«Заплакала Русь…»

«Заплакала Русь…»

Московские друзья Гоголя хотя и знали о его неискренности, скрытности, но не сомневались в его патриотизме и любви к России. Даже первый том «Мертвых душ» не поколебал большинство из них. Сомневавшихся убеждал рациональными аргументами С. П. Шевырев: пусть в первом томе Гоголь показал русскую жизнь и русского человека с отрицательной стороны, так ведь перед нами только начало! Впереди второй и третий тома, и уж там Гоголь непременно представит читателю «несметное богатство русского духа». И «мы уверены заранее, что он славно сдержит свое слово»[1743], – уверенно же заключал московский критик. Не знаю, поверили ему читатели «Москвитянина» или нет. Но Гоголь, как известно, сло?ва не сдержал. Читателям и филологам остались черновики отдельных глав второго тома. О третьем томе филологи только строят догадки.

Когда первый том «Мертвых душ» появился из печати, большинство читателей, по словам С. Т. Аксакова, «приходили в совершенный восторг» от поэмы Гоголя. Нашлись, однако, и критики, в том числе очень злые. Задолго до Розанова они многое сумели увидеть. Нашлись и такие, кто обвинил Гоголя в клевете на русскую жизнь и попрекнул его малороссийским происхождением. Быть может, попрекнул небезосновательно.

Смирнова-Россет рассказывала Гоголю о вечере у графини Ростопчиной, где гости обсуждали первый том гоголевской поэмы. Среди них был и знаменитый скандальными выходками граф Федор Толстой-Американец. По словам Смирновой, Толстой-Американец «сделал замечание, что вы всех русских представили в отвратительном виде, тогда как всем малороссиянам дали вы что-то вселяющее участие, несмотря на смешные стороны их; что даже и смешные стороны имеют что-то наивно-приятное; что у вас нет ни одного хохла такого подлого, как Ноздрев; что Коробочка не гадка именно потому, что она хохлачка». Толстого поддержал и Федор Тютчев. Оба согласились, что «хохлацкая» душа Гоголя вылилась в «Тарасе Бульбе», где с такою любовью созданы не только Тарас и Остап, но и Андрий[1744].

Толстой-Американец оказался последовательным противником позднего Гоголя и его «Мертвых душ». Любивший скандалы и склонный к эпатажу, граф мог и среди друзей Гоголя или поклонников его творчества во всеуслышанье заявить, будто Гоголь – «враг России, и что его следует в кандалах отправить в Сибирь»[1745]. Толстой-Американец был вовсе не одинок. «И весь Гоголь, весь, – кроме «Тараса» и вообще малороссийских вещиц, – есть пошлость в смысле постижения, в смысле содержания»[1746], – напишет Розанов уже в начале XX века (курсив В. В. Розанова. – С. Б.).

В самом деле, как не обратить внимание на эстетическое и эмоциональное противопоставление России и Украины у Гоголя. Мир яркий, сказочный, пусть и страшный, как в «Страшной мести», «Вие», «Вечере накануне Ивана Купалы», но полный жизни, полный злых и добрых чудес. И мир серый, заурядный, пошлый: «…бедно, разбросанно и неприютно в тебе; не развеселят, не испугают взоров дерзкие дива природы, венчанные дерзкими дивами искусства, города с многооконными высокими дворцами, вросшими в утесы, картинные дерева и плющи, вросшие в домы, в шуме и в вечной пыли водопадов; не опрокинется назад голова посмотреть на громоздящиеся без конца над нею и в вышине каменные глыбы; не блеснут сквозь наброшенные одна на другую темные арки, опутанные виноградными сучьями, плющами и несметными миллионами диких роз, не блеснут сквозь них вдали вечные линии сияющих гор, несущихся в серебряные ясные небеса. Открыто-пустынно и ровно всё в тебе; как точки, как значки, неприметно торчат среди равнин невысокие твои города; ничто не обольстит и не очарует взора»[1747].

