Глава 37. СТРЯПАЕМ, ДРАИМ, СКОБЛИМ

Глава 37. СТРЯПАЕМ, ДРАИМ, СКОБЛИМ

— Странный выбор, миссис Ролинс!

— Может, и странный, мэм, но те, кто занимается этим, знают, что лучше!

Домохозяйка миссис Ролинс настаивает на использовании крахмала «Робин Старч».

Реклама из журнала для домохозяек «Образцовое хозяйство», 1928

Как ни банально это звучит, но удобство и практичность кухонного оборудования во все времена влияли на жизнь людей, в первую очередь — женщин. Некачественные кухонные принадлежности могли даже стать причиной смерти. Известны случаи отравления уксусом, который по незнанию хранили в оловянной посуде: под воздействием кислоты в него попадал свинец, содержащийся в сплаве с оловом. Смертельно опасным мог стать и медный горшок, едва с него сотрется защитный оловянный слой.

Для приготовления пищи прежде всего нужен огонь. При интенсивном нагревании происходит химическая реакция, названная именем французского ученого Майяра, в результате которой исходные продукты приобретают характерную темную окраску. Поджаристую хлебную корочку и аппетитный кусок жареного мяса, так же как, например, шоколад или темные сорта пива, не получишь без сильного нагрева. Продукты темнеют и в процессе карамелизации, когда происходит окисление сахара. И в том, и в другом случае высокая температура — необходимое условие приготовления вкусного блюда.

Для тушения (обычно с добавлением воды) такая высокая температура не нужна, но и сладковатого с горчинкой вкуса, характерного для жареных или карамелизированных продуктов, не получается. Многократно цитируемая мною миссис Битон называет тушение «самым дешевым способом приготовления пищи, требующим минимальных затрат топлива. Никаких отходов, к тому же можно использовать самое дешевое и жесткое мясо». Ничего удивительного, что со времен Тюдоров до наших дней состоятельные люди отдают предпочтение жареному перед вареным или тушеным. Для Генриха VIII жарили цыпленка на вертеле, а современный миллиардер, перенесший два инфаркта и пекущийся о своем здоровье, не откажется от «минутного» стейка из тунца.

Центр однокомнатного жилища средневекового крестьянина занимал открытый очаг. Основанием для него служила каменная плита. В некоторых очагах огонь беспрерывно поддерживали годами, даже десятилетиями, ибо его разжигание требовало особого мастерства. Над очагом подвешивали железные горшки с круглым дном. На стол такой горшок ставить было нельзя — только на земляной пол или железную треногу, — зато он отличался простотой в изготовлении. Чтобы не обжечься, еду в горшке помешивали деревянной ложкой с длинной ручкой.

Типичный сельский дом (построен в начале XVII века). Расположен на территории музея под открытым небом «Уилд энд Даунленд». Его кирпичный дымоход, новшество в жилищной архитектуре того времени, разделяет две основные комнаты на нижнем этаже. На верхнем находятся смежные спальни.

Кулинарные технологии тоже не блистали особой сложностью: в горшок опускали те продукты, что имелись под рукой, добавляли воды и варили целый день, не особо волнуясь за результат. Вот такой похлебкой в основном и питалась средневековая Англия. Иногда в одном горшке готовили несколько разных блюд, для чего устанавливали в нем деревянную перегородку, а продукты заворачивали в ткань. Сельская семья из Оксфордшира, описанная в романе Флоры Томпсон «Чуть свет — в Кэндлфорд» (1939), ужинала приготовленными в одном котле куском бекона, вареными овощами и обернутым муслином пудингом. И происходило это в XX веке!

В отличие от очага сложить печь стоило дорого, и в большинстве случаев печи предпочитали ставить не в доме, а во дворе и пользовались ими не совсем так, как сегодня. Каменную или кирпичную печь сначала топили хворостом, затем выгребали золу, помещали внутрь хлебы и оставляли, пока не испекутся. Мне представилась возможность попробовать испечь хлеб в печи, стоящей на территории музея под открытым небом «Уилд энд Даунленд». Входное отверстие мы закрыли деревянной заслонкой, хорошенько смоченной водой, чтобы не загорелась, а щели залепили полосками сырого теста. По готовности такой полоски определяли готовность хлеба: если она пропеклась, значит, хлеб можно вынимать. После выпечки хлеба в печи оставалось достаточно жара, чтобы приготовить пирожки или печенье. Кстати, слово «бисквит», пришедшее из французского языка, дословно означает «дважды печеный».

