Глава 5. ИСКУССТВО ЖИТЬ В МОСКВЕ

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Глава 5. ИСКУССТВО ЖИТЬ В МОСКВЕ

Мой самолет приземляется в московском аэропорту Шереметьево. Теперь самое главное — успеть первой.

В узком проходе к паспортному контролю я несусь, лавируя между финскими бизнесменами. Толкнула одного, другого; мне вслед отпускают нелестные замечания. Но я не обращаю на них внимания, потому что спешу.

Я бегу вниз по лестнице к паспортному контролю, который в это время частенько бывает пустым — предположим, я бежала достаточно резво. Сейчас приземлится китайский самолет. Теперь значение имеет только одно: успеть на контроль до китайцев. Иначе в очереди можно стоять часами, потому что стражи российских границ, как и их коллеги во всех аэропортах мира, с особой тщательностью изучают документы людей с узкими глазами и смуглой кожей.

Только в России это занимает как минимум вдвое больше времени. Когда выстраивается очередь, служащие паспортного контроля даже не пытаются работать быстрее или позвать на подмогу коллег. Пускай люди постоят. Подумаешь, очередь!

Вообще жить в Москве означает одно: предвидеть проблемы и избегать их. Это умение очень важно, например, когда едешь на метро в час пик. Московское метро рассчитано на несколько миллионов человек, но отнюдь не на пятнадцать миллионов — столько живет в Москве сейчас. Проходы слишком узкие. Когда прибывают два поезда одновременно и сотни людей с обоих перронов устремляются вперед, результатом может быть только дикая давка.

Поэтому я научилась бегать — и бегать быстро. Если я вижу, что одновременно с моим поездом подходит другой, я со всех ног мчусь к эскалаторам, пока толпа не сдавила меня. Это если предположить, что я в битком набитом вагоне заранее протолкалась к дверям, чтобы выскочить, как только они откроются.

Здесь надо все время быть начеку, иначе так и будешь плестись позади всех. Никому ничего не дается просто так, ни на работе, ни на улицах, ибо этот город, говоря словами старого советского фильма, слезам не верит. Москва — город бессердечный и в высшей степени несентиментальный; люди здесь борются за выживание и озабочены одним: заработать деньги. «Деньги, деньги, деньги», — отстукивают высокие каблучки по асфальту Тверской или начищенные до лакированного блеска ботинки по Большой Якиманке.

Все ужасно спешат. Жители Нью-Йорка нервно курят в сторонке, если надо обогнать толпу или протолкаться в начало очереди. Чему здесь необходимо научиться первым делом, так это орудовать локтями. Иначе окажешься в конце очереди — да так там и останешься.

Как раз для Москвы в этом нет ничего особенного: русское общество принадлежит тем, кто не боится быть нахрапистым. Я понимаю это, когда в первый раз в жизни принимаю участие в русском телевизионном ток-шоу — программе «Времечко» на третьем канале.

Ведущие программы отказываются сказать мне, что мы будем обсуждать, но я решаю, что речь пойдет о конфликте с Эстонией из-за памятника. Кажется, я угадала; но вот чего я не смогла предвидеть, так это что я к тому же должна буду подробно отчитаться о финской пенсионной системе для ветеранов войны.

Я справляюсь с ситуацией и в общих чертах рассказываю, как функционирует система. К тому же реагировать надо молниеносно: если ты молчишь две секунды, слово передают другому. Я стараюсь изо всех сил, но я принимаю участие в русском ток-шоу в первый раз и русские участники дискуссии с досадной легкостью обгоняют меня (разумеется, никому и в голову не приходит, что стоило бы уважительнее отнестись к иностранцу, для которого русский язык не родной). Главный ораторский прием — говорить всем вместе и просто-напросто перекрикивать собеседника.

Ничего личного. У русских другая культура ведения спора, нежели у нас. Тот, кто стесняется перебивать или говорить вслух одновременно с оратором, просто не получит возможности высказаться.

Одна из самых известных полемических программ называется «Воскресный вечер», ведет ее известный журналист Владимир Соловьев.[2] Обычно он ставит двух-трех политических противников каждого за свой столик и стравливает их друг с другом, словно филиппинских бойцовских петухов. Когда в программе принимает участие популист, спикер Думы Владимир Жириновский — это праздник. Ему нет равных во владении русской техникой ведения спора, он способен произносить монолог несколько минут не переводя дыхания, при этом тон все время повышается, и под конец оратор буквально кричит.

Сам Соловьев с видимым удовольствием прерывает гостей, время от времени читает короткие лекции, иллюстрируя таким образом свой взгляд на проблему. Мне совершенно непонятно, зачем ведущему отнимать время у приглашенных на передачу гостей и рассуждать на темы, в которых гости — эксперты. Мне непонятно, потому что я — ограниченная финка. Ведь гости всегда могут сами перебить Соловьева!

Главное — говорить, не дожидаясь, пока собеседник уступит тебе слово. В России того, кто хранит молчание, не считают загадочным или философом. Он просто считается человеком со странностями. На человека с финскими представлениями — открывать рот, только если тебе действительно есть что сказать, — просто не обращают внимания.

Это я очень хорошо осознала еще до своего дебюта на русском телевидении, поэтому во время передачи стараюсь изо всех сил. Понятное дело, я не специалист ни в том, что касается финской пенсионной системы, ни в вопросах памятников героям, ну и что? Я выкладываюсь по полной. И хотя меня прерывают и перебивают, я недурно справляюсь — через несколько недель мне звонят и снова приглашают во «Времечко». Это один из пережитых в России моментов, которыми я горжусь больше всего.

