Хуан Феликс Санчес

Хуан Феликс Санчес

В окрашенном бараке, куда мы зашли выпить кофе, кипят в котле черные бобы, и я спрашиваю себя, в каком из фильмов Серджо Леоне[240] я очутился. Мы поднимаемся в Парамо, область в Андах, что высится над венесуэльским штатом Мерида. Сперва — густая растительность, частью альпийская, частью тропическая; выше — большие озера среди осыпей и поросли мягкой, мясистой травы, по форме и на ощупь напоминающей кроличьи уши. Чуть-чуть посвежело: мы всего-то на высоте Монблана…

Спускаемся к высоте в три тысячи метров, в зеленую-зеленую долину, где стоит каменная церквушка. На первый взгляд она мне напоминает приходские церкви в романском стиле, каких много между Перпиньяном и каталонской границей, но силуэт более прихотлив, а при ближайшем рассмотрении некоторые причуды в отделке заставляют вспомнить Гауди. Церковь скошенная, извилистых очертаний, в небольшом нефе красуется зооморфная мебель, сделанная из больших и малых стволов, которым природа уже придала ту или иную форму. Алтарь, похоже, сотворен в стиле, который весьма условно называется art na?f, но даже если автор его и примитивист, технические решения весьма изысканны.

Хуан Феликс Санчес родился среди крестьян одной из этих андских деревушек в 1900 году. Начальная школа, потом работа в поле. Еще мальчишкой он изобретает для односельчан водяную мельницу; у него нет никаких технических познаний, он никогда не видел чертежей ренессансных инженеров, он просто использует то, что находится под рукой. С другой стороны, он точно так же не имеет ни малейшего понятия о романском или палеоготическом искусстве. В молодости он съездил в Маракаибо и Каракас, и все. Как человека умного, его избирают в органы местного управления; в Сан-Рафаэле он изобретает турбину для маленькой гидроэлектростанции. Берет в жены Эпифанию Хиль. Потом, ближе к сорока годам, охваченный мистическим порывом, бросает все и уходит в горы, где живет малым, где начинает придумывать ткани и статуи, строить церкви, целую Голгофу деревянных скульптур, взбирающихся по откосам, Распятие, Гроб Господень. В церкви Тисуре — алтарь с раскрашенным рождественским вертепом, ниша, где стоит деревянный образ местного святого (в котелке и синем костюме), а наверху — внушающее трепет Всевидящее Око, в которое вставлена автомобильная фара. Но Хуан Феликс Санчес — не ремесленник, не художник и не bricoleur[241], который по воскресным дням занимается разными поделками: он горный отшельник, визионер. Свои самые значительные произведения он начинает в шестьдесят лет, Гроб Господень — в восемьдесят.

В какой-то момент городские критики, фольклористы, философы открывают его. Его произведения выставляют в музеях, хотя прекрасно знают, что, извлекая эти работы из их среды, их низводят до уровня тотемов, любопытных образцов первобытной культуры. Им не удается найти определение этому природному гению, они отдают себе отчет в том, что эта духовность выходит за рамки эстетических и этнологических категорий. Посетители ему портят жизнь. Хуан Феликс Санчес становится целью разных ученых паломничеств, социологи осаждают его и наносят грязи в его бедный дом. На его глазах рядом с местом, где он обитает, возводится музей его имени и имени его жены, а при музее библиотека (прекрасная, современная, с компьютерами) для детей. Но он забрался в самую глушь, преследуя мечту, и не желает превращаться в одно из своих творений.

Теперь ему девяносто четыре года. Меня и мою коллегу из университета Мериды проводят в простую, полутемную кухню Эпифании Хиль, которая тоже превратилась уже в монумент: лицо сморщенное, словно у мумии, и поросшее волосами; лохмотья из «Трехгрошовой оперы». Во внутреннем дворике, под охраной сонного пса, Хуан Феликс Санчес дремлет на стуле, прикрыв лицо шляпой; он уже не встает из-за слабости в ногах. Он просыпается; я вижу перед собой индейца с висячими усами, вышедшего опять-таки из фильма Леоне. Он плохо слышит, сначала не узнает гостью, но мало-помалу приходит в чувство. Соглашается показать нам свои тетради, потрепанные, замусоленные, куда он всю жизнь записывал свои мысли и старинные народные поговорки типа «дареному коню в зубы не смотрят»; правда, многие такие речения придумал он сам. Он просит, чтобы и я записал что-нибудь, и я тонко подмечаю, что поспешишь — людей насмешишь и, сколько веревочке ни виться, все равно конец придет. Выслушав перевод, он одобрительно кивает. Потом с участием спрашивает, как Папа, правда ли, что он упал и повредил ногу, и может ли он снова ходить. Я хочу ответить «да», но Эпифания останавливает меня и говорит, что Папа все еще ходит с трудом. «Прямо как я», — улыбается он, утешенный. Эпифания сообщает, что теперь ему лучше поспать. Но, перед тем как распрощаться, он спрашивает, где тетради. Забирает их, прижимает к груди, исподтишка пересчитывает.