Хороший повар умел, используя разные хитроумные приемы, довольно точно определить температуру в печи. Например, клал в печь большой белый камень, который при нагревании менял цвет. В деревнях Бекингемшира эти примитивные «термометры» называли «мудрецами». Впрочем, если верить поваренной книге, изданной в 1882 году, температуру нагрева печи определяли в основном так:

«Если лист бумаги, брошенный в печь, сгорает, значит, печь раскалена.

Если бумага приобретает темно-коричневый цвет, значит, в печи можно выпекать сдобу.

Если бумага становится светло-коричневой, можно печь пироги.

Если бумага темно-желтого цвета, можно печь кексы.

Если бумага светло-желтая, можно готовить пудинги и печенье».

Чтобы хорошенько протопить печь, требовалось много дров и усилий, поэтому хлеба в ней старались за один раз испечь побольше, в идеале — для всей деревни. Многие договоры об аренде сельских домов содержали пункт, согласно которому с арендатора взималась дополнительная плата за помол муки на мельнице лорда и выпечку хлеба в его пекарне. Жители городов тем более прибегали к услугам «совместных» пекарен.

Традиция торговли готовой едой «на вынос» уходит корнями в глубь веков. В «Описании Лондона» (1183) упоминается одна из первых пирожковых, расположенных на берегу Темзы, где пекли пирожки «с жестким мясом для бедных, и с мягким и нежным, даже с олениной, — для богатых». Желающие могли отнести в ближайшую пекарню слепленные дома пироги и через некоторое время получить их готовыми. Точно так же можно было сдать горшок с нарезанными для тушения продуктами и забрать готовое блюдо.

В домах знати свежее мясо обжаривали на открытом огне, на вертеле. Вертел следовало постоянно крутить, что требовало немалых усилий. С этой целью на королевской кухне при дворе Тюдоров держали целый штат мальчиков. Потные и чумазые, они вызывали массу нареканий. Им пытались запретить «ходить голыми или в такой гнусной одежде и валяться днем и ночью возле очага». Тем не менее крутильщики вертелов хотя бы спали в тепле и не голодали. «Эти плуты облизывали противни и сковороды и превращались в здоровяков», — свидетельствует Джон Обри[104].

С появлением механических приспособлений крутильщики вертелов остались без работы. Одни из этих устройств были снабжены системой передачи, как в часовом механизме, другие приводились в движение потоком направленного на лопасти горячего воздуха.

Нельзя не упомянуть и об одном забавном, но оказавшемся бесперспективным изобретении, — вертеле, вращаемом собаками. «Вертельных собак» специально разводили в Пемброкшире. Коротконогие, с длинным туловищем, представители этой породы чем-то напоминали такс. Об их специфическом телосложении упоминает Чарльз Дарвин, рассуждая о наследственности у животных. Собаки работали парами, бегая в колесе, соединенном с вертелом оглоблями и цепями. Но их профессиональную карьеру ждал бесславный конец. В 1723 году шериф графства Уильям Котсуорт из Гейтсхеда запретил использовать собак на кухне, потребовав, чтобы их «не подпускали к очагу, а колесо убрали и не позволяли этим тварям гадить где ни попадя». Из сетований поэта Джона Гея мы заключаем, что собаки, которым вовсе не хотелось на кого-то работать, попросту убегали:

Что делать мне, вот в чем вопрос, —

Опять удрал проклятый пес.

Сгорит жаркое на огне,

А битым быть, конечно, мне![105]

В 1853 году некий натуралист отмечает, что «с изобретением механизированного вертела вертельные собаки остались не у дел» и «почти исчезли с лица земли». С тех пор представители этой породы полностью вымерли; чучело одной из них сегодня можно видеть в музее замка Абергавенни (Уэльс).

На самых больших кухнях Средневековья имелся аналог конфорки — металлическая жаровня, на которую ставили кастрюлю, если требовалось подержать ее содержимое на слабом огне. В XVIII веке появилась особая «печь для тушения». На кирпичи клали железную решетку, а под нее насыпали горящие угли. Знаменитый повар эпохи Регентства Антонен Карем, колдуя над своими уникальными соусами, дышал вредоносным угольным дымом и погубил свои легкие. Эпитафия, посвященная Карему коллегой, гласит: «Он сгорел на огне собственного гения и углях жаровни».

