Глава 25. САДИТЕСЬ ПОУДОБНЕЕ

Глава 25. САДИТЕСЬ ПОУДОБНЕЕ

Общая гостиная — гордость англичанина, признак его достатка.

Роберт Саути, 1807

Центральный элемент, вокруг которого вращается жизнь в гостиной, — это кресло: на него садятся, чтобы отдохнуть, написать письмо (одно из важнейших занятий в повседневной жизни до появления телефона), почитать книгу, поговорить. В средневековом доме сидеть мог только хозяин. Все остальные взирали на него стоя. В написанной в застенках лондонского Тауэра книге стихов Карла, герцога Орлеанского, плененного англичанами в 1415 году, есть великолепная иллюстрация средневековой общей комнаты. Герцог сидит на самом лучшем месте, перед камином, а слуги и вассалы ждут его приказаний. Пол выложен красивым плиточным узором, а стены увешаны гобеленами (за которыми, если верить средневековым сказаниям, так любят прятаться любопытные глаза и уши).

Жизнь знати в Средние века — это непрерывные скитания из замка в замок. Каждое новое временное пристанище, по которому обязательно гуляли сквозняки, к приезду господ слуги приводили в жилой вид и роскошно убирали. Можно сказать, средневековая аристократия вела походный образ жизни: декорации чуть ли не каждый день воссоздавались в новой обстановке. Король регулярно объезжал свои владения, являясь перед подданными физическим воплощением закона и порядка. Так же поступали его вельможи, на месте потребляя причитающуюся им ежегодную долю урожая. Из-за того что король Эдуард III (1312–1377) и его супруга Филиппа постоянно кочевали, все их дети родились в разных замках и городах: в лондонском Тауэре, в Виндзоре, в Вудстоке, в Антверпене, в Кларендоне, в Генте, в Хэтфилде, в Лэнгли, в Уолтеме (графство Эссекс). Вот почему французы назвали мебель словом mobiliers, что означает «движимое имущество»: многие предметы домашней обстановки действительно следовали за владельцами по всей стране из дома в дом. Большинство из сохранившихся образцов средневековой мебели либо легко переносятся, либо легко разбираются.

Классическим элементом передвижной обстановки жилища был гобелен, использовавшийся в разных целях. Легкими, удобно складывающимися гобеленами занавешивали окна и стены, спасаясь от сквозняков. Рисунки на гобеленах, как правило, религиозного содержания отражали жизненные цели владельцев и служили доказательством их эрудиции. Например, Генриху VIII нравилось разглядывать гобелены на сюжет библейской истории: стареющий Авраам молится о наследнике мужского пола, и его молитвы оказываются услышаны. Этот рассказ в картинках воодушевлял Генриха. Кроме того, гобелены, особенно вытканные золотом и серебром, давали владельцу великолепную возможность продемонстрировать свое богатство. Личный кабинет кардинала Уолси был декорирован золотой парчой, а в его коллекции насчитывалось более шестисот гобеленов. Описывая свой визит к кардиналу, венецианский посол с изумлением вспоминал: «Чтобы попасть в зал аудиенций, нужно пройти восемь комнат, и все они увешаны гобеленами». Что еще более поразительно, экспозицию «меняли каждую неделю».

Главный зал средневекового замка был, в сущности, единственной жилой комнатой для слуг низшего ранга, и нам уже известно, что это помещение служило им спальней. Здесь же обитатели дома проводили досуг: играли в кости, пели песни. Пол в зале для удобства выстилали соломой — своего рода ковром одноразового пользования. Эразм Роттердамский, посетив Англию, жаловался, что солома на полу — настоящая помойка, впитавшая в себя «плевки и блевотину, собачью и человеческую мочу, пролитое пиво, рыбьи кости и прочие трудно определимые отбросы». Как только двор съезжал, грязную солому выбрасывали и стелили свежую.

