РЕЧКА СМЕРТИ

РЕЧКА СМЕРТИ

Семьдесят пять атеистических лет христианству в России повредили больше, чем мусульманству. Но все же ссылки на волю Аллаха слышны не часто — обычно как междометие, как у нас «Боже мой». Другое дело — исламский строй души, подлинный, взлелеянный в генетической памяти фатализм. Его-то, в отличие от воинских подразделений, не победить — потому что не понять. Он уведет в горы из какого угодно Сиэтла и заставит жить таясь, голодая, коченея и уныло, как на привычную работу, спускаясь в долину, чтобы заниматься там скучным, но предписанным свыше делом войны.

Многое было чуждо и непонятно, я обращал к себе слова персонажа из культового фильма: «Восток — дело тонкое, Петруха!» Еще твердил двустишие, подтверждение которому видел вокруг ежедневно:

Судьбе, как турок иль татарин.

За все я ровно благодарен.

Это из едва ли не лучшего стихотворения Лермонтова» — «Валерик», который теперь звучит по-иному. О современной тактике войны:

… Подходим ближе.

Пустили несколько гранат;

Еще подвинулись; молчат;

Но вот над бревнами завала

Ружье как будто заблистало.

Об ожесточении сегодняшних боев:

Бой длился. Резались жестоко,

Как звери, молча, с грудью грудь…

О превращении войны в народную:

Нам был обещан бой жестокий.

Из гор Ичкерии далекой

Уже в Чечню на братний зов

Толпы стекались удальцов.

Сделаем поправки на время: с гор то спускаются, то снова уходят в горы. Шамиль через восемнадцать лет после смерти Лермонтова сдался князю Барятинскому, пожил на покое в Калуге и умер в Медине, закончилась Кавказская война, а через сто тридцать лет началась Чеченская. В тех же местах, с теми же именами:

Раз — это было под Гихами…

Гихи всю войну прошли расколотыми надвое: половина за Дудаева, половина — за оппозицию. Вот соседний с Гихами Валерик — дудаевский. В Валерике было мирно. Кое-кто бродил с автоматом на плече, но на это перестаешь обращать внимание, как на канонаду. У моста раскинулся маленький базар с ворохами похожей на крупную солому черемши, которую можно, оказывается, не мариновать, а просто отварить и потом жарить в масле. Я купил вкусный хлеб местной выпечки и ломкий круг домашнего сыра. Коровьи туши свисали на продажу с ворот — типично чеченских: железных, цвета морской волны с белым гнутым орнаментом поверху, с излюбленной народом олимпийской символикой 1980 года. На мосту у мечети толклись старики в барашковых шапках, драповых пальто, неизменных галошах с толстыми шерстяными носками. Под мостом дети с разбега прыгали через речку — ту самую:

Как месту этому названье?

Он отвечал мне: «Валерик,

А перевесть на ваш язык,

Так будет речка смерти.»

У этой речки столкнулись два мироощущения русского поэта. Привычное и приобретенное или, точнее, — то, которое он стал осознавать здесь. В одном стихотворении разные строки словно написали разные люди. Один — знакомый, прежний:

Я думал: «Жалкий человек.

Чего он хочет!., небо ясно,

Под небом места много всем,

Но беспрестанно и напрасно

Один враждует он — зачем?»

И тут же — другой, уже начавший погружаться в тягучий восточный соблазн:

Не все ль одно. Я жизнь постиг;

Судьбе, как турок иль татарин,

За все я ровно благодарен;

У Бога счастья не прошу

И молча зло переношу.

Худосочный грязный Валерик выходит из плоских грязевых берегов, наполняясь живыми и мертвыми людьми — встреченными в Чечне, о которой помнишь, что она юг, но это восток. Магомет Яхиев в своем обреченном доме, контрастно белые лица девочек в дверях погреба, первокурсник Хасаханов с подвязанной челюстью у дороги, Муса с его «гуманитарной помошью», женщина под простыней на носилках в Шали, старики в Аргуне у огненного языка, увозимый в горы младенец Мансур года рождения 1995-го.

Зато видал я представленья,

Каких у вас на сцене нет.

Чувствую, как меня коробит «зато», и думаю, что всегда считал всякий опыт бесценным, но теперь сомневаюсь. Наверное, я мог бы обойтись в жизни представлениями на сцене. Мы ехали по полю в объезд, потому что дорога простреливалась; только что потеплело, грязь подсохла, но воронки ведь не заросли, и когда в очередной раз тряхнуло, вдруг вспомнил, что у меня дома в Нью-Йорке билеты в «Метрополитен-оперу», на «Пеллеаса и Мелизанду». Вполне чеченские имена, подумал я, тут же забыв, что на свете может быть Нью-Йорк.

