Глава 15. Величайший философ всех времен

Глава 15. Величайший философ всех времен

Кто же?

Думаете, Сократ?

Или Платон?

Быть может, Аристотель

или Спиноза?

Кант?

Гегель?

О-о-о, как они велики!

Каждый из них – целая Вселенная, полная мыслей-звезд.

Но после знакомства с философией Николая Кузанского именно ему безоговорочно отдаю предпочтение перед всеми мыслителями всех времен.

Ибо его концепция мироздания – не только самая современная, но выглядит еще и концепцией мышления человечества будущего.

Его книги вызывают у меня ассоциации с музыкой Баха. Та же глубина и та же устремленность на много тысячелетий вперед, к человеку Нового Ренессанса. То есть к человеку, у которого научное и творческое мышление находятся на равных уровнях. Основная идея мышления Кузанского (1401–1461) в том, что Вселенная познается одновременно строжайшей математической логикой и мистическим незнанием. Даже само название его главной книги “О разумном незнании” (иногда переводится “Об ученом незнании”) уже воспринимается как поэзия. Кузанец (это его латинское имя) был теологом (одним из влиятельнейших епископов Римской католической церкви), математиком, философом и, безусловно, человеком искусства Возрождения. Все сферы его деятельности очень хорошо ощущаются, когда читаешь его книгу. Он искал:

Вечность (как художник),

Бога (как теолог)

и Абсолютный Максимум (как математик).

И все эти три понятия для него, по сути, одно и то же. Как невероятно, скажем, звучит его идея об АБСОЛЮТНОМ МАКСИМУМЕ. Представьте себе рассуждение подобного рода:

Во Вселенной нет такого числа, которое нельзя

было бы увеличить (1+1,10+1,100+1,1000+1,

1000000000000000000000000+1).

Как бы велико оно ни было – его ВСЕГДА можно увеличить.

Но как добиться Абсолютного Максимума, то есть, Вечности?

И что же это такое – Вечность?

И можно ли математически описать Вечность

И вот здесь начинаются чудеса!

“Для того чтобы это сделать, – говорит Николай Кузанский, – необходимо совершить КАЧЕСТВЕННЫЙ СКАЧОК, то есть абстрактно оторваться от максимального числа, в частности, и области чисел вообще, и попасть в такое (опять же абстрактное) измерение, где ни прибавление, ни вычитание не способны что-либо изменить. Ибо Вечность плюс один или минус один, умноженная на два или деленная на два, пребудет Вечностью”. Таким образом, через абстракцию мы добрались до Абсолютного Максимума. Но он же (о, чудо мышления!) – одновременно и Абсолютный Минимум!!!

Понимаете почему?

Да ведь у него все качества Минимума. Ибо Вечность, деленная на два, будет Вечностью. Если половину Вечности разделить на два – будет все равно Вечность. Вечность, деленная бесконечное количество раз пребудет Вечностью!

Таким образом, Вечность (или Абсолютный Максимум) не делится и не умножается. Так же как и Абсолютный Минимум.

(Ведь если минимум можно уменьшить, то это уже не минимум.)

И в конце концов теоретически мы можем оказаться в минимальном из возможных миров, который является одновременно макро– и микромиром. От Абсолютного Максимума, как и Минимума, нельзя ничего отнять, к ним нельзя ничего прибавить. То есть чисто теоретически это сделать можно, но ни Максимум, ни Минимум от этого не изменятся.

Итак, перед нами – идея Бога.

И одновременно современнейшая идея о макрокосме и микрокосме.

И это полностью соответствует идее черных дыр и сингулярности – самых невероятных постэйнштейновских открытий нашего времени.

Но я прошу вас вернуться к тому моменту, где заканчивается земная логика и включается абстракция. Что же это за расстояние между самым великим числом, которое всегда можно увеличить на единицу, и Абсолютным Максимумом?

Что заполняет его?

Кузанец называет пространство между нашим исчислимым миром и Вечностью –

ПУСТОЕ ПРОСТРАНСТВО,

а переход из ограниченного мира в мир без границ –

КАЧЕСТВЕННЫЙ СКАЧОК.

