Дом на Кузнечной, напротив костела..

Дом на Кузнечной, напротив костела..

Среди улиц, проходивших в нынешних «побратимских» кварталах Удельной и исчезнувших во время реконструкции 1960-х годов, словно бы растворившихся в пространстве и во времени, была тихая и уютная Кузнечная. Проходила она между Выборгским шоссе и Старо-Парголовским проспектом (ныне, соответственно, проспекты Энгельса и Мориса Тореза, параллельно Исакову переулку и Большой Осиповской улице (теперь Манчестерская и Дрезденская улицы). Ныне от нее не осталось и следа – кроме обозначений на старых картах, рассказов старожилов и уникальных реликвий из семейных архивов.

Название Кузнечной улицы было известно с 1908 года и происходило, по всей видимости, от кузницы Федора Яковлевича Юнга, находившейся на Выборгском шоссе, 29А. Кем был кузнец Юнг, точно выяснить не удалось, но, скорее всего, он принадлежал к большому роду Юнгов с немецкой колонии Гражданка, среди которых тоже были кузнецы.

«Прекрасно помню дивную Кузнечную улицу, проходившую между нынешними Дрезденской и Манчестерскими улицами, – говорит удельнинский старожил Эдгар Рихардович Прокофьев. – До самой середины 1960-х годов она сохраняла свой чудесный деревенский аромат, непередаваемое очарование... Она была особенно прекрасна в пору цветения яблок – какие здесь были сады! Старенькая, маленькая, уютная, тихая улочка, с патриархальной тишиной – такой она осталась в памяти. Как будто бы какой-то райский уголок. Она будто бы взывала: не уничтожайте меня, не тесните меня каменными громадами...»

Во второй половине 1960-х годов Кузнечная улица исчезла, прекратила свое существование. Вместе с Кузнечной улицей исчез и пересекавший ее Прудков переулок, проходивший между Исаковым переулком и Большой Осиповской улицей. (С конца 1950-х годов он был

Прудковой улицей.) Правда, по воспоминаниям старожилов, ни одного дома по этой улочке не нумеровалось: все дома, выходившие на нее, значились по Кузнечной и Исакову переулку. В конце 1930-х годов в западной части Прудкова переулка построили несколько бараков, в которых жили девушки, привезенные из провинции для работы сборщицами ламп на заводе «Светлана». К сожалению, довольно скоро эти женские общежития превратились в подобие «публичных домов», и это вовсе не преувеличение...

Среди самых красивых построек на Кузнечной улице был дом семейства Цветковых. Воспоминаниями об этом родовом гнезде семейства Цветковых поделились с автором этих строк удельнинские старожилы – Ксения Михайловна Цветкова и ее двоюродный брат Андрей Михайлович Ридько.

П.П. Цветков. Фото около 1905 г. Из семейного архива Цветковых

«Наш дом стоял на углу Кузнечной улицы и Прудкова переулка, а задний двор нашего участка выходил на Исаков переулок – нынешнюю Манчестерскую улицу, – рассказала Ксения Михайловна. – Носил он номер 37 по Кузнечной улице. Дом построил наш дед, Петр Платонович Цветков, выходец из Угличского уезда. Здесь, в Петербурге, был большой клан его земляков-ярославцев Крыжовых, успешно занимавшихся коммерцией, и Петра определили „мальчиком“ по торговой части. Благодаря помощи земляков и собственным способностям он очень быстро поднялся и открыл свою биржевую контору. Женился, снял дорогую квартиру на углу Невского проспекта и Надеждинской улицы. Контора процветала, семейство ни в чем себе не отказывало. Однако вскоре грянула Русско-японская война, роковым образом отразившаяся на коммерческих делах Петра Цветкова.