Со временем многоцелевая гостиная стала утрачивать некоторые из своих функций. Такие занятия, как сон и секс (как мы уже отмечали), переместились в спальный покой. В жилищах позднего Средневековья возникло помещение под названием «соляр» — это была небольшая комната, отделенная от общего зала, в которой собирались женщины — отдыхали, принимали пищу, занимались шитьем. После того как завершилась война Алой и Белой розы, замки утратили оборонительную функцию и в домах аристократии начали появляться особые помещения, используемые для приема важных гостей. В королевских дворцах они принимали вид анфилады переходивших одна в другую элегантных комнат: приемная (англ. presence chamber), частный покой (англ. privy chamber), покой для уединения (англ. withdrawing chamber). В первой король принимал почетных гостей. Вторая предназначалась для встреч с близкими друзьями. В третью монарх удалялся, когда желал побыть в одиночестве. (От названия withdrawing chamber произошло название большой гостиной в современном доме — drawing room). К XVII веку даже в более скромных домах появляется уютная малая гостиная (англ. parlour, производное от французского parler — «разговаривать»). Здесь обычно стоял раскладной стол или стол с откидной столешницей: потребность в легко перемещаемой мебели оставалась по-прежнему актуальной.

В домах низших сословий отдельная гостиная появилась значительно позже, чем спальня и кухня: людям, чья жизнь проходила в труде, особое помещение для досуга было ни к чему. В чем состояло назначение гостиной? В том, чтобы принимать гостей и производить на них благоприятное впечатление. Строго говоря, гостиная была лишней комнатой в доме, но само ее наличие указывало на высокий социальный статус хозяина. В отличие от спальни или ванной, гостиная не несла определенных функций, но, несмотря на это, с ней связано множество интересных историй, проливающих свет на состояние общества на том или ином этапе его развития.

С приходом к власти Тюдоров в стране воцаряются мир и процветание, а вместе с ними в кругах аристократов растет потребность в помещениях для приятного времяпрепровождения. В таких величественных особняках елизаветинского периода, как, например, Хардвик-холл, имелось три просторных помещения: парадный зал, длинная галерея и покой для уединения. Каждое из них, по сути дела, служило гостиной.

В парадном зале — комнате с высокими потолками и великолепным интерьером — принимали гостей, устраивали церемонии и балы. Хозяйка дома Бесс Хардвик, графиня Шрусбери, восседала на похожем на трон кресле под балдахином и выслушивала от гостей комплименты. В расположенной рядом огромной длинной галерее, предназначенной для «оздоровительного моциона», приглашенные разминали ноги и любовались фамильными портретами (в Хардвике их было тридцать семь). Вот и Томас Говард[80] «с удовольствием» прохаживался по длинной галерее своего дома, восхищаясь развешанными на стенах портретами «благородных друзей». Эти портреты ежедневно напоминали ему о том, что он человек с большими связями. Но галерея служила и еще одной важной цели: сюда удалялись для конфиденциальной беседы. Это было единственное в елизаветинском доме место, где можно было поговорить, не опасаясь быть подслушанным кем-нибудь из его многочисленных обитателей.

В Хардвике покой для уединения был доступен не для всех. Члены семьи пользовались им для общения с особо близкими гостями или просто для отдыха. Со временем помпезный парадный зал елизаветинского дома ушел в прошлое, а покой для уединения сохранился, в викторианскую эпоху превратившись в большую гостиную.

На примере Хардвик-холла можно наблюдать, как комнаты постепенно начинают приобретать те или иные особенности. Эти метаморфозы набирают силу в XVIII веке: в английском доме появляются музыкальная комната, библиотека и салон. В XIX веке к ним добавляются курительная и бильярдная для джентльменов, «утренняя комната» (небольшая столовая, примыкающая к кухне) для леди и зимний сад для тех и других.

