Предисловие к русскому изданию Властелин моды

Предисловие к русскому изданию

Властелин моды

Имя Чарльза Фредерика Ворта всегда будет ассоциироваться с царственными модами Викторианской эпохи. Основатель французской Высокой моды родился в местечке Боурн, в Англии, 13 ноября 1826 года. Сын скромного сборщика налогов в Линкольншире, он познал все ужасы бедности в семье без отца. В детстве ему пророчили работу в типографии, но весной 1838 года, в возрасте двенадцати лет, мальчик отправился в диккенсовский Лондон и ощутил все «прелести» эксплуатации детского труда. Чарльз Фредерик овладел профессией продавца в хорошем магазине импортных французских модных товаров, который назывался Swan & Edgar. Затем он получил повышение и перешел в еще более престижный магазин шелковых тканей в Лондоне Lewis & Allenby, являвшийся в то время Придворным поставщиком Ее Величества королевы Виктории.

В возрасте двадцати лет, в 1846 году, Чарльз Фредерик Ворт оставил родную страну и отправился пытать модное счастье в Париж, вечно манящий своим блеском и возможностями молодежь со всех концов света. Трудно предположить, через какие невзгоды и лишения прошел этот молодой англичанин в столице Франции. Первый месяц он работал приказчиком в магазине Villede Paris, но в 1847 году, наконец, нашел себе место продавца со знанием английского языка в престижном парижском магазине Gagelin-Opigez & Cie на улице Ришелье, недалеко от театра «Комеди Франсез». Этот магазин считался одним из самых знаменитых в Париже в те годы. Парижский шик с его изысканными выдумками, характерными для моды 1840 – 1850-х годов, были прекрасной питательной почвой, на которой молодой Ворт сформировал и развил свой талант.

Его окружала роскошь: дамы, утянутые в узкие корсеты, в шуршащих тафтяных широких платьях, в шалях и канзу[1], в капорах и баволе[2], с тонкими ручками в цветных лайковых перчатках; зонтики-умбрельки[3]; шелковая обувь на низком каблучке; бисерные ридикюли[4] и духи от Guerlain – все это не могло не восхищать и пробудило воображение талантливого юноши.

В магазине Gagelin-Opigez & Cie, где работал юный Ворт, торговали новинками французской текстильной промышленности: яркими шелками, броше[5], фаями[6] и оттоманами[7], барежем[8] и органди[9], нарядными брокарами[10], легкими набивными муслинами и лионскими шалями. Огромный выбор, заметно превышавший лондонский ассортимент, часто тяготевший к клетчатым тканям в стиле «балморал», любимом Ее Величеством королевой Викторией, поразили молодого англичанина в Париже. С неистовым упорством он принялся драпировать эти новинки сначала на манекенах-бюстах, чтобы показать игру шелка в складках, драпировках и объеме, а затем перешел к живым моделям, особенно симпатизировал молоденькой мадемуазель Мари-Августине Верне (1825–1898). С парижской грацией XIX века она ежедневно меняла сшитые на живую нитку платья из тканей магазина. Покупательницы «ахали», приходили в восторг и покупали именно ту ткань, которую молодой англичанин использовал на платье мадемуазель Мари.

Вскоре дирекция магазина предложила ему руководить ателье по пошиву платьев при магазине. Оборот магазина и без того порядочный только увеличивался, а слава Ворта росла. К нему стали обращаться за советами: какую шаль подобрать к платью, купить пятнадцать метров шелка или все двадцать – такой приблизительно метраж требовался, если платье было с тремя рядами больших оборок по косой при корсетной талии в пятьдесят сантиметров. Говоря современным языком, молодой Ворт был не только продавцом-консультантом, но и стилистом. Одна из первых моделей Ворта, придворная мантия, крепившаяся на плечах, богато отделанная золотой вышивкой, даже получила золотую медаль в Лондоне, на Первой Всемирной выставке, в Хрустальном дворце.