На торжественной церемонии во время строительства дома Цветковых. Фото 1907—1908 гг. Из семейного архива Цветковых

Согласно семейному преданию, наш дедушка, будучи патриотом, поставил все свои акции на безоговорочную победу России. И в результате – проиграл и быстро разорился. Ему пришлось оставить дорогое жилье и переехать в полутемную квартиру во двор-колодец на Старо-Невском. Когда дети начали болеть, Петр Цветков принял решение купить участок в „здоровом“ в санитарном отношении пригороде и переехать туда всей семьей. Выбор его пал на Удельную, где как раз в то время предлагались участки земли под постройку. Именно так семейство Цветковых и оказалось на Кузнечной улице».

В семейном архиве сохранились уникальные фотографии, сделанные, по всей видимости, на церемонии торжественного освящения дома Цветковых на Кузнечной улице, датированные 1907—1908 годами. Дом был одноэтажным, деревянным, на мощном фундаменте из гранитных блоков, с красивой башенкой, увенчанной шпилем. Как и большинство удельнинских домов, его украшала затейливая резьба, а интерьеры, с изразцовыми печами, обильной лепниной на потолках напоминали богатые петербургские квартиры.

М. и М. Цветковы. Фото около 1910 г. Из семейного архива Цветковых

В новый дом на Удельной Цветковы переехали в самом начале 1910-х годов. После революции в доме действовала цветковская «семейная коммуна». Каждый из ее участников имел свои права и обязанности. Выпускалась даже домашняя стенгазета. Существовал общий денежный котел, им распоряжалась бабушка Анна Ивановна – жена Петра Платоновича. Однако вскоре семью постигла утрата: глава семейства, Петр Платонович, умер в 1924 году в возрасте 59 лет.

М. Цветкова, А.И Цветкова (в центре), М. Цветков. Фото около 1910 г. Из семейного архива Цветковых

В семье Цветковых было пятеро детей – к тому времени уже совсем взрослых. Судьбы их сложились по-разному, и каждая достойна отдельного повествования. Общее у мальчиков было, наверное, только одно: все они получили достойное образование, окончив Петровское коммерческое училище.

У парадного входа в дом Цветковых со стороны Кузнечной улицы. Слева направо: И. Цветков, М. Цветков. Фото 1916 г.

Из семейного архива Цветковых

На крыльце дома Цветковых. Слева направо: Мария Петровна, Анна Ивановна, А.П. Цветков. Фото начала 1930-х гг.

Из семейного архива Цветковых

Самым старшим, 1889 года рождения, был Аверкий Петрович. О его судьбе, к сожалению, известно немного: он «пропал без вести» в самом начале войны – по всей видимости, погиб в первые месяцы битвы за Ленинград. Никаких сведений о нем до сих пор найти не удалось.

И.П. Цветков. Фото начала 1970-х гг. Из семейного архива Цветковых

Следующий по старшинству, Иван Петрович, 1891 года рождения, славился в семье своей прирожденной, «немецкой», точностью и аккуратностью. Всю жизнь, до самой смерти в девяносто лет, он скрупулезно вел домашнюю бухгалтерию. У него все было распланировано до мелочей.

М.П. Цветков. Фото середины 1960-х гг. Из семейного архива Цветковых

Увы, жизнь его сложилась непросто. Окончив Технологический институт, он поступил на Трубочный завод (впоследствии завод имени М.И. Калинина). Здесь в конце 1920-х годов ему удалось так наладить производство, что завод стал наконец выполнять план, благодаря чему в начале 1930-х годов стал победителем всесоюзного соцсоревнования. В 1937 году Ивана Цветкова арестовали по доносу. По печально знаменитой 58-й статье он получил десять лет лагерей, которые прошел «от звонка до звонка».

Дом Цветковых на углу Кузнечной улицы и Прудкового переулка. Фото середины 1960-х гг. Из семейного архива Цветковых

После освобождения в 1947 году Иван Петрович получил место жительства на «101-м километре», некоторое время жил в Рыбинске, а затем, в 1949 году, как «неблагонадежный», имеющий судимость по политической статье, был сослан в Сибирь. Работал нормировщиком «Драгстроймонтажа» в Северо-Енисейске. Только в 1956 году, после реабилитации, Иван Петрович вернулся в Ленинград, трудился в ремонтном цехе на «Светлане». Он жил в отдельной комнате на Сердобольской улице, но каждый день приходил к родным на Кузнечную...