В XX веке общая комната возвращается в типовые дома в виде гостиной-столовой, а в дома свободной планировки — в виде комнаты для отдыха (англ. lounge). Первым свидетельством того, что многоцелевая комната снова вошла в моду, стали так называемые студии, облюбованные для себя нью-йоркской богемой начиная с 1900 года. Идея быстро прижилась в городе. «Дама, желающая снять квартиру, побывала в студии господина художника», — гласил заголовок статьи в журнале «Брикбилдер» за 1912 год. Посетительница решила, что нашла «идеальное место для soiree[81]. Здесь можно и работать, и выставлять картины. Вот бы ей такую же квартиру! Она стала бы устраивать здесь приемы с чаем и музыкой. Не жилье, а мечта! Дама немедленно принялась подыскивать себе студию».

Общей чертой комнат универсального назначения было то, что в них допускались посторонние, поэтому хозяева не жалели сил, чтобы показать свое жилище в наилучшем виде. В эпоху Тюдоров, принимая у себя короля, королеву или других высокопоставленных особ, владельцы дома отводили им лучшие комнаты. Чем дальше вы проникали внутрь дома, тем изысканнее становился интерьер комнат; наиболее пышные внутренние покои могли увидеть только самые важные гости. В более поздние — и более демократичные — времена для приема гостей стали отводить всего одну, в крайнем случае две комнаты, но и тогда их, в ущерб остальным помещениям, старались обставить как можно богаче. Вот почему в тюдоровском доме самым ценным предметом мебели, порой стоившим дороже, чем все остальные вместе взятые, была большая супружеская кровать (в наши дни таковым обычно является диван или обеденный стол).

В правление Тюдоров высшую ступень социальной лестницы занимали лорды (в XVI веке их насчитывалось не более 35). Ниже располагались джентльмены и горожане, а также крестьяне (йомены) и работники. В 1577 году Уильям Харрисон дал определение каждому из этих четырех сословий, описав его роль в обществе. Работники и слуги, например, не имели «ни права голоса, ни влияния». Каждый человек твердо знал свое место в иерархии общества и обставлял жилище в соответствии со своим общественным положением.

Перемены, наступившие в XVII веке, были в первую очередь связаны с подъемом сословия горожан — активно участвуя в развитии мануфактур, торговли, печатного и банковского дела, они начали богатеть. По мере роста благосостояния в них крепло вполне естественное желание обзавестись такими же роскошными, как в домах аристократов, гостиными. Разумеется, они были не первыми, кто стал использовать комнату для приема гостей с целью демонстрации своего материального благополучия: в XVI–XVII веках владельцы Хардвик-холла и других дворцов не жалели средств на создание роскошного, поражающего пышностью интерьера. Но в георгианскую эпоху возникает совершенно новый подход к его оценке: отныне недостаточно вложить в оформление жилья кучу денег — надо еще обладать утонченным вкусом. Роскошь без изысканности — это вульгарность. Хороший вкус не купишь ни за какие деньги, он воспитывается культурой и образованием. «Тот, кто не использует любую возможность, чтобы пополнить багаж знаний и развить вкус, не может считаться подлинным джентльменом», — утверждалось в 1731 году.

Так складывалась новая элита, наделенная чувством стиля, формировавшимся благодаря полученным знаниям, а не нажитому богатству. Начиная с XVIII века именно гостиная становится тем «холстом», на котором запечатлеваются проявления вкуса. «В последнее время нет более модного и почитаемого слова, чем “вкус”», — писала в 1747 году газета «Юниверсал спектейтор».

В XVIII веке наблюдается заметный рост влияния аристократов, владеющих загородными дворцами, на менее состоятельных и знатных, но любознательных граждан, которым они открыли для посещения свои дома. Одним из высоких образцов внутреннего убранства дома слыл, например, Кедлстон-холл в Дербишире. Для строительства особняка Натаниэл Керзон снес в 1765 году принадлежавший его деду дом и даже перенес на другое место целую деревню. Оформить интерьеры он пригласил Роберта Адама[82], тогда еще малоизвестного молодого шотландца, недавно отучившегося в Риме. Адам пришел от Керзона в полный восторг. Еще бы, заказчик «не считался с расходами, тратя до 10 тысяч фунтов в год, обладал добрым нравом и разбирался в искусстве». Адаму предоставили самые широкие полномочия, и он лично спроектировал каждую деталь, от лепных потолков до дверных ручек, превратив дом в памятник (немного непрактичный) Древнему Риму. (По мнению доктора Джонсона, этот помпезный особняк «отлично сгодился бы для городской ратуши».) Семья Керзона жила в отдельном крыле, а в парадных гостиных проходили многолюдные политические собрания.