Окрыленный первым успехом Ворт нашел себе компаньона, шведского художника-пейзажиста и сына банкира, Отто Густава Боберга (1821–1881). В это же время он обвенчался с мадемуазель Мари-Августиной, стал отцом первого сына и нашел новое место под свой магазин на тихой и спокойной рю де ла Пэ, в доме номер 7, которая отходит от Вандомской площади. В том далеком от нас 1857 году рю де ла Пэ (улица Мира) была поистине мирной и вовсе не торговой. Площади Гранд Опера, которая ныне завершает эту улицу, как и самого здания Оперы, тогда еще не существовало. Авеню Опера еще не была «прорублена» сквозь старые кварталы Парижа XVIII столетия. То есть выбор места для Дома моды был сделан Вортом скорее из экономических соображений. Думал ли он, открывая свой Дом в этом парижском районе, что привлечет сюда множество своих коллег и конкурентов? Позже рядом расположатся Дома моды Doucet и Cheruit, к ним подтянутся торговцы брильянтами – они до сих пор украшают эту историческую улицу, главную улицу парижской моды.

Успех Чарльза Фредерика Ворта как кутюрье был обусловлен в первую очередь историческими обстоятельствами. В начале 1850-х годов племянник Наполеона Бонапарта, Наполеон III стал императором Франции, и Париж вновь оказался мировым центром моды, люкса и красоты. Сразу понадобились новые платья: коронация, балы в Тюильри, приемы требовали роскошных туалетов, под стать изысканному вкусу Императрицы Евгении, супруге Наполеона III, урожденной испанской графини де Монтихо.

Но поначалу Дом моды Worth & Boberg, в котором с первых дней работало уже пару десятков сотрудников, довольствовался местной буржуазной клиентурой. Им приходилось торговать не только платьями, но тканями и отделками. Но даже самые первые модели нового Дома отличались оригинальностью и стильностью. В моей личной коллекции имеется редчайшее визитное платье на большом кринолине из тафты селадонового (нежно зеленого) цвета с грифом Worth & Boberg (1857–1871). Именно Чарльзу Фредерику Ворту пришла впервые идея печатать золотыми буквами имя и адрес Дома моды на сантюре – внутреннем пояске корсажа платья, что положило основу брендомании, живой и по сей день. Во всем мире именно это считается началом Высокой моды как таковой. Также открытием Ворта была подгонка орнамента шелковой ткани, из которой шилось платье, по рисунку. Ему же принадлежит идея показывать готовые модели на манекене из папье-маше работы Guerre-Lavigne, что явилось сенсационной новинкой в те годы.

Вскоре Боберг уехал в Швецию, где у него родилась дочь, оставив Ворту свою часть Дома, и Чарльз Фредерик стал единовластным его владельцем. Модели Дома пользовались успехом, но не имели широкой популярности. Все решил один случай. У дверей его ателье остановилась карета дипломатического корпуса с Австро-Венгерскими гербами на дверях. Оттуда выпорхнула очаровательная модница Второй империи, принцесса Полина фон Миттерних, супруга посланника Австро-Венгерской империи при французском дворе. Принцесса была воплощением очарования и заказала у Ворта в срочном порядке бальное платье для предстоящего бала у Императрицы Евгении в несуществующем ныне дворце Тюильри. Ворт выполнил заказ, и как позднее писала в своих воспоминания принцесса: «Платье было очаровательным, но, увы, более никогда, его платья мне так дешево не доставались». Платье принцессы фон Миттерних, ближайшей подруги Императрицы Евгении, из тюля и букетиков цветов был настолько изящным и удивительным, что привлек внимание зоркого взгляда Ее Величества, которая, осведомившись об авторе сего наряда, попросила Ворта наутро во дворец. По материнской линии Императрица Евгения была ирландкой, прекрасно говорила по-английски и быстро нашла с Вортом общий язык. Вскоре Евгения сделала его Придворным поставщиком и принялась заказывать большое количество бальных, повседневных и парадных туалетов. Так как Ворт сам не рисовал, он пользовался заготовленными гравюрами с женскими фигурками, к ним дорисовывал линии платьев по своей творческой фантазии. Несколько альбомов с такими рабочими рисунками хранятся теперь в Лондонском музее Виктории и Альберта. Но кроме этого, кутюрье не брезговал приобретать уже готовые эскизы у различных художников-иллюстраторов, например, у Палетт, чьи зарисовки для Ворта из моей коллекции мы публикуем в этом издании.

