечер наступит?»

Долго и томительно тянулся для него этот день. И вот наступил вечер. К воротам дворца опять подъехала карета. Жена попрощалась с мужем и поспешила к карете. За ней, надев шапку-аракчи, последовал и сын ошира. Села девушка в карету, сел незримо и муж.

Долго ли ехали или недолго, но, наконец, доехали к месту. Девушка быстро вышла из кареты и побежала во дворец. Следом поспешил и ее муж. Забежала девушка в комнату матери, а муж незримо за ней. И тут он видит и слышит, как жена его рассказывает матери о сне, который видел ее муж.

– Не беспокойся, – успокоила мать. – Он, видно, один из тех, отмеченных Богом, которым дано знать все. Но ты скажи ему: «Разве все то, что снится нам во сне, может стать правдой?!» Ну а теперь, дочка, успокойся и иди ешь.

Пошла девушка в свою комнату. За ней последовал под шапкой-аракчи сын ошира. Вскоре подали на стол вечернюю еду – опять же горячий плов с жареным гусем.

Поели они: девушка с одной стороны тарелки, а невидимый муж – с другой, и легли спать. Она легла на одну кровать, а он – на другую.

Как и в прошлый раз, ровно в полночь с грохотом прилетел золотой сундук и остановился посередине комнаты. Не успела жена открыть крышку волшебного сундука, как муж быстро влез в сундук и притаился в уголке. Влезла и жена его. Сундук так же с грохотом поднялся вверх и, грохоча, полетел по небу.

Высоко ли поднялся сундук, юноша знать не мог, но догадывался, что внизу остались семь гор, семь морей и семь табага. Как бы то ни было, прилетел этот загадочный сундук на одну из двенадцати Небесных планет и влетел в неописуемый земными усердиями людей Небесный дворец. Едва сундук коснулся пола, сын ошира увидел, как жена его быстро выпрыгнула. Следом невидимо выпрыгнул и он. Затем жена быстро прошла в одну из множества комнат дворца, а сундук, скользя по полу, въехал в другую комнату. Сын ошира поспешил за сундуком -и, о чудо! – здесь уже стояли тридцать девять таких же сундуков. Испугался сын ошира, видя такое зрелище. Встал он рядом с тем сундуком, на котором прилетел, и боится отойти куда-нибудь в сторону. Ему представилось, что сундук вдруг улетел, а он остался здесь, один, на неизвестной планете. Он даже хотел крикнуть, но охвативший страх лишил его голоса. Спустя некоторое время до слуха сына ошира дошли звуки неземной музыки. До того приятные и ублажающие душу были эти звуки, впору мертвецу в могиле стать живым и выйти в мир земных людей. Слушая эти звуки, сын ошира забылся, страх покинул его, и он почувствовал, как душа его обрела невидимые крылья, а ноги привели его в сказочный зал, где на огромных сазах, струны которых были из солнечных лучей, сорок девушек-красавиц, перебирая струны, рождали такую гласную, Божественно-Вселенскую симфонию, которую и словами человеческими не описать, а только внимать этим звукам и забыть, кто ты есть и откуда здесь появился. Видит юноша: дирижирует этим Небесным оркестром женщина, стоящая на несущемся в Небесном пространстве облаке, в ореоле огненно-золотых волос и с дирижерской светящейся палочкой в руке. Казалось, что это и не женщина, а само необжигаемое солнце, которое достает своими лучами лики и души согласованно играющих девушек и их дирижера.

Стал юноша искать глазами среди этих красавиц жену свою и вдруг видит, как женщина-дирижер подошла к одной из девушек и стала бить ее по рукам.

– Что с тобой?! Почему нарушаешь гласность игры своей? – стала кричать она. – Или влюбилась в кого?

