Колесо сансары

Колесо сансары

Хотя чудесное учение Шакьямуни и было вполне популярно в Китае в прошлом, это самое прошлое уже крайне отдаленно. И апеллировать к эпохе Тан (VII–X вв.), когда буддизм стал на некоторое время государственной религией и его принимали сами императоры, или ко временам Хубилая (XIII в.)?—?монголы на китайском престоле тоже учению Будды симпатизировали,?—?доказывая серьезность влияния буддийской идеологии на умы и поведение нынешних китайцев, не очень-то хорошо. Цветок буддизма, мало соответствующего по духу общей прагматичности детей Поднебесной, что стремятся достичь богатства, процветания и высокого общественного положения уже в этой жизни, а не накапливать заслуги, дабы «проапгрэйдиться» в следующих перерождениях, постепенно двигаясь к конечной цели, изрядно подвял уже несколько столетий назад. Так что, хотя многие и любят вспоминать о «культурной революции», во время которой многие буддийские монастыри Китая были сожжены, разрушены, а их обитатели разогнаны (etc., etc.), любопытствующий может обратиться к конкретным цифрам и немедленно увидит, что и до трагических событий 1966–1976 годов роль и популярность буддийской церкви в Китае были если не совсем «с гулькин писк», то близко к этому…

«Факты в студию»? Пожалуйста: по данным переписи 1949 года население Китая составляло чуть более полумиллиарда человек, буддийских монахов и монахинь перед этой самой революцией насчитывалось около полумиллиона. Что же касается «верующих мирян», которых было, по утверждению некоторых апологетов буддизма, «тьма-тьмущая», то позвольте обратиться к этому вопросу чуть ниже.

Далее, «культурная революция» давно канула в Лету, но что-то особого пополнения рядов священнослужителей и убежденных буддистов-мирян в КНР не наблюдается, несмотря на относительную веротерпимость властей. Приблизительное количество монахов и монахинь в настоящее время составляет около двухсот тысяч человек, ну а общую численность нынешнего китайского населения мы с вами примерно знаем.

Более того, сто двадцать тысяч из вышеуказанных двухсот составляют тибетские ламы, а не китайские монахи. Здесь мы подходим к изрядно щекотливой проблеме: как, кого и кем считать. Официально население Тибетского автономного района является гражданами КНР, с точки же зрения истории, этнологии, культуры (список можно продолжать долго) Тибет до своего «освобождения» (или «оккупации»?—?нужное вам слово подчеркните в соответствии со своими политическими убеждениями), до ввода туда китайских войск в 1950 году частью собственно Китая никак не являлся[3]. При этом нынешнее население Тибета?—?что-то около трех миллионов человек. Сопоставим пропорции: сто двадцать тысяч на три миллиона против восьмидесяти тысяч на полтора миллиарда… Хорошо-хорошо, пусть «Тибет?—?неотъемлемая часть Китая», ну тогда двести тысяч на полтора миллиарда?—?изменилось что-нибудь?

Но ведь все-таки, скажет дотошный читатель, до 1949 года только собственно китайских монахов и монахинь насчитывалось вроде бы около пятисот тысяч, а нынче?—?всего восемьдесят! (Уж позвольте мне в данных рассуждениях немного отойти от политкорректного соображения о «части Китая».) Так и тянет свалить сокращение численности членов церкви на «проклятых коммуняк», «притесняющих бедных верующих и зажимающих свободу совести» (любимая песня чокнутых адептов секты «Фалуньгун»). Наверное, и теперь втихомолку репрессирует «тоталитарное правительство» буддистов? Да ничуть! Нынче в Китае хоть на работу с четками ходи, хоть всю квартиру статуями бодхисаттв оборудуй, хоть открыто перечисляй половину доходов от торговли в какой-нибудь монастырь (твое имя будет навечно запечатлено там на доске почета), возжигай благовония, молись, постись, причем делай это все со смаком и у всех на глазах… На праздники в китайских монастырях паломников столько, что яблоку негде упасть!

В годы войн и социальных потрясений уход в монастырь был для многих спасением от голода и бедствий, а отнюдь не путем к совершенствованию кармы или чаньскому просветлению. Да и оригинален ли в этом отношении Китай, не происходило ли такое в определенные времена и, скажем, в Европе? Или в Мексике? Удивительно ли это явление, и стоит ли поражаться обилию людей, возжелавших обрести «тихую заводь» посреди войн и смут, терзавших Китай всю первую половину прошлого века?

Таких было немало и в более далекие «старорежимные» времена. Не могу не упомянуть и о том, что солидная их часть, удаляясь от мира, была не в состоянии отсечь, как и полагается монаху, тянущийся следом «хвост» мирских желаний и страстей. Сластолюбивые, распущенные и коррумпированные монахи еще в Средневековье стали притчей во языцех в китайском фольклоре и классической литературе… Я очень далек от стремления стричь всех китайских служителей буддийской церкви под одну гребенку, однако образ монаха в глазах простонародья был также весьма далек от совершенства. Не будем углубляться в эту тему далее, однако некоторые современные (китайские же) религиоведы полагают, что именно создавшийся благодаря этим обстоятельствам негативный имидж китайского буддийского монаха-мужчины (обитательницы женских монастырей в пьянстве и распутстве замечались мало) способствовал снижению образа буддийской церкви в глазах населения и уменьшению популярности учения Шакьямуни в Китае в целом.