На мой взгляд, здесь гениальный математик и философ вплотную подошел к тому явлению, которое мы называем искусством.

То есть я бы осмелился сформулировать это так:

Великое искусство – это вечное стремление Человечества заполнить пространство между любым возможным на Земле конкретным и управляемым числом и совершенно неуправляемым Абсолютным Максимумом. Человечество в своих духовных, полученных из Вселенских источников, отправлениях всегда стремится постичь тайну этого пространства, ибо раскрытие тайны равносильно обретению Бессмертия. Кузанский пишет о том, что Бог и есть Абсолютный Максимум.

Мы же на нашей Планете обладаем лишь такими величинами, которые можно преобразовывать. Таким образом, искусство – это вечное стремление выйти за пределы исчислимого пространства, приблизиться к истине. Этим же занимается наука, но она ограничена необходимостью прибавлять, отнимать, делить и умножать.

Поэтому (почти) всякое научное открытие – лишь очередная ступень на лестнице познания.

Искусство же – всегда у цели, и мы не можем утверждать, что баховские фуги, написанные триста лет назад – ступень к симфониям Шостаковича. Ибо фуги эти столь же глубоки и сложны для восприятия сегодня, как и тогда.

И в свою очередь, музыка Шостаковича – не сложнее (но и не проще) музыки Баха.

И романы Достоевского не сложнее и не глубже, чем трагедии Шекспира, невзирая на огромную разницу во времени, в которое жили и творили Шекспир и Достоевский. И купол собора Святого Петра в Риме не примитивнее, чем здание оперного театра в Сиднее, несмотря на то, что их создателей разделяет полтысячи лет. Значит, именно в искусстве мы находимся в том измерении, когда плюс или минус не изменяют, не упрощают, не увеличивают, не уменьшают и не усложняют, и где Время не сопутствует диалектическому движению от простого к сложному. Итак, искусство – это не путь от простого к сложному, а единственное в нашем во всем остальном ограниченном мире, что не подвержено общей логике движения, развития, усложнения.

Итак, пространство между сколь угодно большим числом и Абсолютным Максимумом заполняется искусством. Искусство, которое вечно находится вне земной логики развития и отражает многие аспекты земного бытия с позиций Вечности.

Искусство, где вообще перестает действовать земная (бытовая) логика.

Искусство как единственная сфера, приближающая нас к Бессмертию, к тайнам нашего Божественного (Космического) происхождения.

Кстати, здесь же можно понять, почему в иудаизме существует запрет на имя Бога.

По-русски, скажем, иудеи написали бы так:

“Б – Г”

И вот эта черточка между Б и Г – есть пространство между сколь угодно большим числом и Абсолютным Максимумом.

Ведь когда мы пишем “Бог”, то этим берем на себя смелость утверждать, что именно так выглядит Бог на письме, что этими буквами и звуками мы обозначаем конкретное понятие.

Можно понять и ответить на вопрос, почему в исламе существует запрет на изображение Бога. (И более того, запрет на изображение человека, ибо человек есть Образ Божий).

То, что Николай Кузанский – не только великий математик и философ, но и гениальный поэт, можно осознать, внимательно читая его книгу “Об ученом незнании”. Но прежде чем продолжить разговор на эту тему, я хотел бы на мгновение отвлечься – и процитировать замечательное Стихотворение в прозе одного современного поэта:

“ДВИЖЕНИЕ

ЛЮБОВНОЙ

СВЯЗИ

УВЛЕКАЕТ

ВСЕ

ВЕЩИ

К ЕДИНСТВУ,

ЧТОБЫ

ОБРАЗОВАТЬ

ИЗ НИХ

ВСЕХ

ОДНУ-ЕДИНСТВЕННУЮ

ВСЕЛЕННУЮ”.

А теперь читайте дальше, но очень, очень внимательно:

Это – не произведение современного поэта.