Присмотрелся юноша к той, которую ругали, с трудом узнал в ней свою жену и обрадовался. А между тем жена его обиделась на дирижера и отложила свой саз в сторону. Жалко стало юноше, что жена его нарушает согласие с теми гласными звуками, которые вдохновенно рождали в этом Небесном пространстве ее подруги. Подошел он незримо к своей жене, взял ее саз и стал играть, согласовывая свои звуки души с теми гласными звуками, которые рождали подруги его жены. От такой гласной игры во всей Вселенной бесконечности стали хороводить Божьи ангелы, перелетая с одного облака на другое, а временами долетая и до планеты Земля. Жена сына ошира, невольно завороженная таким Вселенским звучанием игры своих подружек, блаженно расслабилась и незаметно погрузилась в какое-то отрешенное состояние. Лицо ее застыло в нежной и умиленной улыбке и стало еще более очаровательное. Видя жену свою еще более красивой, чем она была, на душе у сына ошира стало светло и радостно. И он почувствовал, что теперь без нее не сможет прожить и минуты. Когда же жена его пришла в себя, муж невидимо положил ее саз на место, а сам отошел в сторону. Взяла его жена саз и попыталась снова играть, согласовывая звуки своей души с голосами своих подружек. Но как ни старалась, у нее ничего не получалось, отчего все Божьи ангелы, махая крыльями, разом улетели высоко-высоко в Небо и вскоре исчезли с глаз.

Наконец, наступило время возвращаться по домам. Женщина-дирижер приказала всем забраться в сундуки и покинуть Небесную обитель. Залезли все тридцать девять девушек-красавиц в свои сундуки. Залезла в свой сороковой сундук и жена сына ошира, а следом, незримо, и сын ошира. Женщина-дирижер прочитала свои волшебные причитания, и волшебные сундуки взлетели вверх и понеслись по Небесному пространству.

Долго ли летел сундук молодых супругов обратно – нам неизвестно, но наконец прилетел и сел посередине комнаты дворца отца девушки. Вышла она из сундука, а следом невидимо и ее муж. А сундук также с грохотом оторвался от пола и исчез за раскрывшейся крышей дворца.

В это утро девушка, как и в прошлый раз, прибрала свою комнату, позавтракала и отправилась во дворец к мужу. Вместе с ней незримо ехал и муж.

Как и в тот раз, юноша вбежал в свою комнату, снял с головы шапку-аракчи и лег в постель. Вошла в комнату жена и видит, что муж ее еще спит.

– Вставай, что так долго спишь или поздно ложишься?! – говорит она мужу.

Юноша открыл глаза, потянулся и отвечает:

– Эх, милая, мне сон снился, а ты опять разбудила.

– Ладно, вставай!.. Что-то каждую ночь тебе сны стали сниться, -сказала жена.

Поднялся юноша и стал рассказывать, как прилетел в дом родителей жены тот же самый сундук, и как он летал вместе с любимой женой за семь гор, семь морей, и за семь табага в Небесный дворец, где на сазах со струнами из солнечных лучей в лад играли сорок луноподобных девушек-красавиц. И среди них была одна красавица, очень похожая на его любимую жену... А дирижером, со светящейся палочкой в руке, была женщина с огненно-золотистыми волосами на голове. И играли эти красавицы Божественно-Вселенскую симфонию, согласовывая все Небесные гласные звуки со звуками всех двенадцати планет Вселенной... Но случилось так, что та красавица, похожая на его любимую жену, была чем-то взволнована и, играя на сазе, нарушала Божественно-Вселенскую согласованность, и женщина-дирижер ругала ее...

– Хватит!.. Вставай!.. Надоело!.. – сердито прервала рассказ мужа жена. – Мало ли что может сниться человеку.

Сын ошира стал дожидаться вечера. Долго, как никогда, тянулся этот день уже для жены сына ошира. Она торопилась поскорее вернуться в дом родителей чтобы обо всем рассказать матери.

Вечером прикатила карета, жена сына ошира попрощалась с мужем и, выйдя из дворца, села в карету. Сын ошира быстро надел на голову шапку-аракчи и тоже сел в карету.

Долгой на этот раз показалась девушке дорога. Но как бы то ни было, докатилась карета до дворца, где родители с нетерпением дожидались приезда дочери. Вышла из кареты жена сына ошира и бегом в комнату матери. Муж невидимо поспешил за ней. Бросилась дочь к матери на шею и говорит:

– Он опять видел во сне все, что делаю я ночами... Здесь какой-то джинн усердствует...

– Успокойся, дочь моя, – сказала мать. – Пусть видит себе свои сны... Сон всегда сон... Иди лучше поужинай и не забывай о том, что он, как и ты, отмеченный Богом человек.