Вполне вероятно, что в годы «культурной революции» монастыри Китая захлестнула бы новая волна бегущих от смуты, голода и преследований со стороны властей, но… как мы помним, тогда сами монастыри и церковь в целом стали объектом гонений со стороны (можно я здесь воспользуюсь языком времен моего детства?) «маоистской клики» и ее слепых не рассуждающих орудий?—?хунвэйбинов. В монастыре стало опаснее, нежели за его пределами…

Смерть Мао в 1976 году и реформы 1980-х ознаменовали конец притеснениям и начало новой, все более сытой и относительно вольной жизни китайцев. Прятаться в монастыре от голода и войны нужды давно уж нет, условия жизни монаха поскромнее, чем у работящего крестьянина, а в армию, от которой всегда старались «закосить» китайцы (в том числе и надев рясу и обрив голову), теперь ломятся в очередь, распихивая друг друга локтями… Ну, а сколько именно осталось желающих по-настоящему отринуть прелести мирской жизни и двигаться по пути, завещанному нам Гаутамой Шакьямуни, к просветлению и нирване, мы с вами сейчас примерно и наблюдаем.

Взглянем теперь на «верующих мирян». Судя по упоминавшемуся выше столпотворению, имеющему место во время праздников в монастырях, и крайнему обилию китайцев, с серьезным видом воскуряющих там благовония и становящихся на колени перед образами будд и бодхисаттв, нынче в буддисты записалась как минимум половина Китая. Однако да не обманет вас сие разноцветное многолюдье. Подавляющее большинство приходит сюда просто потому, что теперь так модно и прикольно плюс можно заодно попросить о чем-нибудь высшие силы и просто «кань жэнао»[4]. А четыре благородные истины, восьмеричный путь спасения, содержание «Сутры Лотоса»…?—?святые архаты, да о чем вы? Ладно еще, если вас не станут уверять, что буддизм?—?это истинно китайская национальная религия, а уж если найдете китайца, знающего, кто такие Линьцзи или Хуэйнэн,?—?считайте, вам безмерно повезло. То же относится и к различным обетам и ограничениям, традиционно обязательным для буддиста-мирянина: хорошо еще, если человек о них когда-нибудь слышал хоть краем уха, что же до соблюдения…

«Кстати,?—?спросит любопытный читатель,?— а о чем молится китаец в храме?» Четыре вещи, которые наиболее часто упоминаются в обращении китайского молящегося к буддам, бодхисаттвам, даосским божествам и просто незнакомым, но при этом красивым и позолоченным скульптурам: 1) деньги и карьера; 2) здоровье; 3) рождение сына; 4) успехи в учебе.

Иными словами, нормальный китаец, отправляясь в праздник с семейством в монастырь, покупает там благовония, воскуряет их, молится про себя о ниспослании ему продвижения по службе или новой «Хонды Си-эр-ви», фотографируется на фоне особенно прикольных павильонов, после чего отправляется в ближайший ресторанчик отобедать (вовсе не задумываясь о том, что постное, что скоромное) и благополучно забывает о прелестях буддизма до следующего праздника. Ах, да, если по соседству вдруг оказался еще и даосский храм, то китаец почти непременно зайдет и туда, помолится и там. Для пущей надежности, разумеется.

Говорите, это процесс вам чем-то знаком, но явно не в применении к Китаю? Не знаю, не знаю, все возможно…

Все это вполне объяснимо и естественно, если держать в уме и еще пару факторов в дополнение к историческим моментам, описанным чуть выше.

Первый: уже несколько поколений китайцев живут при системе обязательного всеобщего неполного среднего образования, в идеологическом плане базирующегося на атеизме-марксизме-ленинизме. Многим гражданам КНР, в особенности тем, кто постарше, социалистическая идеология заменила все остальные учения, вместе взятые. Да, как и в бывшем СССР. Только вот применительно к настоящему моменту паранойи насчет «проклятых коммуняк» как раз не надо: член партии вполне может сходить в любой буддийский (или даосский) храм, и ничего ему за это не будет.

Второй: в Китае даже внутри самого отъявленного и махрового буддийского или даосского монаха живет нормальный прагматик, для которого понятия «денежки» и «вкусно покушать» находятся на как минимум не менее важном месте, чем «просветление» и «бессмертие». Постоянно убеждаюсь в этом, наблюдая хитрые рожи и не менее хитрые поступки своих китайских приятелей в буддийских рясах и одеждах даосов…

Не утверждаю, что в нынешнем Китае нет истинно следующих буддийскому учению («правильное созерцание, правильные намерения, правильная речь…»?—?дальше, я надеюсь, вы и без меня помните, а уж о всяких там постах и воздержаниях и говорить излишне) мирян. Знаю таковых лично, но их очень мало. Поэтому говорить о каком-то серьезном, системообразующем влиянии идеологии и традиций буддизма на сознание и поведение современных китайцев не приходится.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Железное Колесо

Из книги Энциклопедия славянской культуры, письменности и мифологии автора Кононенко Алексей Анатольевич


Колесо

Из книги Колесо Фортуны. Репрезентация человека и мира в английской культуре начала Нового века автора Нестеров Антон Викторович


Колесо Фортуны[1]

Из книги Машины зашумевшего времени [Как советский монтаж стал методом неофициальной культуры] автора Кукулин Илья Владимирович


Колесо истории в текстах и на экранах

Из книги Тень Мазепы. Украинская нация в эпоху Гоголя автора Беляков Сергей Станиславович

Колесо истории в текстах и на экранах Одним из важнейших выразительных элементов эпопеи Александра Солженицына «Красное колесо» (1971–1991) являются фрагменты, озаглавленные «Экран», — по сути, мини-сценарии эпизодов, которые читатель должен себе представить в виде


Колесо истории

Из книги автора

Колесо истории Современный украинец воспринимает упразднение Гетманщины как свидетельство возмутительного насилия, деспотизма москалей и их царей-тиранов. Между тем если бы сила и власть оказались в руках не русских, а самих украинцев, то вряд ли они были бы добрее и