Это – один из постулатов книги кардинала Римско-католической церкви Николая Кузанского, написанной им в 1440 году.

И если продолжить чтение его книги, то по мере углубления в нее начинаешь понимать, что и сам Бог для Кузанского – не просто творец-строитель, а ХУДОЖНИК в самом ренессансном смысле этого понятия. Тринадцатая глава второй книги “Об ученом незнании” называется так:

“Изумительное искусство Бога в творении мира и его элементов”.

А вот фрагмент из этой главы:

“Бог пользовался при сотворении мира арифметикой, геометрией, музыкой и астрономией, всеми искусствами (выделение всюду мое. – М.К.), которые мы также применяем, когда исследуем соотношение вещей, элементов и движений.

При помощи арифметики Бог сделал из мира одно целое.

При помощи геометрии Он образовал вещи так, что они стали иметь форму, устойчивость и подвижность в зависимости от своих условий.

При помощи музыки Он придал вещам такие пропорции, чтобы в земле было столько земли, сколько воды в воде, сколько воздуха в воздухе и огня в огне”.

Разве мысль великого философа не звучит здесь как поэзия?

И здесь мне становится совершенно ясно, что заполняет пространство качественного скачка Николая Кузанского между земным, объяснимым и неизъяснимым, Божественным.

Искусство!!!

И когда я читаю эту книгу Кузанского, то отчетливо слышу фуги Себастьяна Баха, вижу перед собой расписанный Микеланджело потолок Сикстинской капеллы в Ватикане, передо мной высветляются грандиозные структуры “Божественной комедии” Данте, во мне звучит поэзия Пушкина и Пастернака.

Я хочу только еще раз отчетливо повторить эту мысль. Расстояние между бесконечными числами и неисчислимостью Кузанский подает сперва как ПУСТОЕ ПРОСТРАНСТВО. Преодолеть это пространство можно только тем, что Кузанский называет КАЧЕСТВЕННЫЙ СКАЧОК. То есть пространство пусто не потому, что там ничего нет, а потому лишь, что оно неведомо нам, неисчислимо, необъяснимо с нашей земной точки зрения. “Пустое пространство” – это образ, рожденный не только математиком, но и поэтом.

Когда же Кузанский говорит о божественных орудиях сотворения мира, то называет таковых три, и в их числе – музыку.

Это значит (следите внимательно за мыслью!), что Бог заполнял то, что Кузанский называет “пустое пространство” музыкой.

Итак, что же получается? Если смотреть на переходное пространство из нашего исчислимого мира вверх, то пространство действительно пустое.

Но если смотреть из Абсолютного Максимума, то есть сверху вниз, то оно заполнено музыкой.

Ибо божественная музыка (или, как ее часто называют, “Музыка сфер”), согласно философу есть – строительный материал, соединяющий неисчислимое (Бесконечность, Бога, Вселенную, Макрокосм – называйте как хотите, в соответствии с убеждениями, верой, кругом представлений) с тем где появляется возможность вычислений (конечно, жизнь человека, планета или песочница, молекула или океан).

И вот здесь-то можно попытаться понять:

1) место искусства на Земле.

Или, по крайней мере, хоть как-то ответить на вопросы:

2) что такое искусство;

3) зачем искусство на Планете, и даже подумать о том;

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Глава IX ИСХОДНОЕ СОБЫТИЕ - ПУТЬ К ПОСТИЖЕНИЮ ВСЕХ СОБЫТИЙ И АТМОСФЕРЫ ПЬЕСЫ

Из книги Событие - основа спектакля автора Поламишев Александр

Глава IX ИСХОДНОЕ СОБЫТИЕ - ПУТЬ К ПОСТИЖЕНИЮ ВСЕХ СОБЫТИЙ И АТМОСФЕРЫ ПЬЕСЫ Возвращаемся к началу пьесы. Скука, тоска бряхимовской жизни. Каждый по-своему ищет выхода из «объятий» этого «темного бряхимовского царства». Гаврило находит удовлетворение в том, что ругает