Мы снова садимся в машину и возвращаемся к варварству.

1994

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Феликс А. Морлион. Философские основы неореализма в итальянском кино

Из книги Кино Италии. Неореализм автора Богемский Георгий Дмитриевич

Феликс А. Морлион. Философские основы неореализма в итальянском кино Уже в настоящее время можно сказать, что в истории кино послевоенный период (1945—1948 гг. ) ознаменовался решающе важным фактом: рядом с американской, английской, французской школами, продолжающими


Миро (Miro) Хуан (1893–1983)

Из книги Лексикон нонклассики. Художественно-эстетическая культура XX века. автора Коллектив авторов

Миро (Miro) Хуан (1893–1983) Испанский художник, один из крупнейших мастеров XX в., руководствовавшийся в своем творчестве принципами сюрреализма. Детство и юность провел в Барселоне, с 1919 г. жил попеременно то в Париже, то в Испании (Барселона, Пальма де Майорка). С 1907 г.


Ю Хуан

Из книги Мифы и легенды Китая автора Вернер Эдвард

Ю Хуан Обычно его именуют «Нефритовый Государь» или «Верховный Владыка, Нефритовый Государь»: известен он и под именем Ю Хуан Шанди.Историю божества, позже получившего множество почетных титулов и ставшего самым популярным богом даосской и поздней народной мифологии,


Чжэн Хуан

Из книги Путеводитель по картинной галерее Императорского Эрмитажа автора Бенуа Александр Николаевич

Чжэн Хуан Чжэн Хуан считается небесным мандарином, или городским богом. Каждый город – крепость или поселение – обычно был защищен двумя зубчатыми стенами, пространство между которыми заполнялось землей (чжэн), набранной за этими стенами. Снаружи, таким образом,


Коэльо, Алонсо Санчес

Из книги 100 знаменитых художников XIX-XX вв. автора Рудычева Ирина Анатольевна

Коэльо, Алонсо Санчес Превосходный портрет красивой молодой дамы в черном платье, считавшийся без всякого основания изображением Маргариты Пармской и приписываемый Санчесу Коэльо, дает хорошее понятие о характере испанских портретов XVI века. Алонсо Санчес Коэльо.


Майно, Хуан Баутиста дель

Из книги И время и место [Историко-филологический сборник к шестидесятилетию Александра Львовича Осповата] автора Коллектив авторов

Майно, Хуан Баутиста дель Вероятно, одной из первых по времени испанских картин караваджиевского характера в Эрмитаже является “Поклонение пастухов” доминиканца Майно (1569 — 1649), подписанная F (Fray — брат) Ju (Juan) BA (Bautista). Хуан Баутиста Дель Майно. Поклонение пастухов. Холст,


Серрезо, Матео Торрес,матиас де Ириарте, Игнасио Де Эспиноса, Хуан де

Из книги автора

Серрезо, Матео Торрес,матиас де Ириарте, Игнасио Де Эспиноса, Хуан де Лучше всего посчастливилось у нас Серезо (1635 — 1675), представленному картиной “Св. Мария Египетская” (“Мария Египетская в пустыне”. В наст. время автором считается Хосе Клаудио Антолинес.), напоминающей


МИРО ХОАН (ХУАН) (род. 20.04.1893 г. – ум. 25.12.1983 г.)

Из книги автора

МИРО ХОАН (ХУАН) (род. 20.04.1893 г. – ум. 25.12.1983 г.) Выдающийся испанский живописец, график и скульптор. Лауреат премии на бъеннале графики в Венеции (1954 г.); Большой международной премии фонда Гуггенхейма (1958 г.) и премии Карнеги за живопись (1967 г.). Автор сборника стихотворений