Как только работы были окончены, в особняк рекой потекли любопытные. Экскурсии устраивала «элегантная пожилая экономка миссис Гарнетт, замечательная рассказчица», составившая специальный путеводитель. Посетители приезжали в Кедлстон-холл, чтобы приятно провести время, а заодно почерпнуть идеи для обустройства собственного жилища.

Планировка парадных помещений Кедлстона, рассчитанных на прием большого числа гостей, оказалась чрезвычайно удобной и для экскурсантов. В отличие от Хардвик-холла, где посетителей вели анфиладой комнат, — причем в самые дальние допускались только почетные гости или близкие друзья, — здесь комнаты, убранные с разной степенью пышности, располагались по кругу. Наименьшей роскошью отличалась музыкальная комната, затем шли большая гостиная, библиотека и салон. Каждому посетителю предоставлялось право обойти их все, рассматривая картины и мебель. Георгианские дома подобной планировки иногда называли «социальными»: никто не делил гостей по признаку общественного положения, и все они без исключения могли свободно перемещаться из одной комнаты в другую.

В Кедлстоне посетители имели возможность полюбоваться на изумительные образцы британской мебели, в том числе на диваны, изготовленные лондонским краснодеревщиком Джоном Линнеллом. (К несчастью, диваны не очень хорошо перенесли транспортировку в Дербишир, и владельцу дома пришлось заплатить местному столяру, который приклеил «отвалившиеся части».) Обитые небесно-голубым шелком, поддерживаемые с боков золочеными фигурами морских божеств, эти диваны больше напоминали предметы театральной декорации, чем обычную мебель.

Диван — новинка, позаимствованная у арабов, — позволял дамам сидеть, откинувшись на спинку и расправив юбки, то есть в элегантной и удобной позе, — никакого сравнения с жестким стулом-креслом XVII века. Рассчитанные на две персоны, диваны идеально подходили для светского общения. Аристократы более ранних времен, которым приходилось в величавом одиночестве восседать на возвышении, могли о таком только мечтать.

Постепенно стремление к излишествам, подкрепленное появлением лишних денег и свободного времени, захватило и более низкие слои общества, в результате чего один за другим начали возникать новые стили оформления гостиной. Быстро входили в моду и так же быстро устаревали китайский, греческий, этрусский, неопомпейский и псевдотюдоровский стили. Каждый из них, конечно, имел весьма отдаленное отношение к эпохе или культуре, чье имя носил, но это мало кого волновало. На самом деле воссоздание псевдоисторического антуража в пределах гостиной служило лишь поводом к приобретению очередного набора мебели. Каждому хотелось, чтобы его гостиная выделялась оригинальностью с налетом экзотики, в идеале — напоминала одну из дальних стран, например Китай, или античность (Древний Рим), свидетельствуя о том, что хозяева — люди образованные и наделенные тонким вкусом. Только такой дом мог произвести впечатление на миссис Либб Поуис[83], обожавшую осматривать загородные особняки. Побывав однажды в гостях у неких Истби, она записала, что «китайская спальня и гардеробная на чердаке оформлены странно, но очень мило — точь-в-точь как в Китае».