Глава 27 СИЛЬНЕЕ ВСЕХ БЕД…

Из книги Завет внуку автора Гейченко Семен Степанович

Глава 27 СИЛЬНЕЕ ВСЕХ БЕД… В осенний день 18 октябри 1967 года через Михайловские прошел ураган, какого никогда здесь не бывало. Ураган прошел узким, не шире чем полкилометра, коридором в сторону Прибалтики. Это случилось днем, вскоре после полудня. Вдруг. И продолжалось около


Глава 1. О подражании Христу и о презрении мира и всех его сует

Из книги О подражании Христу автора Кемпийский Фома

Глава 1. О подражании Христу и о презрении мира и всех его сует «Кто последует за Мною, тот не будет ходить во тьме», говорит Господь. Этими словами Христос призывает нас подражать Его жизни и нравам, если мы хотим по истине просветиться и избавиться от всей сердечной


Глава 21. О том, что в Боге покой наш превыше всех благ и даров

Из книги Петербургская Коломна автора Зуев Георгий Иванович

Глава 21. О том, что в Боге покой наш превыше всех благ и даров Превыше всего и во всем, душа моя, да будет всегда в Боге твое успокоение, ибо Он всем святым покой вечный. Даруй мне, сладчайший и более всех возлюбленный Иисус, в Тебе успокоиться превыше всякого создания,


Глава 34. Бог превыше всего и во всем для всех, кто любит Его

Из книги Алхимия автора Рабинович Вадим Львович

Глава 34. Бог превыше всего и во всем для всех, кто любит Его Вот мой Бог и все мое в Нем! Чего мне хотеть более и какого еще желать блаженства? О, желанное и сладкое слово, — но для того оно, кто любит Слово, а не мир, ни того что в мире. Мой Бог и все мое в Нем. Разумеющему


Глава 9. О том, что должны мы себя и все свое принести Богу и молиться за всех

Из книги От Эдо до Токио и обратно. Культура, быт и нравы Японии эпохи Токугава автора Прасол Александр Федорович

Глава 9. О том, что должны мы себя и все свое принести Богу и молиться за всех Господи, все — Твое, как на небесах и так на земле. Желаю себя самого принести Тебе в добровольную жертву и Твоим пребыть во веки. Господи, в простоте сердца своего ныне себя самого предаю Тебе, в


«…И МИЛЕЕ ВСЕХ ГЛАВА – АЛЕКСАНДР ИСЛЕНЬЕВ»

Из книги По закону револьвера. Дикий Запад и его герои автора Стукалин Юрий Викторович

«…И МИЛЕЕ ВСЕХ ГЛАВА – АЛЕКСАНДР ИСЛЕНЬЕВ» Проходя по современной улице Декабристов, обратите внимание на дом № 3. В его облике и сейчас еще различаются черты постройки XVIII века. До первой половины прошлого столетия особняк, в один «апартамент» на подвалах, в восемь окон,


Глава шестая Геракл: величайший из героев

Из книги Рассказы об античном театре автора Венгловский Станислав Антонович

Глава шестая Геракл: величайший из героев Главные действующие лица Амфитрион — Смертный отец Геракла. Алкмена — Мать Геракла. Еврисфей — По его велению Геракл совершил двенадцать подвигов. Геракл — Величайший греческий герой. Ификл — Смертный брат Геракла. Иолай —


Глава 19 Федор Степун: русский философ между двух идеократий

Из книги автора

Глава 19 Федор Степун: русский философ между двух идеократий Наша идеократическая эпоха снова волнуется основной идеей европейской культуры, идеей христианства. То, что мир сейчас не столько входит в Разум христианской Истины, сколько сходит на ней с ума, этого положения


«Философ на сцене»

Из книги автора

«Философ на сцене» Еврипид, последний в троице эллинских драматургов, отстоит от нашего времени ближе всех среди них, отчего и вся жизнь его, вроде бы, должна быть известна нам самым лучшим образом.Но получается далеко не так.Эсхил, отец трагедии, казался современникам