29 ноября Умерли Натан Эйдельман (1989) и Виктор Астафьев (2001)

29 ноября

Умерли Натан Эйдельман (1989) и Виктор Астафьев (2001)

ОДНА НОЧЬ

Нечто глубоко символическое видится мне в том, что Виктор Астафьев и Натан Эйдельман умерли в один день — 29 ноября, хоть и с разницей в двенадцать лет. Эйдельман — в 1989 году, не дожив до конца горбачевской эпохи; Астафьев — в 2001-м, пережив ельцинскую и застав путинскую.

Астафьева и Эйдельмана — кажется, почти не пересекавшихся лично, — свел один малоприятный контекст: в 1986 году они вступили в переписку, ходившую по Москве во множестве копий, а в 1990 году опубликованную в шестом номере «Даугавы». Поводом к обмену инвективами послужили два астафьевских текста — «Печальный детектив», где филфак местного пединститута состоял из «десятка местных еврейчат», и пресловутая «Ловля пескарей в Грузии», вызвавшая раскол на Восьмом съезде писателей СССР, уход грузинской делегации, извинения Гавриила Троепольского (Астафьев его извиняться не уполномочивал) и горячий восторг почвенной части Союза. Эйдельман указывал Астафьеву и на то, что Гога Герцев из «Царь-рыбы» — подозрительно нерусский, то ли из еврейчат, то ли из кавказцев, а главной ошибкой писателя историк считал то, что в бедах русского народа Астафьев прежде всего винит горожан, туристов, а также инородцев.

Ответ Астафьева в самом деле состоял из чрезвычайно сильных выражений — в короткой ответной записке Эйдельман признал, что «говорить не о чем». Переписку анализировали многие, подробней других — Константин Азадовский, чья статья «Переписка из двух углов империи» не только обвиняет Астафьева в антисемитизме и ксенофобии (думаю, не совсем справедливо), но и во многом оправдывает его. Мне почему-то кажется, что в дальнейшем споре они бы избавились от непримиримости, а там, гладишь, познакомились бы, выпили водки и признали обоюдную правоту (и неправоту) во многом; но в середине восьмидесятых люди многого не знали. Можно спорить о том, имел ли Эйдельман моральное право предавать переписку гласности и распространять в копиях (думаю, это было излишне, потому что обоим ничего, кроме неприятностей, не принесло). Антисемитизм и грузинофобия плохи в любом случае. В наши задачи не входит сейчас лишний раз прикасаться к «каленому клину», как назвал Солженицын русско-еврейскую проблему. На наших глазах в такой же каленый клин превращается проблема русско-грузинская, а русско-кавказская стала им давно. Заметим лишь, что в «Ловле пескарей» Астафьев высказал немало верного, продиктованного не столько ксенофобией, сколько оскорбленной любовью, и даже в Грузии многие нашли в себе мужество с ним согласиться. Реальная республика все больше расходилась с той обаятельно-застольной, романтически-раздолбайской Грузией, которую, по сути, выдумали Думбадзе и Габриадзе, Иоселиани и Данелия, Квирикадзе и Джорджадзе. Под этой оболочкой зрела катастрофа, национальный характер выхолащивался, земля поэтов, крестьян и чудаковатых аристократов на глазах превращалась в землю чванливых торгашей, и о причинах этого перерождения Астафьев написал раньше и честней многих — не для того, чтобы Грузию оскорбить, а для того, чтобы спасти; в конце концов, в том же «Печальном детективе» и последующей его публицистике о русских сказано куда больше страшных слов, да и с почвенниками Астафьев скоро поссорился. Нас занимает сейчас не национальный вопрос, поскольку снят оказался и он. Эйдельмана и Астафьева объединяет сейчас нечто гораздо большее — и более страшное, — нежели то, что разъединяло. Оба умерли, и оба — в предпоследний день осени, в преддверии долгой и пустынной зимы. Исчезла страна, в которой они родились и работали. Обоих посмертно чтут, но мало читают. Покажите мне сегодня людей, особенно из тех, кому до сорока, в чей регулярный читательский обиход входили бы «Большой Жанно», «Царь-рыба», «Последний летописец» или «Печальный детектив». «Всех ожидает одна ночь», — писал в конце девяностых М. Шишкин; эта «одна ночь» и объединила сегодня всех, кто спорил в семидесятые, беря сторону Сахарова или Солженицына, Амальрика или Шафаревича. И даже тех, кто делился в восьмидесятые на астафьевцев и эйдельманцев. Ночью красок нет, все кошки серы. И страх, что на свету противоречия всплывут опять, становится главным аргументом тех, кому ночь жизненно необходима — ведь в темноте удобнее воровать, душить подушкой, в темноте не так заметно убожество и вообще все одинаковы, а это ли не стабильность.