М.П. Цветкова. Фото конца 1980-х гг. Из семейного архива Цветковых

Третий сын, Алексей Петрович, 1893 года, был футболистом знаменитой удельнинской команды «Унитас».

Кузнечная улица. Фото середины 1960-х гг. Из семейного архива Цветковых

Спортивную стезю он выбрал не случайно: в доме напротив по Кузнечной улице (№ 42) жила семья знаменитых футболистов Бутусовых. Алексей был частым гостем в их доме. Правда, впоследствии его футбольная карьера не задалась. Умер он в 1943 года от чахотки, будучи в эвакуации в Саратовской области.

Вид с участка Цветковых на костел Св. Франциска Ассизского. Фото начала 1910-х гг. Из семейного архива Цветковых

Самым младшим из сыновей был Михаил Петрович, родившийся в 1903 году. Он был всеобщим любимцем. В семье с гордостью вспоминают, что в 1927 году, закончив с отличием кораблестроительный факультет Политехнического института, он получил в награду заграничную поездку – в Германию, Японию, Англию и США. Затем три года работал в Кронштадте, а потом, с 1937 года и почти до самого конца жизни – на «Петрозаводе». Во время войны и в последующие годы Михаил Петрович являлся главным конструктором «Петрозавода».

Снос дома Цветковых на Кузнечной улице. Август 1967 г. Из семейного архива Цветковых

И, наконец, несколько слов о дочери Марии Петровне, родившейся в 1902 году Она получила образование в Мариинской женской гимназии, затем окончила исторический факультет Педагогического института им. Герцена. До войны она работала библиотекарем в клубе им. Орлова. Потом, после войны, – библиотекарем Выборгского дома культуры, а затем инженером по оборудованию на «Светлане».

...Дом на Кузнечной улице оставался семейным гнездом семейства Цветковых до 1967 года. «На нашем участке, между Кузнечной улицей и Исаковым переулком, был яблоневый сад, росли кусты черной смородины, малины, жасмина, разбиты клумбы, а по периметру весь участок был засажен кротегусом, – вспоминает Андрей Михайлович Ридько. – Когда-то, еще до революции, бабушка держала корову, поэтому сохранялся большой бревенчатый сарай-хлев с сеновалом на чердаке. Была на нашем участке скважина, которую пробурили одновременно со строительством дома. Труба из скважины вела на чердак дома, где стоял большой бак. Старшим братьям вменялось в обязанность поддерживать уровень воды в баке, чем они занимались с помощью наноса по утрам – вместо зарядки.

Руины дома Цветковых на Кузнечной улице. Август 1967 г. Из семейного архива Цветковых

Кроме того, на участке существовал железобетонный ледник, обложенный дерном. В июле 1941 года в нем устроили бомбоубежище, в котором мы провели почти всю первую блокадную осень. Вражеские налеты тогда были почти каждый день – среди местных жителей ходили слухи, что немцы хотят разбомбить завод „Светлана”. В то же время на наш район не упало почти ни одной бомбы».

Места вокруг были замечательные. Кузнечная была тихой, зеленой улицей, милым уголком Удельной. Характерная деталь: через улицу над канавками были переброшены небольшие мостики, имевшие свои собственные официальные названия – Кузнечные мосты № 1, 2, 3 и 4.

В окрестностях было немало прекрасных домов, построенных в начале XX века в стиле северного модерна. Над одним из них, под № 25 по Кузнечной улице, красовалась надпись «Вилла Чезаре». Неподалеку находился совхоз имени 1-го Мая: к его воротам на Большой Осиповской (ныне Дрезденской) вел Прудовый переулок. Знаменитый валун с надписью «Villa Cumbergia» находился как раз на территории этого совхоза.