В результате промышленной революции на свет появилась новая «наука» — экономика домашнего хозяйства. Успехи модернизации фабричного производства заставили новаторов внимательнее присмотреться к архаике уклада, все еще господствовавшего на британской кухне. «Нет ничего более абсурдного, — пишет в 1819 году Чарльз Сильвестр[106], — чем устройство кухни в доме джентльмена». Но уже в 1864 году архитектор Роберт Керр констатирует: все, что находится «под лестницей», служит единственной цели — повышению эффективности. «Семейные апартаменты предназначены для жилья, — отмечает он, — а служебные помещения — для работы. Каждый слуга, каждое действие, каждый предмет утвари или прибор должны занимать свое, строго определенное место».

Писатель Герберт Уэллс не понаслышке знал, на что похожа жизнь прислуги — он сам вырос «под лестницей» в поместье Аппарк (Суссекс), где его мать служила экономкой. В романе «Киппс» (1905) Уэллс описывает трудности, с которыми сталкивалась прислуга в старых неудобных домах: «Они строят дома так, будто прислуга — не люди… Вот в таких домах служанки и выбиваются из сил. Я знаю, все беды оттого, что дома строят мужчины»[107]. Поразительно, что реклама бытовых приборов и моющих средств неизменно показывала служанок в чрезвычайно непрактичной обуви на высоком каблуке. Лакеям тоже приходилось несладко. Один из них, служивший в лондонском доме, подсчитал: «На главной лестнице было восемьдесят ступенек, перед входной дверью — шестнадцать, на лестнице между кухней и гостиной — тридцать две». Его коллега утверждал, что каждый день проделывал по дому не меньше тридцати километров.

«При проектировании кухонного пространства в первую очередь следует стремиться к экономии шагов», — пишет Лора Э. Лайман в книге «Философия домоводства» (1869). Американка Кэтрин Бичер, чьи суждения в викторианской Англии пользовались непререкаемым авторитетом, смоделировала опередившую свое время кухню, все элементы которой расположены наиболее оптимальным образом. Именно она предложила конструкцию эргономичной раздвижной двери между столовой и кухней. С помощью своей сестры Гарриет[108] Кэтрин придумала массу полезных приспособлений, например складные ширмы и шкафы на колесиках. Многофункциональные помещения, представленные сестрами в идеальном «Доме американской женщины» (1869), с одной стороны, продолжали традицию средневекового универсального жилища, а с другой — предвосхищали концепцию дома с открытой планировкой, появившуюся в XX столетии на волне модернизма.

Индустриализация вызвала в устройстве кухни тектонический сдвиг, в результате которого на месте очага с открытым огнем оказалась плита. Шаги в этом направлении предпринимались и раньше; одним из них стал изобретенный американцем графом Румфордом одноименный камин: фокус состоял в том, чтобы в широкий и расходующий слишком много топлива очаг встроить решетку-жаровню, опоясав ее железным ограждением. На решетке камина Румфорда помещалось сразу несколько кастрюль, но несмотря на это, предложенная им оригинальная модель для большинства домов была слишком велика. Зато в ней содержался, пусть и в зачаточной форме, принцип конструкции современной кухонной плиты. Чуть позже появился более экономичный — из расчета полутонны угля в месяц — железный агрегат, состоящий из варочной панели, духовки и бойлера, позволявший одновременно кипятить воду и готовить пищу. Каждый экземпляр такой плиты отличался собственным норовом и требовал аккуратного обращения. «Любая домохозяйка должна знать, как работают вентиляционные заслонки, чтобы помочь кухарке добиться хороших результатов при ограниченных затратах угля», — настаивает журнал «Дом леди» в 1897 году. Пользоваться такой плитой было не намного проще, чем играть на органе: «Успешно справится с ней тот, кто научится переключать регистры».

Кухонная плита произвела революцию в технологии приготовления пищи: снизила расход топлива, стандартизировала кулинарные рецепты, ввела в обиход кастрюли.

Текст на иллюстрации: «Патентованная кухонная плита Рассела “Геральд” с подъемным механизмом. Лучшее и самое экономичное изобретение. Используется в Технической школе имени Ее Величества королевы Александры (Сандрингем). В наличии у любого торговца скобяным товаром. Владелец патента — фирма “Р. Рассел и сыновья”. Литейный завод “Пил“, Дерби».