Так называемая перестройка была торпедирована, погублена национальным вопросом. Попытка усовершенствовать, реформировать и очеловечить сложную систему была убита самым архаичным и примитивным, а именно «голосом крови». Перестройка свелась к распаду СССР, разрыву культурных связей и уничтожению единственно ценного, что в этой империи было — ее наднациональной, сильной и талантливой интеллигенции, ее могучей и разветвленной культуры. Обращение к национальной проблематике, к выяснению, кто каких кровей, кто прав, а кто виноват, — как раз и есть признак распада и деградации; свобода принесла не развитие, не новые возможности, а радикальное упрощение, возврат к имманентным данностям, выпустила наружу духов земли и огня, развязала споры о базисе, а не о надстройке. Эти пресловутые марксистские понятия не так глупы, если понимать под «базисом» не социальные отношения, а те самые изначальные данности: пол, возраст, нацию, место рождения, происхождение. Человек осуществляется только в той степени, в какой поднимается над ними и делает сам себя. Во второй половине восьмидесятых это было забыто, и самая умозрительная из стран превратилась в одну из самых примитивных, распродающую недра, неспособную предложить миру ничего другого. Дискуссия между почвенниками и западниками выродилась в дискуссию между русскими и евреями, а потом и в примитивный лай с обеих сторон. А там рухнула и вся советская культура, оставив нам «Comedy Club», и сегодня Эйдельман и Астафьев волей-неволей опять оказались в одной лодке. Как заметил однажды Михаил Швыдкой, национальные противоречия в России всегда снимались под общим имперским гнетом — научиться бы договариваться без него!

Сегодняшний гнет — не столько имперский, сколько энтропийный: смерть, пожалуй, будет пототалитарнее всякого тоталитаризма. Диктатура посредственностей, осуществляемая решительно на всех уровнях, в самом деле сняла национальный вопрос. Больше того, в требованиях соблюдения элементарной законности, в протестах против необоснованных запретов и подтасовок, в борьбе с официозным враньем и целенаправленным оглуплением страны сегодня едины западник и славянофил, националист и интернационалист, а письмо в защиту Лимонова подписывают Иртеньев и Проханов, куда уж дальше. Обращение к национальному вопросу — признак торжествующей простоты, но есть простота и покруче: и русский, и еврей, и грузин едины в том, что дышать надо воздухом. Так что снять нацвопрос может не только имперская сложность, но и постимперская убийственная простота, для которой что Эйдельман, что Астафьев — одинаково тьфу.

Государство нам, конечно, отвечает, что это объединение губительно, что скинхеды только и хотят обрушить государство, чтобы уже безнаказанно мочить инородцев, что само это государство, сколь бы лживо и гнило оно ни было, — наша последняя защита. Но, положа руку на сердце, признаем, что и национальной вражды не было бы, если бы это самое государство не создавало для нее все предпосылки, не отнимало у людей возможность созидательной работы, которая всегда сплачивает, не лишало их будущего… В словах о том, что царское правительство наталкивало русских на евреев, чтобы взоры их не обратились на другого, более могущественного врага, — больше правды, чем в пресловутой мольбе Гершензона «благословить штыки»: эти «штыки» охраняют нас от того, что сами же и разжигают. Эйдельман бы подтвердил, он историю знал.