А фантазия Ворта была необыкновенно современной для своего времени. Он украшал бальный кринолин телеграфными проводами по подолу с миниатюрными ласточками, сидящими на них; изображал на кринолине паровоз – символ прогресса в середине XIX века; прикреплял к платью гнездышки птиц; создал невероятное маскарадное платье из перьев павлина, эскиз к которому вы можете видеть на обложке этой замечательной книги.

По настоятельному требованию Императора Наполеона III Ворт отдавал предпочтение исключительно тканям французского происхождения – лионским шелкам и эфемерному шелковому тюлю, десятки метров которого требовались для изготовления его невесомых бальных шедевров. Как выглядели эти платья, нам дает представление галерея портретной живописи кисти излюбленного художника Второй империи, Франца Ксавера Винтерхальтера. Поначалу Императрица Евгения противилась большому количеству тканей и драпировок на своих платьях, сетуя на сходство «с занавесками дворца», но позднее доверилась Ворту, что сделало ее иконой стиля XIX века.

Как только Императрица стала отшиваться у Ворта, к нему потянулась вереница придворных дам, аристократок, жен промышленных магнатов и даже кокоток, которым изобиловал Париж в то время. Сам кутюрье установил себе за правило приезжать на примерки только к Ее Величеству, а все другие дамы должны были сами приезжать к нему в Дом моды.

Но что делать? У Ворта не было конкурентов, и желание одеться у самого прославленного метра моды было очень велико.

Современницы все же вспоминают его не очень ласково. Он часто приходил на примерки сердитым и не выспавшимся, с красным лицом, не отличался обходительностью, на ходу сочинял модель и никогда не слушал комментариев заказчиц. Он и только он точно знал, что им подойдет – стиль, крой, цвет.

Чарльз Фредерик Ворт представлял собой тип модельера-тирана, великолепного коммерсанта, попавшего в идеальный город в нужное время. До него большинство портных были женщинами, и появление Ворта стало настоящей сенсацией. По характеру своих работ Ворт был пассеистом[11]. С большим усердием он собирал гравюры моды XVII–XVIII веков, образцы тканей и впоследствии построил на честно заработанные средства особняк в предместье Парижа, где испробовал себя и в качестве создателя интерьеров. Модельер провозглашал драпировочно-обивочный стиль: портьеры с ламбрекенами, козетками, оттоманками; кресла на двоих «дозадо»; круглые диваны «пате» под кринолины и канапе «сиамские близнецы»; изогнутые банкетки тет-а-тет; драпированные и украшенные помпонами пуфики и «андискреты» – сложные, похожие на медуз, кресла на троих гостей; модная мягкая мебель «капитоне», типичная для середины и второй половины XIX века.

Европейской, а затем и мировой славе Ворта очень способствовали экономический прогресс и промышленная революция, которые позволили ему брать заказы по почте из-за рубежа и отправлять готовые изделия на пароходах и поездах. Эта вакханалия роскоши и люкса, ставшая отличительной чертой правления Наполеона III, была прервана Франко-прусской войной, блокадой Парижа и Парижской коммуной. Император был низвергнут, а главная заказчица Ворта, Императрица Евгения вместе с наследником престола удалилась в изгнание в Англию. Кутюрье на время закрыл свой Дом моды, но, когда была провозглашена Третья республика, в 1871 году он снова открылся, и Ворт был удивлен обилием заказов, которые последовали уже не от придворных, а от нуворишей и их жен, разбогатевшей буржуазии. С тех пор на сантюре его моделей исчезло имя Боберга, и все наряды были подписаны исключительно его собственным именем – Worth.

