20. «Персы»

20. «Персы»

Насколько нам известно, это единственная греческая трагедия, которая посвящена современным автору событиям. Более того, это патриотическое прославление победы греков над персами в греко-персидских войнах.

События трагедии разворачиваются в тысячелетнем городе Сузы*. Эсхил использует тонкий прием – выбирает местом действия не Грецию, тем самым выражая человеческую солидарность по отношению к персам: воспевая победителей, он никогда не унижает побежденных. В сознании благородных древних греков не существовало понятия «военные преступники», свойственного нашему «цивилизованному и гуманному» XX веку. Победители и побежденные были членами одной общности.

Сцена из «Илиады» – герой Неоптолем

(Лоджия Ланци, Флоренция)

Мы знаем, что последнее утверждение трудно принять тем, кто свято верит в бесконечный и непрерывный прогресс человечества и считает, что живет в наивысший момент развития истории с тех пор, как ее начали записывать. Но истина – это истина, и нет ничего выше нее, как еще в XIX веке утверждала ЕПБ.

Поскольку для греческой публики персы были существами далекими и экзотическими, не было опасности, что действие опустится до обыденности, напротив, на нем лежал отблеск загадочности и величия.

Как считает Поль Сен-Виктор*, действие развивается в Сузах потому, что «афинская демократия (как и любая другая политическая формация) не позволила бы откровенно прославлять двух великих победителей сражений – аристократов Фемистокла и Аристида». По нашему мнению, это возможно, но маловероятно, поскольку афинская демократия была кучкой мелких тиранов, не имевших реальной власти над посвященным в Элевсинские таинства, каковым был Эсхил. Кроме того, лучшим фоном для трагедии является скорее атмосфера страданий, чем радостное оживление победителей.

Через всю трагедию проходит идея о том, что, помимо героических усилий греков, разгром персов во главе с Ксерксом стал делом богов и неумолимой воли Судьбы.

Кони утренней богини

(из книги: J. Flaxman, T. Piroli, F. Howard, Compositions fr om the Tragedies of Aeschylus, 1831)

Эсхил представил «Персов» около 472 года до нашей эры, лет через пять после великих битв при Саламине и Платеях. Вполне возможно, что афиняне отпраздновали свой триумф только спустя год после победы и частью этого пышного празднества была некая «похвала», своего рода прототрагедия с тем же названием, которую представил Фриник. Она была утрачена, однако мы можем утверждать, что творение Эсхила – это гениальное переложение упомянутого выше и других посвященных празднику произведений. Напомним читателю, что древние не очень высоко ценили оригинальность, поскольку верили в почти медиумическое вдохновение, ниспосылаемое музами. Им было важнее развитие темы и грандиозность архитектоники произведения, которые могли бы послужить воспитательным целям, заставив всех испытать особое, возвышенное состояние. Этот критерий действовал еще несколько веков назад. Например, гениальность Шекспира проявляется, скорее, в развитии идей и в уроках, переданных благодаря его духовной глубине, чем в оригинальности персонажей и сюжетов.

Мы знаем год представления «Персов» из самой трагедии – 472 год до нашей эры, согласно принятой сегодня датировке. Этим мы обязаны хорошо сохранившемуся официальному свидетельству, поскольку хорегом*, то есть покровителем, который взял на себя расходы на постановку, был сам Перикл.

Видение царицы Атоссы

(из книги: J. Flaxman, T. Piroli, F. Howard, Compositions fr om the Tragedies of Aeschylus, 1831)

Эсхил представил тетралогию, состоявшую из четырех произведений: «Финей», «Персы», «Главк Потнийский» и «Прометей, возжигатель огня». По документальным свидетельствам, все они получили призы в Афинах.

Судя по названиям, это была «свободная трилогия», хотя считается, что первым начал писать подобные трилогии Софокл. Тогда трагедия «Персы», мало связанная с остальными частями, могла быть самой ранней свободной трагедией.

