Не спрашивай о чудесах

Не спрашивай о чудесах

В одном из многочисленных вариантов сказки про Василису Прекрасную, Василиса получает в подарок волшебную куклу. Это распространенный мотив: любящая мать, умирая, дарит любимой дочери волшебного помощника — корову, веретенце, колечко. Предмет этот материализует материнское благословение. Кукла выглядит совершенно обычной, но, если покормить ее и рассказать ей о своих горестях, кукла утешит, даст совет, защитит, поможет.

Дальше сюжет развивается стандартно: похоронив жену, Василисин отец горюет сколько положено, да и женится на другой. А мачеха, разумеется, не любит Василису и пытается всячески ее извести. Задает непосильную работу, выдумывает невыполнимые задания. Но всякий раз Василиса с заданиями справляется, потому что ей помогает кукла.

И вот однажды мачеха нарочно гасит в избе весь огонь, а последнюю лучину так пристраивает на сквозняке возле двери, чтобы Василиса, открыв дверь, случайно лучину погасила. По Василисиной вине в доме больше нет огня, и, стало быть, именно Василисе надо идти за огнем к соседям. А ближайшая соседка — Баба-яга, она живет в лесу, ее дом окружен забором из человеческих костей, и про нее известно, что всякого человека, пришедшего к ней, Баба-яга съедает.

Идет Василиса долго. Мимо скачет белый всадник на белом коне, и наступает день. Потом скачет красный всадник на красном коне, и восходит солнце. Потом скачет черный всадник на черном коне, и наступает ночь.

К ночи Василиса достигает избушки на курьих ножках и просит у Бабы-яги огня. В уплату за огонь Баба-яга требует, чтобы Василиса как следует послужила. В первый же день, кроме уборки, стирки и приготовления ужина, Василиса должна еще перебрать по зернышку всю пшеницу в закромах. Но с помощью куколки это Василисе легко. Вечером, увидев, что пшеница перебрана, Баба-яга кричит: «Слуги мои верные, смелите эту пшеницу в муку!» Являются три пары рук, и вот мука перемолота. На второй день, кроме готовки, стирки и уборки, Василиса должна по зернышку перебрать рассыпанный по земле и смешавшийся с землей мак. С помощью куколки нетрудно и это. Вечером Баба-яга кричит: «Слуги мои верные, выдавите мне из мака масло». Являются три пары рук, и вот масло выдавлено.

На третий день Баба-яга спрашивает Василису, не хочет ли та спросить у нее чего-нибудь. И Василиса спрашивает про всадников. Баба-яга отвечает, что белый всадник — это слуга ее День, красный всадник — это слуга ее Солнце, черный всадник — это слуга ее Ночь. Про три пары рук, помогающие Бабе-яге молоть муку и отжимать маковое масло, Василиса не спрашивает ни слова, и, как выясняется, правильно не спрашивает. Дело в том, что Баба-яга с удовольствием рассказывает о чудесах, творящихся вне ее избушки, но безжалостно съедает всякого, кто спросит о чудесах, творящихся внутри.

Теперь, раз Василиса про руки не спросила, Баба-яга намерена отпустить ее и дать ей, как договаривались, огня. Только напоследок Баба-яга сама хотела бы знать, как удается девушке всего за один день не только приготовить ужин, убрать в избе, постирать одежду, но и перебрать по зернышку всю пшеницу в закромах или собрать по зернышку рассыпавшийся по земле и перемешавшийся с землей мак.

Думаете, Василиса рассказывает Бабе-яге про волшебную куколку? Ничуть не бывало. Думаете, Василиса врет, будто это она сама так расторопна, что способна по зернышку собрать перемешанный с землей мак? Нет. Василиса отвечает правду, но без подробностей. «Мне, — говорит Василиса, — помогает матушкино благословение».

И Баба-яга не пытается выяснить, как благословение выглядит. Ведьма, властвующая стихиями, считает Василисину тайну опасной и предпочитает тайны не знать.

Она говорит: «Возьми огонь и иди прочь. Мне не нужны благословенные».

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

«Борщу и не спрашивай!»

Из книги Тень Мазепы. Украинская нация в эпоху Гоголя автора Беляков Сергей Станиславович

«Борщу и не спрашивай!» Талантливые молодые люди собирались в столицах империй, в больших и богатых городах или университетских центрах. Представители одной национальности на чужбине тянулись друг к другу. Первые кружки хорватских националистов появились не в Загребе