Прошла девушка в свою комнату, а юноша – незримо за ней. Инчегуз, как и в прошлый раз, принесла тарелку с пловом и жареным гусем, положила перед своей хозяйкой и ушла. Но нет, не до еды ей было на этот раз. Сидит она удрученная, смотрит на плов, не кушает, а плов между тем уже кончается.

«Что за привидение в нашем доме?! – занервничала жена сына ошира. – Что за злой дух издевается надо мной?!»

Страшно стало девушке, но она переборола свой страх, разделась и легла в кровать. На другую кровать незримо лег ее муж.

В полночь, как и всегда, с грохотом прилетел тот же золотой сундук. Жена сына ошира встала, быстро открыла крышку и залезла в сундук. Туда же залез и ее муж. Сундук с грохотом улетел в Небо.

Вскоре сын ошира опять оказался во дворце Божественно-Вселенской обители, куда, как и вчера ночью, прилетали тридцать девять луноподобных красавиц и его любимая жена. Когда сундук влетел в Небесный дворец и коснулся тверди, жена сына ошира быстро открыла крышку и выпрыгнула. То же самое сделал невидимо и ее муж. Затем она быстро прошла в одну из множества комнат Небесного дворца, а сундук, как и в прошлый раз, скользя по полу, въехал в другую комнату и встал между тридцатью девятью такими же сундуками.

Когда жена сына ошира и он сам вошли в зал, то уже все собрались. Жена сына ошира прошла и села на свое место.

Вскоре в зал вбежала женщина-дирижер с распущенными и спускающимися по плечам огненно-золотыми волосами и, взяв в руки светящуюся дирижерскую палочку, скомандовала:

– Начали!

Все сорок девушек, в их числе и жена сына ошира, взяли свои сазы и стали перебирать струны из солнечных лучей. А вскоре по пространству Вселенской обители забегали солнечные зайчики, весь зал наполнился гласной Божественно-Вселенской симфонией, звуки которой наполняли слух и душу благодатными руладами беспредельного пространства, согласовывая эти рулады со звуками, рождаемыми всеми двенадцатью планетами во Вселенной, включая и нашу планету Земля. А глазам человеческим эти благодатные рулады дарили возможность видеть все то, что редко кому из землян удавалось видеть, разве что богоносимым душам, ревностным служителям своих призваний. И воистину! Глаза сына ошира видели, как Всевышний пишет в своей Книге Жизни обо всем, что происходит на всех двенадцати, включая и нашу Землю, планетах, откуда слетались светящиеся мягкокрылые ангелы и хороводили, заполняя собой Вселенское пространство. А архангелы воспроизводили в рассказах все те события, которые некогда имели место быть в разные времена и эпохи как на планете Земля, так и на всех других планетах Вселенной.

Слыша эти назидательные рассказы архангелов и благодатные гласные рулады Божественно-Вселенской симфонии и видя, как хороводили Небесные ангелы, сын ошира невольно чувствовал, как душа его, наполняясь всем этим животворящим, бессмертным пространством, запоминала и согласовывалась в любви со всеми родственными душами всех двенадцати планет Вселенной. И запоминая все это, в душе он горел ревностным желанием скорее вернуться на Землю и все то, что постиг душой здесь, в Небесной обители,– переложить на слова, дарованные Богом, и рассказать землянам, чтобы и они постигли Небесную животворящую благодать и единоразумность сотворенного Творцом Мира.

Но вдруг сын ошира на миг почувствовал, как благодать и память души его чем-то нарушилась, а Небесные ангелы и архангелы тоже нарушили завораживающий ритм хоровода и стали разлетаться на свои планеты. И вот тут-то сын ошира, посмотрев в сторону любимой жены, увидел, как она, играя на сазе, нарушила свою согласованность с игрой на сазе своих подруг. А дирижер, видя все это, подошла к его любимой жене и стала кричать:

– Ты что, оглохла, что ли?

У жены сына ошира задрожали руки, и она стала играть еще хуже, а из глаз покатились слезы.

Жалко стало сыну ошира жену свою. Видя, как ее обидели и довели до слез, он не знал, что делать, как поступить.