На соседнем от дома Цветковых углу Кузнечной улицы и Прудового переулка стояло красивое здание (под № 38 по Кузнечной улице) – уже упоминавшийся католический костел Св. Франциска Ассизского, построенный в готическом стиле, с высоким шпилем. Рядом с костелом, под № 40, находился дом причта, также возведенный в готическом стиле[55].

«Если бы не переименование улиц в 1964 году в честь городов-побратимов, то мы бы, наверное, еще долго не покидали родную Кузнечную, – считает Андрей Михайлович. – Ведь, когда началась реконструкция Удельной, нас не должны были трогать, поскольку территорию между нынешней Дрезденской улицей и заводом „Светлана” определили как „зеленую зону“, в которой не будет современных многоэтажных домов.

В народе потом ходила такая молва: когда власти Ленинграда решили переименовать Исаков переулок в Манчестерскую, то из английского города-побратима попросили прислать фотографию улицы. Однако в ту пору Исаков переулок был кривым и практически непроезжим. С одной стороны значительную часть улицы занимали задние дворы, а с другой – мусорные отходы завода „Светлана". Признаваться, что „побратимская“ улица представляет собой подобное непролазное болото, – значило ни много ни мало уронить престиж Ленинграда. Все происходившее далее в полной мере подтвердило народную молву. Наши дома расселили и снесли, чтобы срочно облагородить улицу и решить тем самым политический вопрос межгосударственного значения».

Листки из домашнего альбома М. Цветковой с фотографиями родного дома на Кузнечной улице. 1909—1915 гг. Из семейного архива Цветковых

Когда в середине 1960-х годов дома на Кузнечной улице стали сносить, то прежних жильцов расселяли по ближайшим новостройкам – в домах, постройка которых как раз подходила к завершению. Надо отдать должное властям: к «капризам» переселяемых относились очень уважительно, особо не торопили, давали возможность выбрать из нескольких вариантов.

«Наш переезд занял целое лето 1967 года, – рассказывает Ксения Михайловна Цветкова. – Честно говоря, переезжали мы с радостью, ностальгия по Кузнечной улице пришла гораздо позже. Тогда, устав от бытовой неустроенности, мы мечтали о городских удобствах. Ведь наш дом представлял в ту пору большую коммунальную квартиру, с общей кухней на шесть семей. Пожалуй, единственный, кто переживал, был наш сын Илья, которому было тогда 16 лет. Он представлял уже четвертое поколение живших в доме на Кузнечной. Когда мы приехали с вещами на квартиру, захлопнули дверь, он сказал, меряя шагами новое жилище: „Такая тоскаГ Ведь там, на Кузнечной, осталась в прошлом его свободная, привольная, почти деревенская жизнь. Он до сих помнит и очень любит это место, и все, что связано с Кузнечной улицей, для него очень дорого».

Среди семейных реликвий Цветковых – уникальный фотоальбом, датированный 1960-ми годами. Зная о предстоящем сносе, братья Иван и Михаил Цветковы метр за метром запечатлели родной дом и расставание с ним. Вот он стоит, еще обжитой, как будто ничего не подозревающий. Затем – фотографии опустевшего, расселенного дома, с пустыми глазницами окон. Вот – рабочие разбирают мощные бревенчатые стены. И, наконец, – развороченная площадка, посреди которой лишь печные трубы да изразцовая печь. Потом не стало и этого, и только вывернутые из земли гранитные блоки фундамента являлись последним свидетельством о бывшем доме, простоявшем тут больше полувека. Потом и они исчезли. Теперь уже ничто не напоминает ни о цветковском доме, ни о Кузнечной улице. История как будто бы ушла на дно, словно загадочная страна Атлантида...

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Глава 8. Эти глаза напротив, или особое мнение

Из книги Настольная книга манипулятора автора Сурженко Леонид Анатольевич

Глава 8. Эти глаза напротив, или особое мнение Адаму же сказал: за то, что послушал голоса жены твоей… проклята земля за тебя… Бытие, глава 3, стих 17. Никогда бы ни подумала, что буду писательнейшей! Да вот прочитала записки ирода моего, который людей уму-разуму учить