Как месту этому названье?

Он отвечал мне: «Валерик…»

Все точно у Лермонтова, кроме одного. В названии реки и села ударение приходится не на последний, а на второй слог. У чеченской речки смерти ласковое русское имя — Валерик.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

ОРФОЭПИЯ СМЕРТИ

Из книги Миры и столкновенья Осипа Мандельштама автора Амелин Григорий

ОРФОЭПИЯ СМЕРТИ Кто ты, призрак, гость прекрасный? В. Жуковский. «Таинственный посетитель» А прежде ты был мне добрым братом, мой страшный, мой страстной, мой страстный двойник. Вот раздвинулись бесшумно стены, мы летим над Васильевским Островом, Вот мелькнуло


8. Чёрная речка, дубль два.

Из книги Исторические байки автора Налбандян Карен Эдуардович

8. Чёрная речка, дубль два. О дуэли Николая Гумилёва и Макса Волошина существуют две версии.Первая – героическая, со стрельбой, вторая…Итак, вторая версия. Оскорблённый Гумилёв, пощёчина Волошину – и все едут на Чёрную Речку. Стреляться.История вот-вот собирается


И.А.Ильин О смерти

Из книги О смысле жизни автора Сборник статей по гуманной педагогике


Готические смерти

Из книги Кто такие эмо и готы. Как родителям понять, куда «вляпался» их ребенок автора Кравчек Дина Илларионовна

Готические смерти Да, 38 пунктов смешны до колик, но страх-то у родителей есть. Они же слышали, что готы склонны к самоубийству. Конечно, и такое бывает. Найдется малолетний идиотик, резанет себя по венам, оставит предсмертную записку «Я иду к моему Властелину» или «Готы


Пляска смерти

Из книги Самые невероятные в мире - секс, ритуалы, обычаи автора Талалай Станислав


Ангелы смерти

Из книги Два Петербурга. Мистический путеводитель автора Попов Александр


ОБРАЗЫ СМЕРТИ

Из книги Тибет: сияние пустоты автора Молодцова Елена Николаевна


Процесс смерти

Из книги Энциклопедия славянской культуры, письменности и мифологии автора Кононенко Алексей Анатольевич


Смородина-речка

Из книги Книга Великой Нави: Хаософия и Русское Навославие автора Черкасов Илья Геннадьевич


1. О Жизни и Смерти

Из книги Избранное. Молодая Россия автора Гершензон Михаил Осипович

1. О Жизни и Смерти 1. Не умрёт лишь НЕРОЖДЁННОЕ.2. За пределами Смертей и Рождений, Перевоплощений и их Прекращения — лишь Несмертное.3. Что держишься ты, человек, за то, что рождено на Смерть? Пришла пора радеть о НЕРОЖДЁННОМ!4. А вот другой — стремится к Смерти, в безумии


I. Откровение Смерти

Из книги автора

I. Откровение Смерти Сердце моё, прими Смерть мою! Когда «я» умирает, что остаётся? Чистый ВОСТОРГ БЫТИЯ! I 1. Смерти нет.2. Смертью называют потерю того, что НИКОГДА не было твоим.3. Всё, что ТЫ можешь потерять, не ТВОЁ.4. То, что ты считал когда-то своим, не было таковым на


VI. Таинство Смерти

Из книги автора

VI. Таинство Смерти Не физическая Смерть отверзает Врата Мудрости, но Духовное Прозрение, которое есть СМЕРТЬ при Жизни и одновременно Возрождение в НЕСМЕРТНОМ. 1. Старец-Дитя, это Ты пришёл к Мёртвому?2. Всё меньше слов остаётся, — это значит, Ты приближаешься.3. Когда я


IX. Уединение в Смерти

Из книги автора

IX. Уединение в Смерти Мы не можем «видеть» Истину лишь потому, что не видим и НЕ МОЖЕМ НИЧЕГО ВИДЕТЬ КРОМЕ НЕЁ. 1. В Тебе я искал уединение своё, следуя Путём Рассоздания. В Тебе — по ту сторону всех мОрочных покровов и ложных личин — я нашёл СЕБЯ.2. Памятуя о Тебе непрерывно,