«Все из-за меня, – подумал он. – Не настоял бы я выходить за меня замуж – она бы и не нарушила свою согласованность с гласными звуками Божественно-Вселенской симфонии.»

Сын ошира невидимо подошел к своей жене и, взяв ее за руку, стал уводить к волшебному золотому сундуку. И она покорно, не понимая, в чем дело, шла за ним.

Увидела все это женщина-дирижер, схватила жену сына ошира за другую руку и пуще прежнего закричала:

– Ты куда?! Сядька на свое место!

И вот тут-то сын ошира не выдержал и сильно схватил женщину-дирижера за руку и произнес:

– Отстаньте!.. Мы любим друг друга и уже поженились.

Женщина-дирижер отпустила руку девушки и сердито прокричала:

– Невежда земных страстей! Отпусти мою руку и забирай свою любимую... И больше чтобы я вас, отродье змеи-искусительницы, не видела здесь!

И вот тут-то сын ошира снял с головы свою шапку-аракчи и предстал как юноша, излучающий свет восходящего утреннего солнца в ясную весеннюю погоду. Он окинул всех присутствующих здесь во Вселенской обители своим смиренно-блаженным взглядом, выражая тем самым явную любовь ко всему, что им было обозреваемо и что его уши слышали, а глаза – видели.

Все девушки, увидев юношу, так и замерли на своих местах, удивленно приоткрыв рты и часто-часто моргая от ослепительного света, исходящего от лица этого юноши. Смягчила свой гнев и женщина-дирижер, глядя на видимого уже виновника Вселенского разлада невежественно-земными страстями гласных звуков Божественно-Вселенской симфонии.

– Идите и продолжайте жить по земным страстям, – сказала, наконец, женщина-дирижер.

Сын ошира и его любимая жена влезли в золотой сундук и полетели. Вскоре сундук, как и раньше, с грохотом влетел в комнату девушки, а когда из него выбрались молодые супруги, тут же улетел. Спустя нескольких минут инчегуз принесла плов с жареным гусем и удалилась. Но жена сына ошира не стала есть, а побежала в комнату матери и со слезами на глазах стала жаловаться.

– Нас изгнали из Божественно-Вселенского оркестра... Лучше бы меня не выдавали замуж... Не хочу я быть невеждой с земными страстями...

Слышал сын ошира справедливую жалобу жены и, в сердцах сокрушаясь, думал о том, что во всем случившемся виноват он, и тем не менее сознавал, что без жены своей жить не сможет на свете.

Вскоре подъехала карета. Жена сына ошира села в нее. Рядом, уже видимо, сел и сам сын ошира, и они поехали.

Шли дни за днями. Молодые супруги наконец-то стали и днем и ночью бывать вместе и, казалось, были рады и довольны. Но с каждым днем они все больше понимали, что все то, что им пришлось прочувствовать в Божественно-Вселенском царстве, исчезло. Спустя еще какое-то время молодые супруги не находили себе места, души их стали черстветь, отчего им порою казалось, что в душе у них сам дьявол хозяйничает, злорадствует. В такие минуты молодой супруг спрашивал жену:

– Что нам делать?.. Так дальше жить нельзя... Мы превращаемся в нелюдей.

– У меня ответа и совета по этому поводу нет, – говорила жена, не находя себе места. – Я сама чувствую, что я уже не человек.

И вот в один из таких тягостных дней сын ошира, обращаясь к жене, сказал:

– Милая моя, послушай!.. Я сочинил молитву... Давай вместе молиться!.. Помощи у Худо просить!..

– Ты прав!.. Нам надо чаще молиться и Худо просить о помощи, – согласилась с его предложением жена.

И стали они вместе, нараспев, во всеуслышание молиться такими словами:

– Благословен Ты, Худо, Владыка Вселенной, по Слову которого наступает вечер и который мудростью Своей открывает Небесные врата, и по разумению Своему чередует времена, и располагает звезды по местам на своде Небесном по воле Своей! Сотворивший день и ночь, удаляет Он свет пред тьмой и тьму – перед светом; уводит день, и приводит ночь, и отделяет день от ночи! Благословен Ты, Худо, по Слову которого Сотворен мир и Слово которое было, есть и прибудет незыблемо в Тебе и в нас для прославления Твоего могущества и Твоего милосердия!