Отчаяние царицы Атоссы

(из книги: J. Flaxman, T. Piroli, F. Howard, Compositions fr om the Tragedies of Aeschylus, 1831)

Несмотря на имеющиеся в нашем распоряжении документы той эпохи, общая картина проясняется лишь отчасти – возможно, из-за плохой сохранности дошедших до нас свидетельств, а может быть, из-за нашей неспособности понять их. Согласно источникам, в «Финее» шла речь об экспедиции аргонавтов, которую Геродот считал следами протоисторического нашествия европейцев в Азию (такой характер, в определенном смысле, носила и Троянская война). В трагедии слепой поэт по имени Финей предрекает аргонавтам месть Азии, которая свершится с вторжением персов. Анализу «Персов» посвящена настоящая глава. Третья трагедия «Главк Потнийский» рассказывает о герое Главке, появившемся благодаря растению (явный намек на Дионисийские мистерии) и кормившем своих коней мясом. Животные обезумели и сожрали его самого в деревне Потнии, неподалеку от того места, где предстояло разыграться битве при Платеях*. Мюррей, отбрасывая все таинственное и необъяснимое, говорит, что в Потниях могла произойти стычка, предшествовавшая великой битве, во время которой стратег по имени Главк был ранен, упал на землю и был растоптан собственной лошадью. Да, историческая основа этой трагедии могла быть такой или любой другой, но не первый раз в греческой религии мы встречаем упоминание о лошадях, которых кормят человеческим мясом, да и само имя Главк тоже настораживает.

Дарий

(прорисовка с греческой керамики)

«Прометей, возжигатель огня» – финальная часть утерянной тетралогии. Похоже, ее центральной темой было очищение с помощью огня тех мест, что были оккупированы персами, после битвы при Платеях, когда была восстановлена греческая гегемония. Насколько нам известно, такое очищение проводилось следующим образом: гасили все старые огни и от священного пламени, принесенного прямо из Дельф, зажигали новые. Поэтому возможно, что в трагедии описан именно этот мистериальный ритуал.

«Персы», вторая часть трилогии и единственная дошедшая до нас, открывается хором старцев, которые возглашают: «Вот мы. Верных Совет, как доверенных слуг государя зовут» (пер. Вяч. Иванова). Ксенофонт* уверяет, что именно так персы называли тех, кто входил в совет царя. Старцы сообщают, что сам Ксеркс, сын Дария, поставил их стражами прекрасных дворцов.

Их беспокоит долгое отсутствие гонцов от войска, которое выступило из Суз, Экбатаны* и области Киссии* и отправилось на завоевание Эллады. На самом деле войско состояло из жителей множества областей, и в тексте трагедии есть ссылки на некоторые из них. Согласно легендам, выступивших в поход персов было не менее двух миллионов. Еще старцы рассказывают о чудесном мосте, сооруженном для перехода из Азии в Европу через Геллеспонт* (ныне пролив Дарданеллы). Его построили из лодок, которые скрепили между собой толстыми льняными канатами и покрыли настилом, прибив его гвоздями. Старцы считают себя и всех персов потомками Персея, рожденного от магического союза Данаи и Зевса, который явился к ней в виде золотого дождя.

Появляется Атосса, жена Дария и мать Ксеркса, женщина влиятельная и могущественная. Ее одолевают странные сны и предчувствия. Встревоженная, она просит совета у старцев. Мы уже знаем, что Эсхил, следуя мистериальной традиции, придает снам большое значение и широко их использует.

Старцы советуют ей вознести мольбы Дарию, устремить свою душу к богам и совершить жертвоприношения и возлияния умершим (их выливали на землю). Несмотря на воодушевление участников хора, их слова почему-то вызывают ощущение надвигающейся трагедии. Кажется, старцы предчувствуют, что царю персов грозит опасность или даже смерть. Они говорят о греках как о благородных, мужественных, богатых людях (возможно, имея в виду огромные серебряные копи, которые незадолго до этого были открыты возле мыса Суний* и оказались важным экономическим фактором в войне со столь неравным противником), как о победителях Дария, любящих свободу.