Поклонники Гоголя могли всю жизнь находиться под властью чар его волшебной поэмы. Однако не переводились и люди, вслед за Тютчевым и Толстым-Американцем, за Розановым и Буниным, отрицавшие Гоголя, не любившие Гоголя. Я не о Булгарине или Сенковском, давних противниках Гоголя еще со времен его сотрудничества в пушкинском «Современнике». В марте 1852-го Гоголя не станет. Этнограф и фольклорист Иван Михайлович Снегирев, профессор Московского университета, откликнется на смерть писателя с неожиданной злобой: «Как посмотреть с другой стороны, так что же такого сделал Гоголь? Разве то-то, что показал Европе голую жопу России, которой он поднял подол»[1748].

Дело не в критике российских пороков, ведь и до Гоголя был Грибоедов, а еще прежде – Фонвизин. В мире Гоголя нет надежды. Гоголь сжег чистовую рукопись второго тома, а вместе с ней сгорели надежды на воскрешение мертвых душ, на нравственное преображение Чичикова. Дело, как мне представляется, в нелюбви Гоголя к русской природе, климату, быту, обычаям. Как он писал о русских помещиках и чиновниках, знает всякий. Может быть, он любил простой русский народ? Да где же этот простой русский народ у него? Неужели Петрушка, Селифан, дядя Миняй и дядя Митяй – это русский народ? Или те самые русские мужики, что беседовали о колесе, которое доедет до Москвы, но не доедет до Казани? Или кузнецы, которые, «как водится, были отъявленные подлецы и, смекнув, что работа нужна к спеху, заломили ровно вшестеро»[1749], и Чичиков не устрашил их даже намеками на Страшный Суд? Так значит, именно таков русский человек в представлениях Гоголя?

Гоголь любил русский язык и еще в юности предпочел его украинской мове.

Можно вспомнить знаменитый разговор Гоголя с Осипом Бодянским, известный нам в передаче Григория Данилевского. Гоголь, по словам Данилевского, будто бы порицал Шевченко за то, что тот пишет по-малороссийски: «Дегтю много, – негромко, но прямо проговорил Гоголь, – и даже прибавлю, дегтю больше, чем самой поэзии. Нам-то с вами, как малороссам, это, пожалуй, и приятно, но не у всех носы, как наши…»[1750] Гоголь будто бы поучает Бодянского, что писать надо именно на русском как на «владычном» языке, на языке Пушкина. Этот язык – святыня для «всех родным нам племен».

Правда, разговор состоялся осенью 1851 года, а Данилевский опубликовал свои воспоминания о знакомстве с Гоголем в 1886-м, тридцать пять лет спустя, когда ни Гоголя, ни Бодянского уже не было в живых. Более того, еще в 1861 году Данилевский писал о Гоголе и Шевченко совсем иначе. Оказывается, «бессмертный Гоголь» «был очарован поэтическими песнями Кобзаря и Гайдамаков Шевченка» («Северная пчела». 1861. 30 мая). Так что не зря украинские литературоведы Григорию Данилевскому не доверяют.

Но если мы даже поверим Данилевскому, то поверим ли и Гоголю? Он преклонялся перед Пушкиным, своим великим современником, хорошим знакомым. Однако ведь даже и над Пушкиным Николай Васильевич посмеялся. То Хлестаков у него с Пушкиным на дружеской ноге, то Поприщин приписывает Пушкину «очень хорошие стишки» Н. П. Николева: «“Душеньки часок не видя, Думал, год уж не видал; Жизнь мою возненавидя, Льзя ли жить мне, я сказал”. Должно быть Пушкина сочинение».

В своей самой неудачной, но и самой скандальной книге Гоголь пишет о России даже не с любовью, а с каким-то подобострастием: «Поблагодарите Бога прежде всего за то, что вы русский. – обращается он к А. П. Толстому. – Для русского теперь открывается этот путь, и этот путь есть сама Россия. Если только возлюбит русский Россию, возлюбит и всё, что ни есть в России. К этой любви нас ведет теперь Сам Бог. <…> А не полюбивши России, не полюбить вам своих братьев, а не полюбивши своих братьев, не возгореться вам любовью к Богу, а не возгоревшись любовью к Богу, не спастись вам»[1751].