В 1875 году в Доме отца начал работать его девятнадцатилетний сын, автор этих воспоминаний – Жан Филипп Ворт (1856–1926). Он проявил себя очень способным юношей и стал прекрасным продолжателем семейного дела. Его старший брат Гастон Люсьен (1853–1924) занимался финансами Дома и оказался талантливым организатором.

Но нежной дружбы с Императрицей Ворт не прервал и после свержения монархии. Раз в год он посылал ей в изгнание свою новую модель вместе с букетиком парижских фиалок, которые она так любила. Вот пример достойной преданности к своей первой коронованной заказчице, принесшей славу его Дому. Отправляясь в Англию, Императрица впопыхах не взяла ничего из нарядов, позднее их спасла от коммунаров принцесса Полина фон Миттерних, собрав из гардеробной низвергнутой Императрицы все последние платья от Ворта и отправив их с дипломатической почтой на Альбион.

Еще в конце 1860-х годов уменьшив кринолин в объеме, очень неудобный в купе поезда, конке и омнибусе, Ворт предложил драпированный турнюр, который со многими модификациями с его легкой руки продержался в моде целых двадцать лет, до конца 1880-х годов. Новые изменения силуэта в женских платьях были приняты за аксиому во всем мире, и у кутюрье стали появляться первые крупные конкуренты. Недалеко от рю де ла Пэ открыл свой Дом моды модельер Эмиль Панга.

Он откровенно копировал Ворта, но использовал более дешевые и стойкие материалы. Удивительно, но именно благодаря этому, модели от Панга сохранились во многих коллекциях, в то время как бальные платья из эфемерного шелкового тюля от Ворта полностью истлели и рассыпались в прах. Это же произошло и с его прекрасными изделиями из прозрачного шелкового муслина, бенгалина и фуляра – самых тонких шелковых материй той эпохи. Благодаря стараниям Ворта, лионские шелковые мануфактуры удвоили свое производство и оборот в те годы. Распространению славы его Дома способствовала и пресса. Так, американские издания Harper’s Bazaar и New York Herald Tribune регулярно писали о Доме Ворта, как о самом знаменитом и первоклассном того времени в Париже. У Ворта были тесные связи со всеми королевскими и императорскими дворами Европы. Даже королева Виктория тайком носила платья от Ворта, покупая их через английских модисток. Особенно кутюрье любил одевать русский двор и гордился тем, что создавал модели для трех русских императриц – Марии Александровны, Марии Федоровны и Александры Федоровны. Они, естественно, не приезжали на примерки, но по существующим меркам в ателье был изготовлен манекен, и на нем отмерялись многочисленные заказы императриц и поездом отсылались из Парижа в Петербург в больших дорожных кофрах от Louis Vuitton. В коллекции Государственного Эрмитажа хранятся несколько платьев от Ворта из гардероба Императриц Марии Федоровны и Александры Федоровны. Даже после кончины Чарльза Фредерика Ворта Дом моды, руководимый в начале ХХ столетия его двумя сыновьями, продолжал обшивать русских клиенток. У них одевались княгиня Ольга Валериановна Палей, княгиня Мария Щербатова, урожденная Строганова, и многие другие. В своих воспоминаниях «Одевая эпоху», изданных в этой же серии издательством «Этерна», Поль Пуаре пишет об одной из самых богатых клиенток Ворта – княгине Барятинской, перед появлением которой трепетал весь Дом!

В книге воспоминаний Жана Филиппа Ворта, изданной в Париже в конце 1920-х годов, много места уделено маскарадным костюмам, детально описываются характеры клиенток, количество заказов. Начиная с 1897 года, идя в ногу со временем, Дом стал принимать заказы по телефону и по почте.

Именно в этом году открылся филиал Дома Ворта в Лондоне, который в 1902 году перерос в самостоятельный Дом моды по адресу New Burlington street, дом 4. Репутация Жана Филиппа была настолько безупречной, что он стал первым президентом парижского Синдиката Высокой моды и получил в 1901 году Орден Почетного Легиона за участие Дома Ворта во Всемирной выставке в Париже. Оборот Дома в эти годы был очень значительным: производилось несколько десятков тысяч изделий в год с товарооборотом в пять миллионов франков, в то время как основной капитал Дома Ворта составлял пятьсот миллионов золотых франков!