Наш долг – восхвалять Тебя – Творца всего мира! Провозглашать величие и разумность Создателя Вселенной со всеми мирами и гармонией между ними!

Мы взываем к Тебе и обращаем наши взоры. Вспомни милость Свою к нам, Владыка и Покровитель наш, не оставь нас без Любви, Покровительства Своего! Не припоминай нам наши прошлые земные грехи! Прости и поскорее ниспошли на нас милосердие Твое, ведь мы совсем обессилены, бездеятельны, погружены во мрак уныния и скорби...

Долго со слезами на глазах молились сын ошира и его любимая жена. От их умиленной, единосогласованной молитвы казалось, что все вокруг очищалось от всего того, что могло хоть как-то быть поводом к стеснению, раздражению, раздору. И напротив: все вокруг обретало беспредельный Вселенский простор, а воздух благоухал всеми запахами весеннего сада, от чего души сына ошира и его любимой жены обретали невидимые крылья, и они, вместе с небесными ангелами, парили вокруг Божьего престола и им было так хорошо и благостно, что лучшего и желать не стоило. А нужно сказать, слыша молитвы сына ошира и его любимой жены, Сам Господь повелел Небесным ангелам снизойти к молящимся и вознести их к Его престолу, дабы могли они снова обрести Его милосердие и совершали бы Богоугодные дела и не лишали себя тех даров, которыми их наделил Господь.

Кто знает, сколько времени души сына ошира и его любимой жены летали вокруг Божьего престола и вдыхали благоухающие запахи весеннего сада, но одно известно – в комнате сына ошира и его любимой жены во множестве летали Небесные ангелы. Они не шумно размахивали крыльями, изгоняя из души молящихся все то, что сковывало их волю и мешало им вернуться к своему Божественному предназначению.

Спустя некоторое время до слуха сына ошира и его любимой жены докатился страшный грохот, такой страшный, что все вокруг задрожало. Все, кто обитал в этой крепости, в том числе и родители, обеспокоенные этим страшным грохотом, прибежали в комнату, где жили молодые супруги. Вбежали они туда и замерли на месте, увидев, как крыша дворца раскрылась, и в комнату влетел золотой сундук. Едва сундук коснулся пола, крышка сундука мигом раскрылась, и из него выбрался седобородый старик. В правой руке он держал медный посох, набалдашник которого изображал свернувшуюся в клубок змею, с кончика языка которой стекал яд. Сын ошира сразу узнал седобородого старика. Это был тот самый странник, который некогда подарил ему шапку-аракчи, с помощью которой он узнал тайну ночных событий, связанных с его женой, а узнав, перестал терзаться душой и, более того, вместе с женой побывал во дворце Небесной обители. Сын ошира, обрадованный таинственной и неожиданной встречей с добрым странником, хотел было броситься к нему, чтобы крепко обнять. Но седобородый старик, подняв свой посох к Небу, сказал:

– Причина вашей неуверенности в себе и мучительные терзания души – вот эта земноползущая змея-искусительница... Вы забыли, что еще Меошиерах призывал всех не уподобляться этой искусительнице, а брать пример с поднебесных птиц... Если вы хотите снова вознестись до Божьего трона, вы должны раздавить этого змея – виновника всех ваших скорбей и терзаний души!

Седобородый старик бросил под ноги сына ошира и его жены свой медный посох, который и, вправду, вмиг превратился в живую змею, извиваясь, она готова была ужалить любого. Но не тут-то было, сын ошира и его любимая жена разом бросились к змее и, наступив на нее, раздавили. В этот миг сын ошира и его жена почувствовали, как просторно и светло стало у них на душе, будто само Небо и яркое, необжигающее солнце вошло туда и властвовать стало. Глядя друг на друга, сын ошира и его любимая жена сами стали излучать Небесный свет, а летающие вокруг Небесные ангелы походили на тысячи солнечных зайчиков, перемещавшихся по лицам присутствующих людей.