Чему еще надо научиться в Москве, так это искусству стоять в очереди. Очереди буквально везде, и, если не хочешь провести в них большую часть свободного времени, надо понять, по каким законам они функционируют.

Конечно, проще всего устраивать дела, например, через бюро путешествий или с помощью других посредников, которые берут плату за то, что будут стоять в очереди вместо тебя. Я обычно заказываю билеты на поезд через турагентство. Это немного дороже, но я плачу за удобство — билеты доставляют прямо ко мне домой. Так же можно покупать и билеты в театр, хотя обычно в этом нет нужды — в Москве полно киосков под названием «Театральная касса». Благодаря этой прекрасной системе можно в любом месте города узнать, какие сейчас идут спектакли и цирковые представления, часто — от очень знающих киоскерш. А заодно купить билет. Невероятно удобно. Естественно, такая система работает только в стране вроде России, где интерес к культуре столь велик, что имеет смысл покрыть сетью театральных киосков весь город.

Но бывают исключения, когда в очереди приходится стоять самому. Однажды мне понадобилось зарегистрировать далматина моей тети для международной выставки собак в Москве. Тетя в последний момент решила, что ее собака должна поучаствовать в выставке, и после обеда я отправилась в клуб — в последний день регистрации.

В коридоре клуба было полно народу, люди сидели где попало. В самом конце коридора виднелась закрытая дверь, за которой и происходила регистрация. Очереди мне обнаружить не удалось, но это лишь значило, что люди стоят в очереди на русский манер — то есть просто заняли место. Мое место в очереди было последним.

За сорок минут ожидания дверь открывалась и закрывалась дважды. Я поняла, что опоздаю на прямой радиоэфир, в котором должна была через час принимать участие. Альтернатива — плюнуть на выставку.

И тогда я бесстрашно прошествовала прямо к двери, открыла ее и подошла к тетке, которая сидела за столом и регистрировала собак. Никто не сказал мне ни слова. Бывают ситуации, когда тебя спасает только наглость, но при этом должна твориться полная неразбериха, чтобы твое нахальство осталось незамеченным.

Полезно знать некоторые правила стояния в очереди. Например, на железнодорожных вокзалах принято уходить из очереди минут на десять — пятнадцать и просить тех, кто стоит за тобой, подержать место. Поэтому часто бывает, что очередь, казавшаяся довольно короткой, основательно удлиняется по мере того, как ты приближаешься к окошечку. В таких случаях следует быть бдительной и не допускать, чтобы кто-нибудь втиснулся перед тобой — возле окошечка такое происходит довольно часто. К тому же надо уметь быстро завладеть вниманием дамы в окошке, иначе она выберет кого-нибудь другого.

Если стоишь в очереди к какому-нибудь российскому чиновнику — например, к нотариусу или в налоговую службу — стоит применять точно выверенную смесь смирения и нахальства. И прежде всего остерегитесь понимать просьбу служащего «Подождать пару минут» буквально. Прождать можно сколько угодно, прежде чем чиновница обратит на тебя внимание. У нее есть дела поважнее, например позвонить дочери.

Самым льстивым голосом, на какой я только способна, я смиренно спрашиваю, нельзя ли решить вопрос прямо сейчас; мне ужасно неприятно, но именно сегодня я страшно, страшно спешу, не сделаете ли вы исключение… Наша секретарша утверждает, что такой способ работает только потому, что я иностранка и говорю по-русски с акцентом. Как бы там ни было, но угодливое поведение часто приносит свои плоды, и дело, на которое другие потратят час, удается решить за пятнадцать минут.

Живя в Москве, необходимо быть предусмотрительным. Если собираешься пройтись по городу, следует запастись мелкими купюрами. У таксистов, киоскеров и барменов практически никогда не бывает сдачи, и их весьма удивляет и раздражает, когда пытаешься расплатиться за небольшую покупку, например, пятисотрублевой (около четырнадцати евро) купюрой. Даже в больших универмагах продавцы частенько вздыхают и закатывают глаза, если не можешь заплатить так, как им удобно.

Банкоматы почти всегда выдают лишь пятисот- и тысячерублевые купюры. Поэтому каждый раз, когда снимаешь деньги, приходится искать способ разменять их.

Единственное место в Москве, где никогда не возникает вопросов по поводу крупных купюр — московское метро. По какой-то причине у кассиров метро сдача бывает всегда без исключения. Поэтому после того, как снимешь деньги, направляешься прямиком в метро.

Еще я часто захожу в большие универмаги. Даже здесь продавцы обычно хотят получить мелкие купюры, но я не обращаю внимания на их тяжкие вздохи и возведенные горе очи, а упорно плачу пятисоткой или купюрой в тысячу рублей. Если они спрашивают, нет ли у меня денег помельче, я вру им в глаза. Мелкие банкноты очень ценны и пригодятся на что-нибудь еще; я не спускаю их в крупных супермаркетах, где все-таки можно получить сдачу, как бы продавцу ни хотелось придержать мелочь.

Все это нужно постоянно иметь в виду, чтобы устроить свой московский быт. Дело не пустяковое — без сотенной или пятисотрублевой бумажки даже такси не поймаешь, потому что большинство так называемых таксистов просто частники, которые подрабатывают извозом. Глупо надеяться, что они станут возить с собой кассу разменных денег.

Отлавливание мелких денег понемногу становится автоматическим — начинаешь делать это, не задумываясь. А потом приезжаешь в отпуск в Хельсинки и вдруг замечаешь, что в этом городе у всех есть сдача. И не нужно думать о том, чтобы удержать мелкие банкноты в своем кошельке. Совершенно неправдоподобно — и почти скучно.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.