Атосса в ужасе. Вдалеке показывается гонец, он выходит на сцену и торжественно провозглашает, что греки одержали победу, а войска персов больше нет. (Это не совсем совпадает с историческими событиями, но психологически ситуация передана очень верно, поскольку боевой дух азиатов был, несомненно, сломлен из-за скверного руководства войском и плохого снабжения после поражения на море.) Царица в отчаянии, она вопрошает, жив ли ее венценосный сын. Утвердительный ответ гонец сопровождает рассказом о гибели известных и всеми любимых полководцев, что делает фигуру самого Ксеркса менее значительной. Свои патриотические чувства Эсхил выражает неустанным восхвалением греков, подчеркивающим скорбь персов.

Поражение персов при Платеях

(из книги: J. Flaxman, T. Piroli, F. Howard, Compositions fr om the Tragedies of Aeschylus, 1831)

Атосса вызывает тень Дария, который, восстав из могилы, обвиняет своего сына в том, что тот вознамерился поработить непобедимый народ и нанес обиду богам, надев мост-ярмо на Геллеспонт. Призрак говорит о разгроме при Платеях и предсказывает возвращение подавленного, сломленного духом Ксеркса в изорванных одеждах. Он советует терзаемой скорбью матери выйти ему навстречу. (Это тоже психологическая, но не историческая истина, поскольку Ксеркс сам в бою не участвовал, что, по мнению многих комментаторов, и стало истинной причиной поражения.)

Ксеркс появляется на сцене, стыдясь встречи с матерью и Советом. С достоинством выслушивает он упреки старцев.

Разгром огромного азиатского войска представляется здесь как наказание, наложенное на Ксеркса Мойрой и Дике за совершенные грехи ( hybris): против людей – за непомерную жажду завоевания, против богов – за осквернение храмов и уничтожение священных образов. Атмосфера трагедии ощущается в полной мере; это моральный урок и предостережение для греков: никогда не впадать в подобные крайности, которые, по мысли Эсхила, являются причиной всех бед.

По мнению Йегера*, Эсхил, которому были хорошо знакомы описываемые события, хотел, используя миф, предупредить об опасностях, которые грозят нечестивым душам.

Форма этой трагедии проста и сдержанна, а избранная тема должна была вызывать живой интерес зрителей.

Персы показаны благородными, рыцарственными, но в то же время нечестивыми и непомерно гордыми, ведь они бросили вызов богине Афине, покровительнице Афин. Печаль и скорбь почтенных старцев вызывают уважение. Атосса предстает как великая царица, она полна достоинства и сочувствия к своему побежденному сыну. Эсхил преднамеренно создает контраст между призраком великого и мудрого Дария и тщеславным Ксерксом, который, тем не менее, не лишен царственного величия. Он говорит:

Злополучный мой рок! Безотрадный удел!

Беспримерный удар! Непостижный удар!

Как свирепо Судьба покарала наш род!

(Пер. Вяч. Иванова)

И, наконец, еще раз упомянем необычную для нас, живущих 2500 лет спустя, глубину человечности греков, которые могли победить врага, не испытывая к нему ненависти, не унижая и не хуля его, но, напротив, уважая его страдания и скорбь, понимая, что сами они способны впасть в те же грехи и пережить те же беды.

Оглядываясь на события нашего века, когда любое суждение замутнено ненавистью, а побежденные представляются не иначе как чудовищами, стоит привести одну из финальных фраз «Персов»:

Хор

Я плачу, я кричу,

Я бремя тяжкое беды

Несу с великой болью.

(Пер. А. Пиотровского)

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Глава 6. ПЕРСЫ

Из книги Ближний Восток [История десяти тысячелетий] автора Азимов Айзек

Глава 6. ПЕРСЫ


Вновь входят персы

Из книги Цивилизации Древнего Востока автора Москати Сабатино

Вновь входят персы Постоянные римские победы, троекратная потеря столицы, бесконечные династические свары в конце концов привели Парфянскую империю к краху. Ее подданные, должно быть, готовы были принять любую другую туземную династию, которая могла бы принести в страну


Глава 8 Персы

Из книги Золотые дни Греции автора Кулидж Оливия