– Слушай меня внимательно, – обратился седобородый старик к сыну ошира. – Я твой ангел. У нас одно, данное Богом, имя. Это имя Говосуночи, что значит – Словом Творца и Его волей омывай людские души... Отныне Богом тебе явлено быть сказителем... Постигай Тайну Божьей Книги Жизни. Она тебе Богом дарована и находится в этом сундуке, чтобы ты, постигая ее, мог рассказывать людям.

Сказав все это, седобородый старик выдернул из своей бороды один седой волос и приложил к лицу сына ошира. И вот тут-то все присутствующие увидели, как у сына ошира выросла такая же седая борода, как и у его ангела.

– А теперь, – сказал ангел, – надень на голову подаренную мной шапку-аракчи и знай, когда Всевышний пишет на Небесах свою Книгу Жизни о делах и поступках людей, обо всех событиях на Земле, Он незримо пребывает под этой Небесной шапкой... Стоит тебе, сказителю, пожелать и поведать людям о житие-бытие человеческом, проведи руками по своей бороде и коснись макушки своей головы, и уста твои расскажут людям забавные, хитро-мудрые сказки и сказания, притчи и назидания, предания и легенды... Словом, обо всем, что было, есть и будет...

Нужно сказать, что сын ошира и вправду почувствовал в себе дар сказителя и хотел было поведать собравшимся сказание о легендарном Золе-богатыре, его сыне Рустаме и его внуке Бежоне, но вдруг в комнату влетела на светящемся облаке знакомая сыну ошира и его любимой жене женщина-дирижер в ореоле огненно-золотистых волос и с дирижерской светящейся палочкой в руке.

– Благословляю твою любовь, – сказала она, обращаясь к жене сына ошира и добавила: – Я твой ангел и зовут меня Аразичино, что значит -Вселенские звуки яви волей Божьей людям... Отныне твое имя такое же, как и у меня... Оно даровано тебе Богом, и ты должна это оправдать!

Жена сына ошира почувствовала, как душа и слух ее наполняются ласкающими звуками Вселенского пространства. Ей даже захотелось взять в руки саз и воспроизвести эти Небесные звуки, согласующие души всех землян с душами, живущих во Вселенских обителях сородичей. Но тут она услышала слова, обращенные к ней ее ангелом:

– Я буду за тебя молиться... Но и ты не забывай обо мне, – сказала женщина-дирижер.

– Запомни это и ты, – обращаясь к сыну ошира, сказал седобородый старик.

Вскоре взобрался он на светящееся облако, где стояла женщина-дирижер, и они улетели высоко в Небо, к Престолу Всевышнего.

И вот теперь наконец-то все присутствующие стали просить Говосуночи-сказителя рассказать им что-нибудь из Книги Жизни. Долго упрашивать не пришлось, и Говосуночи принялся рассказывать одну сказку за другой, а любимая жена его Аразичино, сидя рядом, играла на сазе, сопровождая его рассказ Небесными, согласующими души присутствующих здесь людей, звуками.

Среди этих людей был и сам ошир с женой, друг-бедняк с матерью. Все глядели на сына ошира и его жену-красавицу и радовались всей душой, а сам ошир думал не о тех сундуках с золотом и драгоценностями, которые хранились в его подземных хранилищах, а о том золотом сундуке, на котором летал его единственный сын со своею любимой женой к Божьему престолу и постигал там все то, что им было дано от Бога.

Говорят, на то золото и драгоценности, что хранились в сундуках ошира, он на пустыре построил нимаз и стал с женой ходить туда и воздавать Всевышнему молитвы за Его щедрость и нетленное богатство. Частыми гостями у них бывали и родители жены сына ошира и радовались, видя и слыша, как согласованно и в ладу перед Богом живут их дочь с сыном ошира.

Вскоре молва о Божьем даре сына ошира и его любимой жены разнеслась по всему свету, и люди приходили к ним, чтобы слушать сказания и сказки, сопровождаемые Божественной музыкой.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

ЗОЛОТОЙ ВЕК

Из книги Кельтские сумерки автора Йейтс Уильям Батлер

ЗОЛОТОЙ ВЕК Не так давно, помнится, я сидел в поезде, и поезд подъезжал уже к Слайго. Когда я был там в последний раз, что-то меня тревожило, и я все ждал какого-то послания от существ, или бесплотных состояний духа, или кто они там ни есть, короче говоря, от тех, кто населяет


О проекте «Золотой сундук Амалдана Кукуллу» пишут...