И думается мне, что в конце концов Эйдельман с Астафьевым договорились бы. Как договорились сегодня, например, непримиримые в конце восьмидесятых Каспаров с Карповым. Они ведь оба — что Натан Яковлевич, что Виктор Петрович — были умные и честные. Это, как мы знаем, объединяет сильней всего.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

ЗАПИСЬ БЕСЕДЫ 14.10.2001

Из книги Геопанорама русской культуры: Провинция и ее локальные тексты автора Белоусов А Ф

ЗАПИСЬ БЕСЕДЫ 14.10.2001 Мама была из села Бикбарда, между прочим, это село татарское, кажется. Потому что мама знала некоторые блюда татарские. А вообще, она русская была, Варвара Терентьевна. А папа ведь тоже был из Бикбарды, видимо, потому что он делал ей предложение там, в


Виктор Петрович Астафьев

Из книги Вера в горниле Сомнений. Православие и русская литература в XVII-XX вв. автора Дунаев Михаил Михайлович


НАТАН

Из книги Книга лидера в афоризмах автора Кондрашов Анатолий Павлович

НАТАН Джордж Джин Натан (1882–1958) – американский театральный критик и издатель.Ш Настоящего комика можно узнать по следующему признаку: хочется ли вам смеяться над ним еще до того, как он открыл рот.Ш Ни один человек не способен ясно мыслить, когда у него сжаты кулаки.Ш


Глава 40 Давид и Натан

Из книги Еврейский мир автора Телушкин Джозеф

Глава 40 Давид и Натан «Ты — тот человек!.. / Ата гаиш!..». (Шмуэль II, 12) Предлог, под которым пророк Натан добился аудиенции у царя, был незначительным — посоветоваться по поводу такого происшествия. В одном городе были два человека: один богатый, а другой бедный. У богатого


Глава 232 Узники совести. Анатолий (Натан) Щаранский

Из книги Календарь. Разговоры о главном автора Быков Дмитрий Львович

Глава 232 Узники совести. Анатолий (Натан) Щаранский С конца 1960-х и до конца 1980-х гг. сотни советских евреев находились в СССР в заключении по обвинению в самых различных преступлениях, тогда как единственным действительным «преступлением» было желание жить в Израиле. Хотя


ДАЛИ САЛЬВАДОР (род. 11.05.1904 г. – ум. 23.01.1989 г.)

Из книги История русской литературы второй половины XX века. Том II. 1953–1993. В авторской редакции автора Петелин Виктор Васильевич

ДАЛИ САЛЬВАДОР (род. 11.05.1904 г. – ум. 23.01.1989 г.) Полное имя – Сальвадор Фелипе Хасинто Дали. Выдающийся испанский художник, график и скульптор, один из крупнейших представителей сюрреализма. Обладатель высшей награды Испании – Креста Карла III. Автор книги «Тайная жизнь


2001

Из книги Чёрная кошка автора Говорухин Станислав Сергеевич


«Брызги шампанского». 1989

Из книги Два лица Востока [Впечатления и размышления от одиннадцати лет работы в Китае и семи лет в Японии] автора Овчинников Всеволод Владимирович


Тяньаньмэнь 1989

Из книги Серебряный век. Портретная галерея культурных героев рубежа XIX–XX веков. Том 1. А-И автора Фокин Павел Евгеньевич


АЛЬТМАН Натан Исаевич

Из книги Законы успеха автора Кондрашов Анатолий Павлович

АЛЬТМАН Натан Исаевич 10(22).12.1889 – 12.12.1970Живописец, график. Участник выставок объединений «Мир искусства», «Бубновый валет». Один из основателей «Еврейского общества поощрения художеств». Графические циклы «Еврейская графика» (1914), «Картинки Натана Альтмана» (1914–1916).


ГОФМАН Виктор (Виктор-Бальтазар-Эмиль) Викторович

Из книги Когда рыбы встречают птиц. Люди, книги, кино автора Чанцев Александр Владимирович

ГОФМАН Виктор (Виктор-Бальтазар-Эмиль) Викторович 14(26).5.1884 – 31.7(13.8).1911Поэт, прозаик, критик, переводчик. Публикации в журналах и газетах «Детское чтение», «Русский листок», «Век», «Свободный труд», «Москвич», «Раннее утро», «Вечерняя заря», «Дело и отдых», «Слово», «Солнце


Натан

Из книги автора

Натан Джордж Джин Натан (1882–1958) – американский театральный критик и издатель. • Настоящего комика можно узнать по следующему признаку: хочется ли вам смеяться над ним еще до того, как он открыл рот. • Ни один человек не способен ясно мыслить, когда у него сжаты