ДАЛЬШЕ ПО ЛАВРУШИНСКОМУ

ДАЛЬШЕ ПО ЛАВРУШИНСКОМУ

Третьяковская галерея непрерывно растет и развивается. Имеющихся площадей не хватает ни для экспозиции, ни для служебных помещений. Поэтому в скором будущем у Третьяковки появится еще один огромный корпус, который займет оставшуюся территорию четной стороны Лаврушинского переулка до Кадашевской набережной. Здание будет иметь четыре этажа и подвал. На первом этаже разместятся кафе, буфеты и магазины сувенирных изделий, народных ремесел и книжной продукции. Кроме того, здесь будет образован зал сменных выставок. Самым значительным преобразованием станет появление отдельной большой экспозиции древнерусского искусства, которая займет весь второй этаж. На третьем этаже будут организованы выставочные площади, а на четвертом – центр эстетического воспитания и помещения для служб Третьяковской галереи. Площади подвала отдадут технической службе и гардеробам. У нового корпуса будет два входа – со стороны Лаврушинского переулка и Кадашевской набережной. Здание планируется построить в виде уступа, когда каждый более высокий этаж меньше по площади нижерасположенного.

Строительство дополнительного корпуса Третьяковской галереи – начинание, безусловно, хорошее, но и тут не обошлось без неприятностей. В декабре 2010 года было снесено здание биржевой артели купцов Хлудовых 1898 года на Кадашевской набережной. Наверное, можно было бы сделать так, чтоб и волки были сыты, и овцы целы, но не получилось. А ведь на правой (третьяковской) стороне Лаврушинского переулка до сих пор сохранились здания, напоминающие нам о старинной Кадашевской слободе. Два строения дома № 4 стоят на территории бывшей слободской усадьбы, принадлежавшей в 1630-х годах коренному кадашевцу, ткачу Федору Гусятникову. Небольшие двухэтажные палаты XVII века сохранились в виде восточного выступа белого Г-образного здания (стр. 4). Приблизительная дата постройки палат – 1680 – 1690-е годы. Может быть, строили их уже не ткачи, а какой-нибудь купец, перебравшийся на Мухину улицу после стрелецких бунтов, когда многие дворы в Кадашах опустели. Это подтверждается и тем, что в середине XVIII века усадьбой владели потомственные купцы Андроновы, занимавшиеся виноторговлей. При Андроновых дом был увеличен более чем в два раза за счет пристроек с западной стороны. Отсюда его Г-образная форма. Фасады нового дома переделали в стиле того времени.

В «Памятниках архитектуры Москвы» отмечается уникальность палат в Лаврушинском переулке: «Обликом и особенно планировкой это здание ближе к палатным строениям XVII в. В основу плана положена традиционная для XVII в. жилая ячейка – сени с палатами… Крупный объем, своды в двух этажах, следы сбитых наличников и пилястр свидетельствуют о принадлежности здания к числу богатых каменных домов Москвы конца XVII – середины XVIII в., несмотря на консервативность его форм, привычных в Замоскворечье»[122]. Сейчас, после продолжительной реставрации, палаты выглядят как новые. Неясно, как к этому относиться, ведь, с одной стороны, памятник культурного наследия сохранен, но с другой – первоначальный декор фасадов полностью утрачен и закрыт поздней штукатуркой, а подклетный хозяйственный этаж почти на два метра скрыт под землей.