Начиная с 1910-х годов, Жан Филипп привлек на работу своих племянников – Жака и Жан-Шарля. Дом моды Ворта был на пике популярности до Первой мировой войны. В моей личной коллекции есть несколько платьев от Ворта в стиле модерн из гардероба графини Строгановой и других изысканных женщин. Их отличают тонкая работа с бисером и стеклярусом, сложный крой. В эпоху Первой мировой войны Дом Ворта даже открыл филиал в Нью-Йорке и неплохо продавал там бальные платья. Но в 1920-е годы заметно возросла конкуренция с другими Домами моды – Поля Пуаре, Жанны Ланвен, Мадлен Вионне, Габриель Шанель, Жана Пату, Люсьена Лелонга и других корифеев Высокой парижской моды. Но все же платья от Ворта постоянно публиковались на страницах лучших модных журналов. Именно тогда в Дом моды Ворта пришли известные русские манекенщицы – сестры Гобиевы; Кира Середа, урожденная баронесса фон Медем; Женя Горленко, в замужестве виконтесса де Кастекс; и другие русские красавицы из среды русской эмиграции.

Великая депрессия подкосила бизнес многих старых домов моды Парижа. Дом Ворта не стал исключением. Финансовые трудности заставили руководство продать здание на рю де ла Пэ. В 1937 году Дом переехал по другому адресу – rue du Faubourg Saint Honore, дом 120. Модели Дома, выполненные в 1930 – 1940-е годы, были все также элегантны.

Моделисткой у Ворта стала Элизабет Шамкоммюналь, владевшая в начале 1930-х небольшим модным Домом в Париже. Но качество работы все же изменилось: уровень шитья, обработка швов, подкладки, да и сам гриф Worth видоизменился – стал меньше размером, но под ним все еще писали карандашом на ленточке-больдюке порядковый номер модели от-кутюр.

В моей коллекции есть около дюжины интересных платьев от Ворта разных периодов, но поздние творения Дома скорее подражают глобальной моде, чем диктуют ее. Для привлечения других, менее обеспеченных или разорившихся во время кризиса клиентов, Дом Ворта начинает выпускать фирменные сумочки, духи, пудру и помаду. Косметические средства от Worth стали теперь предметом активного собирательства среди коллекционеров парфюмерии. Самыми знаменитыми их духами, выпускавшихся до 1980-х годов, были безусловно «Je reviens» («Я вернусь»), любимые духи русской прима-балерины и бродвейской звезды Галины Пановой-Рагозиной.

Журналы 1920 – 1930-х годов изобилуют рекламными страницами этого знаменитого Дому моды. Многие из этих редких реклам мы публикуем в нашем издании.

В послевоенное время стал необыкновенно популярен стиль Нью Лук, явившийся в свою очередь поздним эхом вортовских кринолинов сто лет спустя. Не имея четкой художественной концепции, Дом Ворта угасал. После войны руководством Дома занимались еще одни наследники – Роже и Морис. В 1952 году Дом Ворта был объявлен банкротом и в 1954-м куплен одним из его старых конкурентов – Домом Пакен, основанным в 1891 году и сам дышавший на ладан.