Из книги Легенды народного сказителя [litres] автора Кукуллу Амалдан

О проекте «Золотой сундук Амалдана Кукуллу» пишут... «Вестник ЕАР»: «...самая большая диаспора джугури проживала в древнем Дербенте и в Кубе (ныне Азербайджанская Республика). Нагрузившись тяжелым катушечным магнитофоном «Айдес», коробками с пленками, мы двинулись в


Золотой сундук – стр. 10

Из книги Сказания древнего народа [litres] автора Кукуллу Амалдан

Золотой сундук – стр. 10 Садиться на золу у холодного камина...Народный обычай, связанный, видимо, с желанием человека убедиться в том, что он не стал жертвой демонов или нечистой силы. Если на золе появляется что-то вроде отпечатка петушиных лап, то это означает, что человек


О проекте «Золотой сундук Амалдана Кукуллу» говорят...

Из книги Истории мудрого странника [litres] автора Кукуллу Амалдан

О проекте «Золотой сундук Амалдана Кукуллу» говорят... Рав. ДАВИДОВ ГАВРИЭЛЬ: «...с большой радостью и огромным удовольствием читал книги... замечательного горско-еврейского писателя и поэта Амалдана Кукуллу. Рад, что древние сказания горских евреев... сохранены им на века и


Золотой век

Из книги Повседневная жизнь в Венеции во времена Гольдони автора Декруазетт Франсуаза


Золотой век

Из книги Мифы финно-угров автора Петрухин Владимир Яковлевич

Золотой век Под влиянием христианства у мордвы возникли свои представления о святом семействе: боге-отце Чам-пазе, богине-матери Анге-патяй и их сыне Нишке. Чам-паз послал Нишке на землю, чтобы он покровительствовал людям и пчелам (иногда верховный бог Нишке


Золотой век Флоренции

Из книги Опыты по эстетике классических эпох. [Статьи и эссе] автора Киле Петр

Золотой век Флоренции Возвышение Флорентийской республики в XV веке связано с семейством Медичи, богатства и влияние которого, кроме власти, сосредоточились в развитии искусства и мысли. Медичи выступали правителями, не имея обычного для тех времен статуса - титула или


ЗОЛОТОЙ ВЕК L’AGE D’OR

Из книги 125 запрещённых фильмов: цензурная история мирового кинематографа автора Соува Дон Б

ЗОЛОТОЙ ВЕК L’AGE D’OR Страна-производитель и год выпуска: Франция, 1930 (в США вышел под названием The Age of Gold)Компания-производитель / дистрибьютор: Les Films Sonores Tobis / Corinth Films (США, 1979)Формат: звуковой, черно-белыйПродолжительность: 60 минЯзык: французскийПродюсер: граф Шарль де


Золотой зал Вена

Из книги Великие шедевры архитектуры. 100 зданий, которые восхитили мир автора Мудрова Анна Юрьевна

Золотой зал Вена Первый зал мира – так часто называют «Золотой зал» Венской филармонии, центр музыкальной жизни.Венское музыкальное собрание расположено во Внутреннем городе и является концертным залом Венского филармонического оркестра. «Золотой зал», благодаря


Золотой корень

Из книги Энциклопедия славянской культуры, письменности и мифологии автора Кононенко Алексей Анатольевич


Сундук

Из книги Лермонтов и Москва. Над Москвой великой, златоглавою автора Блюмин Георгий Зиновьевич


Белый и золотой

Из книги Тень Мазепы. Украинская нация в эпоху Гоголя автора Беляков Сергей Станиславович

Белый и золотой Цветом Богини-Матери является белый[84]; в частности, это цвет полотна, входящего в многочисленные ритуалы, восходящие к ее культу. Другой ее атрибут – золото как атрибут потустороннего мира и сферы верха, а также золотое кольцо. O кольце чуть позже, пока


Золотой навет?

Из книги автора

Золотой навет? Но ведь была и вражда социально-экономическая, оставшаяся надолго даже в исторической памяти украинского народа. Как известно, поляки охотно отдавали в аренду евреям винокурни, корчмы, мельницы и даже целые имения. Еврей должен был и получить прибыль для