Что за ерунда? Даже русские славянофилы были в тягостном недоумении от этой книги, хотя как раз этих слов и не могли прочесть. Цензор (кстати, украинец Никитенко) не допустил к печати эти два письма, адресованные графу А. П. Толстому, сочтя столь неумеренные и наивные слова о любви к России неуместными, дискредитирующими как писателя, так и саму Россию. Ни украинцы, ни русские не привыкли столь бурно выражать любовь к отечеству.

Зачем же это написано? Не самого ли себя уговаривает Гоголь? Не графа Александра Петровича Толстого, богомольного генерала и бывшего губернатора, а именно себя. Того, кто любит, уговаривать не надо. И любовь к отечеству – вещь столь же иррациональная и столь же естественная, как любовь между мужчиной и женщиной. Она не нуждается в проповеднике любви.

Гоголь часто, особенно в сороковые годы, отождествлял себя с русским народом. Если адресатами его писем были не украинцы, не «однокорытники» по Нежинской гимназии, а русские люди, то он и сам будто превращался в русского. Но разве таким он был в жизни? В декабре 1840 года Гоголь писал С. Т. Аксакову: «Да, чувство любви к России, слышу, во мне сильно»[1752]. Сергей Тимофеевич, комментируя эти слова, заметил, что обычно Гоголь вел себя иначе. Не только до этого письма, но и годы спустя он «по большей части подшучивал над русским человеком»[1753].

Русские путешественники, не оценившие его любимой Италии, вызывали у Гоголя ярость. Русские виноваты в том, что сердятся на уличную грязь, виноваты и в том, что им не понравились итальянцы, а в Риме им не хватает развлечений[1754]. «Что за несносный народ!» – в негодовании пишет он своей ученице Марии Петровне Балабиной. «…А как несет от них казармами, – так просто мочи нет»[1755], – добавляет он, вероятно, забывшись. С чем, как ни с казармой ассоциируется Россия у всех ее врагов? Россия николаевская. Воинственная, затянутая в мундир. Да ведь не зря же и дом Собакевича напоминал те, что строятся для военных поселений и немецких колоний[1756].

Как бы ни превозносил Гоголь Россию и русский народ, читатель, преодолевший гоголевские чары, отзывался о «великорусских» сочинениях Гоголя с изумлением, с возмущением, а чаще – с грустью. Николай Иванович Надеждин, русский издатель, журналист и притом серьезный ученый, основоположник отечественной этнографии, говорил, что ему больно читать «Мертвые души»: «больно за Россию и русских»[1757].

Если верить свидетельству Гоголя, Пушкин услышал от самого автора несколько глав первой редакции «Мертвых душ». Поэт ожидал гоголевского веселья, «искреннего и непринужденного, без жеманства, без чопорности» и гоголевской поэзии. Но по мере того, как Николай Васильевич продолжал чтение, Пушкин понемногу «становился всё сумрачней, сумрачней, а наконец, сделался совершенно мрачен. Когда же чтенье кончилось, он произнес голосом тоски: “Боже, как грустна наша Россия!”»[1758]

Этот рассказ перекликается с эссе Розанова «Гений формы», написанным к столетию Н. В. Гоголя.

«Под разразившейся грозою “Мертвых душ” вся Русь присела, съежилась, озябла… Вдруг стало ужасно холодно, как в гробу около мертвеца… Вот и черви ползают везде…

– Неужели так ужасна жизнь? – заплакала Русь.

Чудищами стояли перед нею гоголевские великаны-миниатюры…»[1759]

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

РУСЬ ДОПЕТРОВСКАЯ

Из книги Путешествие в историю русского быта автора Короткова Марина Владимировна

РУСЬ ДОПЕТРОВСКАЯ


Русь православная

Из книги Евреи, Христианство, Россия. От пророков до генсеков автора Кац Александр Семёнович

Русь православная


1. Русь и Хазария

Из книги Повседневная жизнь восточного гарема автора Казиев Шапи Магомедович

1. Русь и Хазария Пропустим несколько веков истории евреев, как не имеющих отношения к теме второй части нашего исследования: Россия и евреи. Этот раздел следует начать несколько издалека — с истории не собственно России, а с истории Киевской Руси, граничащей с Хазарским