В начале XIX века владелец усадьбы статский советник Ф.С. Голубцов продал ее купеческой жене Савельевой. В 1822 году у южной границы усадьбы был выстроен особняк (дом № 4, стр. 1), выходящий парадным фасадом на красную линию Лаврушинского переулка. Он был специально поставлен таким образом, чтобы не закрывать старинные палаты в глубине двора. Декор фасада оформлен в ампирном стиле с элементами позднего классицизма. Величественность особняку придает высокий первый этаж и массивный центральный ризалит с глубокими амбразурами окон. Тонкая полировка белокаменных деталей – подоконника, карниза и фронтона – характерна для того времени. Архитектору и хозяину дома не занимать выдумки: четырехколонный тосканский портик как будто прорывает линию карниза. Задний фасад был украшен боковыми ризалитами, к одному из которых в 1832 году пристроили двухэтажный корпус, вытянутый вдоль границы владения. В ходе современной реконструкции были искажены капители колонн и пробиты окна в цокольном этаже. Первоначальное назначение этого особняка в комплексе зданий Третьяковской галереи – дом графики, но по окончании реставрации в нем обосновался отдел рукописей.

Еще одним памятником архитектуры XVII века является дом № 6. Изначально эти палаты имели прямоугольную форму. В 1760-х годах при вдове владельца суконной фабрики Е.К. Болотина дом удлинили с юга пристройкой, в которой разместились сени. В конце XVIII века произошла очередная переделка палат, в результате чего они увеличились с северной и западной сторон. Наружный декор XVII века был утрачен во время перестройки. Фасады дома выделили большим количеством окон в простых обрамлениях и фронтонами. В 1835 году фасады были оштукатурены. Дальнейшие ремонтные работы окончательно лишили здания украшений XVII века, а наросший культурный слой скрыл половину первого этажа. В настоящее время по сохранившимся фрагментам воссоздан наружный декор фасадов: колонки, отмечающие примыкание спаренных стен, соответствующие им лопатки, колончатые наличники с килевидными кокошниками, профилированные карнизы. После реставрации планировка здания сохранена.

Если идти по Лаврушинскому переулку в сторону Водоотводного канала, по правую руку окажется высокий дом (№ 3/8) – приют для вдов и сирот русских художников. В газете «Новое время» за 1906 год можно найти такую заметку: «Сегодня городской управой одобрен проект постройки дома для вдов и сирот художников, имеющего быть сооруженным в Лаврушинском переулке на средства, завещанные П.М. Третьяковым. Дом обойдется в 114 000 руб.»[123] Проект был реализован в 1912 году архитектором Н.С. Курдюковым. Изначально «Вдовий дом» был двухэтажным и напоминал древнерусские палаты. Архитектор учел близость Третьяковской галереи и построил здание, стилистически подходящее ансамблю музея. Фасад, украшенный керамическим гербом Москвы, отдаленно напоминал знаменитый на весь город васнецовский фасад. Ниже герба размещалась выполненная вязью надпись «Приют для вдов и сирот русских художников имени П.М. Третьякова».

Дома бесплатных квартир – явление для Москвы довольно редкое. В ведении органов московского городского управления находилось несколько подобных домов. Все они были основаны на частные пожертвования. Старейшим учреждением такого типа является странноприимный дом секунд-майора А.А. Ахлебаева в Теплом переулке, состоявший в ведении городского общественного управления и включавший в себя богадельню и лечебницу для приходящих. С.К. Романюк в книге «По землям московских сел и слобод» пишет: «Характерной чертой русского быта были странники, ходившие по Руси и собиравшие доброхотные даяния на храмы и монастыри. Если некоторые получали кров у сердобольных горожан, то многим часто негде было приклонить голову, и вот для таких-то горемык и задумал создать странноприимный дом отставной секунд-майор Афанасий Алексеевич Ахлебаев, отдавший и земельный участок, и капитал на благое дело. В 1849 – 1850 г. по проекту архитектора М.Д. Быковского выстроили дом приюта; в главном здании на верхнем этаже устроили церковь во славу Воскресения Христова»[124].