Разумеется, представители среднего класса не воспроизводили у себя в гостиных роскошных интерьеров Кедл-стона и не украшали их позолоченными морскими божествами. Мастерство производителей мебели и аксессуаров для гостиных заключалось не в создании модных тенденций, а в производстве товаров, удовлетворяющих вкусы массового покупателя. Джозайя Веджвуд-младший, отвергая изумительный эскиз черной вазы, объяснял: «Мы не настолько смелы, чтобы с бухты-барахты соглашаться на прекрасные новинки. Пусть они сначала войдут в моду». Приобретение предметов домашней обстановки рассматривалось как целое искусство. Ошибиться в выборе, купив нечто аляповатое и безвкусное, было очень легко. И многие ошибались.

Оформление гостиной входило в обязанности супруги, и у нас есть все основания предполагать, что это доставляло ей удовольствие. В книге «Радости и прелести супружеской жизни» (1745) Лемюэль Гулливер перечисляет, какие предметы обычно старается приобрести молодая жена: «Дорогие портьеры, венецианское стекло, глазурованный фарфор, бархатные стулья, турецкие ковры, ценные картины, столовое серебро, буфеты и инкрустированные секретеры». Анализируя произведения Джейн Остин, историк Аманда Викери отмечает такую деталь: если героине показывают дом холостяка, это означает, что ей следует ждать предложения руки и сердца. Вот почему в романе «Разум и чувства» миссис Дженнингс потрясена тем, что Марианна после осмотра дома предполагаемого претендента не получила такого предложения. Возмущению ее друзей не было предела: «Не был помолвлен! После того так водил ее в Алленеме по всему дому и даже указывал, какие комнаты они отделают для себя!»

Как видим, оформление гостиной воспринималось как своего рода долг перед обществом — ведь ей предстояло служить местом встречи гостей.

В общих комнатах георгианской эпохи на светских приемах царила атмосфера оживленной раскованности, какой не ведали прежние столетия.

В старинных салонах, где жесткий царил этикет,

Почетною гостьей была неизменная скука.

В уютных гостиных у нас прежних строгостей нет —

В кружок собираясь, как рады мы видеть друг друга![84]

Как далек был этот новый мир элегантной непринужденности, милой болтовни и красивых драпировок от торжественного великолепия Хардвик-холла. Но в XIX веке гостиная вступила в более темный период своей истории.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Глава 2

Из книги Природа Фильма. Реабилитация физической реальности автора Кракауэр Зигфрид


Глава IX

Из книги Повседневная жизнь греческих богов автора Сисс Джулия

Глава IX Когда боги Олимпа получают гражданство Однажды, прекрасным ветреным днем, бог Борей стал гражданином города Туриори, нового Сибариса в Великой Греции. Дело было так. В 379 году до н. э. Денис Сиракузский, воевавший с Карфагеном, отправил морем экспедицию против


Глава X

Из книги Семь столпов мудрости автора Лоуренс Томас Эдвард

Глава X


Глава XI

Из книги Моя шокирующая жизнь автора Скиапарелли Эльза

Глава XI Связи с богами Некогда, во времена, предшествовавшие появлению богов-граждан, боги частенько покидали Олимп. Они давали себе отдых от текущих дел и каждодневных забот на своих собраниях. Они уезжали на край света, к Океану, по направлению к стране эфиопов, то к


Глава XII

Из книги автора

Глава XII От алтаря к местности: обиталища божественных сил Город Колофон в Малой Азии, расположенный между Смирной и Эфесом, в самом конце IV века до н. э. вновь получает свободу, благодаря Александру и особенно Антигону, и решает присоединить к себе «старый город», от


Глава XIV

Из книги автора

Глава XIV Сила женщин. Гера, Афина и их близкие Посейдон метался в поисках города и края, которые признали бы его верховную власть. Бог морей оказался в незавидном положении: всюду ему отказывали, тогда как, судя по некоторым чертам его божественного характера, он лучше,


Глава XV

Из книги автора

Глава XV Фаллос для Диониса В политеистической Греции боги входили в некое сообщество, были организованы, каждому из них предоставлялось поле для деятельности, привилегии, почитаемые остальными; они располагали знаниями, властью, ограничиваемой либо соседями, либо