Русь

Из книги Погаснет жизнь, но я останусь: Собрание сочинений автора Глинка Глеб Александрович

Русь Известный историк Николай Михайлович Карамзин в «Предании веков» повествует о князе Владимире (980–1014): «Владимирова набожность не препятствовала ему утопать в наслаждениях чувственных. Первою его супругою была Рогнеда, мать Изяслава, Мстислава, Ярослава, Всеволода


РУСЬ

Из книги Русь – прямые потомки ариев автора Ларичев Юрий

РУСЬ Не поймешь всухую, Не накроешь склянкой Дикую, хмельную Суть души славянской Широка, как Волга В буйстве половодья… Сузить бы немного, Подтянуть поводья. В Киеве иль в Омске Песни вольной стоны. На путях содомоских Идеал


СВЯТАЯ РУСЬ

Из книги Боже, спаси русских! автора Ястребов Андрей Леонидович

СВЯТАЯ РУСЬ Звучанье чисто, как свирель, Молчанье грустно, как метель. Свет веры – как волхвов звезда. С тобою я всюду,


Русь.

Из книги Славянская мифология автора Белякова Галина Сергеевна

Русь. Мой народ называется Русь. Слово «Россия» обозначает имя государства, а не народа. Мы русы, а не россияне. Россиянами называются граждане федеративного государства, куда входят и другие народы. Русы, русины, русичи – одно и то же. Русы принадлежат к роду русов, где бы


Русь кабацкая

Из книги Известия Ибн Даста о хазарах, буртасах, мадьярах, славянах и руссах автора Хвольсон Даниил Авраамович

Русь кабацкая Переломным моментом в истории русского пьянства стало правление Ивана Грозного. При этом царе на Руси был открыт первый царев кабак, он находился в Москве на Балчуге и был изначально предназначен только для опричников. Слово «кабак» – татарское, но сама


РУСЬ — РОС — РОД

Из книги ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВОСТОЧНОГО СЛАВЯНСТВА (История и современное состояние вопроса -1948г.) автора Свободин Александр Петрович

РУСЬ — РОС — РОД Исторической наукой XX в. доказано, что Русское государство сложилось из 15 крупных областей, населенных восточными славянами. Каждая область представляла собой объединение нескольких мелких племен, имевших свои названия, многие из которых утратили


Русь

Из книги Кандинский. Истоки. 1866-1907 автора Аронов Игорь


АНТЫ И РУСЬ

Из книги Славянская энциклопедия автора Артемов Владислав Владимирович

АНТЫ И РУСЬ В начале VII века известия об антах прекращаются. Нашествия аваров и разгром ими антского союза в Прикарпатье вызвали прекращение антского натиска на «роменскую державу». У Византии появились новые сильные враги в лице пришельцев и складывавшегося


Древняя Русь

Из книги Лики России (От иконы до картины). Избранные очерки о русском искусстве и русских художниках Х-ХХ вв. автора Миронов Георгий Ефимович


Червоная Русь

Из книги Тень Мазепы. Украинская нация в эпоху Гоголя автора Беляков Сергей Станиславович

Червоная Русь В то время как с XII в. на северо-востоке Руси росло и крепло под верховною властью Москвы и Московского великого княжества новое государственное объединение, на юго-западе, на территории западно-русских племен хорватов, имевших своим центром город


Белая Русь

Из книги автора

Белая Русь Наименование «Белая Русь», откуда ведет свое начало и название народа белорусов, впервые исторически засвидетельствовано в XIV в., но можно полагать, что оно возникло значительно раньше. Термин «Белая Русь» был хорошо известен в XIV в. соседям белорусов –


Русь Восточная и Русь Западная

Из книги автора

Русь Восточная и Русь Западная Единство русского народа исчезло еще в Средние века, но память о нем осталась на Руси Московской и на Руси Литовской.В 1478 году Великий князь Московский Иван III принял титул «государя всея Руси»[936]. С тех пор в Москве смотрели на Западную Русь