Квартиры в приюте для вдов и сирот русских художников имени П.М. Третьякова были бесплатными. «Согласно положению, утвержденному городскою думою 9 сентября 1911 года, приют предназначался преимущественно для вдов, малолетних детей и незамужних дочерей русских художников (живописцев, скульпторов и архитекторов, поскольку эти последние являются живописцами и скульпторами), произведения которых находились в городской художественной галерее имени П.М. и С.М. Третьяковых, а за удовлетворением первой категории лиц для вдов и сирот художников, произведения коих имелись в других собраниях России, государственных или общественных»[125].

Жить в приюте могли вдовы и незамужние дочери до смерти или выхода замуж, а также сыновья до совершеннолетия или окончания высшего учебного заведения, но не более чем до двадцатипятилетнего возраста. При малолетних сиротах должны были находиться взрослые близкие родственники. Призреваемым предоставлялась также бесплатная медицинская помощь. Управление приютом осуществлялось с помощью специального попечительского совета, в состав которого входили три члена, избранные городской думой (один из них обязательно должен был быть художником), и по одному члену из совета Третьяковской галереи и городской управы. По желанию в совет мог войти и представитель семьи Третьяковых.

В исследовании, посвященном жилищным проблемам дореволюционной России, «Жилищный вопрос и логика его решения» сказано: «Здание приюта было двухэтажное, каменное. В первом этаже находились 6 квартир для вдов с малолетними детьми, каждая квартира имела площадь около 12 кв. саж. (56.4 кв. метра) и состояла из 2 комнат и передней, здесь же была устроена большая кухня с отдельными для каждой квартиры печами, самоварницами, столами и т. п. хозяйственными принадлежностями. Во втором этаже были расположены 10 квартир номерного типа для одиноких, площадью в 6 кв. саж. (27.3 кв. метра) каждая. Ежегодное содержание приюта было исчислено в 5298 руб.»[126]

Пока мы находимся в Лаврушинском переулке, можно рассказывать о художниках сколь угодно долго. В 1912 – 1949 годах в одной из квартир приюта жил и работал Г.К. Савицкий – представитель известной творческой династии. Отец его, замечательный русский художник К.А. Савицкий – автор прекрасных картин «Ремонтные работы на железной дороге», «На войну» и др. Но прославился Константин Аполлонович благодаря медведям с чужой картины. Вот какой любопытный случай, связанный с И.И. Шишкиным, описывается в газете «Наше время»:

«Савицкий сказал Шишкину, что не раз рисовал медведей для сына и придумал уже, как изобразить их на большом полотне. А Шишкин лукаво:

– А что же ко мне не заходите? Штуковину я одну отмахал…

Штуковиной оказалось «Утро в сосновом лесу». Только без медведей. Савицкий был восхищен. А Шишкин сказал, что осталось теперь над медведями поработать: место, мол, для них на полотне есть. И тут Савицкий попросил: «Позвольте!» – и вскоре на местечке, указанном Шишкиным, разместилось медвежье семейство. Шишкин результатом остался доволен и объявил Савицкому, что отправит работу на выставку за двумя подписями. Савицкий воспротивился, но Шишкин был непреклонен. И на той выставке, в галерее Третьякова, который приобрел «Утро в сосновом лесу», холст экспонировался как их совместный труд. Но спустя несколько лет Савицкий все-таки пришел к Третьякову с просьбой, чтобы его имя сняли и под полотном была единственная подпись – «Шишкин», поскольку автор пейзажа – он.

– А медведи? – возразил Третьяков. Но Савицкий убедил его, что и без медведей «Утро» было бы не хуже. Так завершилось соревнование в благородстве двух художников. И под «Утром в сосновом лесу» всюду теперь только: «Шишкин»[127].

В 1931 году приют для вдов и сирот русских художников имени П.М. Третьякова был надстроен двумя этажами по проекту инженера И.Е. Курдюкова. В результате исчезли необычные высокие щипцовые кровли и оформление парадного фасада с майоликовыми украшениями. Герб Москвы и надпись вязью также утрачены. В 1980-х годах в приюте размещался административный корпус Госкоминтуриста СССР. Сейчас здесь бесконечное множество офисов разных фирм, но два нижних этажа исторически принадлежат научным отделам Третьяковской галереи.