Сохранилось немало вечерних и коктейльных платьев из атласа и тюля в стиле Нью Лук работы Дома Ворта с пометкой «Лондон». Дом Ворта был окончательно закрыт в 1956 году, но в Англии под этим грифом стали выпускаться мужские галстуки, рубашки, лосьоны для бритья и даже туалетное мыло. Новое английское руководство приобрело и все старинные архивы этого прославленного Дома, первого Дома Высокой моды в истории, и передала большую их часть в музей Виктории и Альберта. Правнуки Ворта по-прежнему живут в Париже и тоже владеют небольшим семейным архивом. Я впервые познакомился с этим раритетным изданием в 1989 году в Шотландии, в Школе Искусств имени Макинтоша в Глазго, где в те годы преподавал историю моды на английском языке. Мне, как преподавателю, была доступна библиотека, и книга Ворта произвела на меня просто неизгладимое впечатление. Я мечтал издать ее на русском языке на Родине, лишенной долгое время такой литературы. Как были бы рады отечественные историки моды, которых, благодаря нашей серии книг, становится все больше! Как бы возрадовались музейные работники, коллекционеры, блогеры из мира моды, журналисты! И вот, свершилось! Я воображаю, сколько курсовых работ и диссертаций будет написано по этой книге, сколько лекций прочитано и сколько телефильмов будет снято! Прекрасно, что благодаря книгам, выставкам, телепрограммам, журнальным публикациям история моды стала невероятно популярна и востребована. И Дом Ворта будет вновь в центре этого интереса.

Я хочу поблагодарить издательство «Этерна» и его главного редактора Нину Комарову за благородный труд в деле пропаганды истории моды среди русскоязычного населения и пожелать новых успешных и нужных книг!

Александр Васильев,

истории моды, телеведущий,

Москва – Париж, 2013

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

ПРЕДИСЛОВИЕ К ЭЛЕКТРОННОМУ ИЗДАНИЮ

Из книги История проституции автора Блох Иван

ПРЕДИСЛОВИЕ К ЭЛЕКТРОННОМУ ИЗДАНИЮ Книга эта – одна из самых интересных, которые мне доводилось читать. Перед нашими глазами проходит не просто история проституции, нет: мы видим историю взаимоотношений полов во всём её историческом многообразии. Подобных книг мне


Предисловие к русскому переводу

Из книги Истина мифа автора Хюбнер Курт

Предисловие к русскому переводу Я рад тому, что с переводом данной книги русскому читателю становится доступна работа, на предмет которой было чуть ли не наложено табу прошлой государственной философией, сформированной исключительно на основе научной картины


ПРЕДИСЛОВИЕ К РУССКОМУ ПЕРЕВОДУ[1]

Из книги Цивилизация средневекового Запада автора Ле Гофф Жак

ПРЕДИСЛОВИЕ К РУССКОМУ ПЕРЕВОДУ[1] Я горд и счастлив, что мою книгу «Цивилизация средневекового Запада» прочтет русский читатель. Я горячо благодарю переводчиков и коллег, помощь которых сделала возможной публикацию книги, и в первую очередь профессоров Юрия


Глава 0 Введение к русскому изданию

Из книги Транспорт в городах, удобных для жизни автора Вучик Вукан Р.

Глава 0 Введение к русскому изданию Городской транспорт в России: проблемы, причины их возникновения и пути разрешения Условия дорожного движения и пассажирских перевозок, наблюдаемые сегодня в большинстве городов России, можно считать неудовлетворительными. Есть


ПРЕДИСЛОВИЕ К РУССКОМУ ИЗДАНИЮ

Из книги Кто убил классическую музыку? автора Лебрехт Норман

ПРЕДИСЛОВИЕ К РУССКОМУ ИЗДАНИЮ Перед нами книга, появление которой произвело в свое время впечатление разорвавшейся бомбы. Не потому, что в ней были опубликованы какие-то особо сенсационные, тщательно скрываемые сведения о тех или иных знаменитостях ? многие, даже самые


Предисловие к русскому изданию

Из книги Иероглифика автора Нильский Гораполлон

Предисловие к русскому изданию Античный манускрипт «Иероглифика» предположительно написан египетским магом Гораполлоном Нильским в IV веке н. э. Он является антологией примерно двух сотен «иероглифов» (аллегорических эмблем), используемых в надписях гробниц


Предисловие к русскому изданию

Из книги Икона и Топор автора Биллингтон Джеймс Х

Предисловие к русскому изданию За тридцать пять лет, прошедших после первого издания этой книги, Россия сменила политический строй, но собственного лица так и не обрела. В 1991 г., с падением коммунизма и распадом Советского Союза, перед будущим России открылись более