В доме № 12 по Лаврушинскому переулку, построенном в 1936 году архитектором К.И. Джусом, расположен факультет графики Московского государственного академического художественного института имени В.И. Сурикова. До конца 1940-х годов в этом здании находилась обычная советская школа. Потом, после реконструкции и надстройки пятого этажа в 1951 году, сюда перебралась знаменитая Московская средняя художественная школа, находившаяся в ведении Академии художеств СССР и являвшаяся базовой школой Московского государственного художественного института имени В.И. Сурикова. Программа МСХШ состояла из трех разделов – рисунок, живопись, композиция. Занятия по скульптуре шли параллельно общему курсу обучения в младших классах, а в старших – как самостоятельный специальный раздел. Помимо экскурсий в музеи, непосредственно в школе проводились лекции и встречи с художниками, скульпторами и писателями, организовывались выставки академических рисунков И.Е. Репина, В.А. Серова, П.П. Чистякова, И.Н. Крамского, представленные оригиналами из Третьяковской галереи. Знаменитыми выпускниками МСХШ являются И.Д. Архипов, И.М. Годин, П.П. Оссовский, В.М. Сидоров, А.П. Ткачев, А.Д. Шмаринов и др.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Дальше в лес – больше дров

Из книги Природы краса автора Санжаровский Анатолий Никифорович

Дальше в лес – больше дров Дальше в лес – больше дров, дале в спор – больше слов.Из леса в лес не ходят по дрова.Где дрова рубят, тут и щепа валится.Щепка от колоды недалеко летит.Как печь топить, так и дрова рубить.Без поджога и дрова не горят.На сырые дрова – подтопка, на


3. Что было дальше

Из книги Исторические байки автора Налбандян Карен Эдуардович

3. Что было дальше Там, как и прежде, влетает в окноКарлсон, вернувшийся с войныОлег МедведевПомните, как кончается "Винни Пух"?Тут Кристофер Робин, который все еще смотрел в пространство, подперев голову рукой, вдруг окликнул его:– Пух!– Что?- сказал Пух.– Когда я буду…


Когда рассеялся туман, что же дальше?

Из книги Режиссура документального кино и «Постпродакшн» автора Рабигер Майкл

Когда рассеялся туман, что же дальше? После просмотра первого монтажного варианта начинают вставать действительно существенные вопросы. Вы можете увидеть, что сбылись ваши худшие опасения. В фильме минимум три развязки, две - ошибочные и одна - планировавшаяся. Ваш


Что же дальше?

Из книги Рассказы старых переплетов автора Белоусов Роман Сергеевич


Мы очарованы. Что дальше будет?

Из книги Как любить детей автора Амонашвили Шалва Александрович

Мы очарованы. Что дальше будет? Как ни странно, я — круглый двоечник до седьмого класса, потом — круглый троечник, а закончил школу на золотую медаль. Как это могло произойти?Итак, я в седьмом классе, это 1945–1946 учебный год.Мы узнаём, что грузинскому языку и литературе нас


Конец прямой инверсии. Что дальше?

Из книги Россия: критика исторического опыта. Том1 автора Ахиезер Александр Самойлович

Конец прямой инверсии. Что дальше? Подъем творческих сил народа, приведший к возникновению большого общества, после ряда интенсивных колебаний завершился переходом к низшей точке упадка. Отрыв власти от почвы привел к отрыву первого лица — этого высшего


Что дальше?

Из книги Любовь и французы автора Эптон Нина

Что дальше? На каком же уровне мы находимся? Можно ли начертить кривую развития такого сложного чувства, как любовь?Мерка, с которой мы подходим к любви, расплывчата и неточна, в основе ее лежат моды и установления, менявшиеся от эпохи к эпохе, и мелкие детали, взятые из