Так же как дорогой и нуждающийся в тонкой настройке музыкальный инструмент, кухонная плита требовала тщательного ухода и обслуживания. Дважды в неделю, по утрам, ее «чернили». На эту процедуру уходило около полутора часов. На железные поверхности наносили вещество, именуемое «черным свинцом», и полировали их до блеска. Состав этой ядовитой смеси описан в «Наставлениях ливрейному лакею» за 1825 год: «Две четверти слабого пива, восемь унций жженой кости, три унции патоки, одна унция леденцов, пол-унции аравийской камеди», а также «купоросное масло» (концентрированная серная кислота). Я сама пробовала «чернить» плиту в усадьбе Шагборо-холл и по опыту знаю, что следы этой «полироли» держатся под ногтями не меньше недели.

Изобретение кухонной плиты дало толчок к переустройству кухонного пространства. Но внедрялось новшество медленно: кухонная плита была дорогим удовольствием, кроме того, слишком многие продолжали питать сентиментальную привязанность к гостеприимному очагу с живым огнем. «Разве встали бы наши отцы-революционеры, босыми ступая по снегу и истекая кровью, на защиту кухонной печи или плиты? — вопрошает летописец Гражданской войны в Америке Гарриет Бичер-Стоу. И сама себе отвечает: — Конечно, нет! Огонь в родном очаге — вот что движет ими». Образ пылающего очага поддерживает их мужество «и согревает их сердца в тысяче воспоминаний». Не зря в 1930-е годы выступления американского президента по радио выходили под названием «Беседы у очага».

Из-за присущего обществу консерватизма кухня еще долго оставалась местом, где готовили еду и мыли посуду, причем делали это в чрезвычайно некомфортных условиях. В викторианскую эпоху эксперт по ведению домашнего хозяйства миссис Пантон утверждала, что можно позволить кухарке постелить на пол половик или коврик, но не раньше, чем она закончит работу, и убедившись в ее бережном к нему отношении. Архитектор Д. К. Лаудон высказался на ту же тему довольно обтекаемо: «Небольшое зеркало, возможно, будет поддерживать в прислуге стремление к аккуратности, а скромный коврик добавит помещению уюта».

Непрерывные заботы о плите, которую надо было растапливать, поддерживать в ней огонь и без конца чистить, казалось, будут длиться вечно. Но им все-таки настал конец. На Всемирной выставке 1851 года в числе прочих новинок были представлены газовые плиты, прозванные «бесплатными служанками», а к 1898 году в каждом четвертом британском доме уже были и газ, и газовая плита. Многие не покупали эти плиты, а брали у местной газовой компании напрокат.

В 1923 году появляется гениальное изобретение — терморегулятор для газовых плит «Регуло». Благодаря ему впервые стало возможно при приготовлении пищи устанавливать температурный и временной режим. Постепенно кулинария из искусства превращалась в науку. Реклама называла «Регуло» «неоценимым благом для наших жен и дочерей, позволяющим уделять готовке минимум усилий и следовать рецептам с автоматической точностью».

Хотя газ стоил относительно дешево, в конце XIX века у него нашелся конкурент — электричество. Серьезным недостатком первых систем электроснабжения было то, что в разных городах электростанции вырабатывали электроэнергию с разным напряжением. Это означало, что наладить массовое производство и продажу электроприборов в масштабах страны было невозможно. Ситуация начала меняться с 1926 года, когда было принято решение о создании Национальной компании «Нэшнл грид». В 1930 году группе предприятий наконец-то удалось договориться о единых стандартах на кухонные плиты. Компании, занимающиеся энергоснабжением, на все лады расхваливали преимущества электроплит в сравнении с газовыми: они проще в использовании, безопаснее, от них гораздо меньше грязи.

Электpоплита «Модернетт» производства компании «Беллинг». Компании по газо- и электроснабжению вступили в жестокую схватку за клиента.

Текст на иллюстрации:

«“БЕЛЛИНГ”. Электрическая плита “Модернетт”. Цена — 15 фунтов. Жарит, варит, печет. Безупречное качество.

Полную информацию вам предоставят “Электрик саплай Ко” или “Беллинг и Ко”, Эдмонтон (Лондон).№ 18

И все равно в 1939 году лишь 8 процентов британских домов были оборудованы электрическими плитами, а в 75 процентах домов продолжали готовить на газу.

В 1908 году Эллен Ричардс подсчитала, что элементарная влажная уборка дома (только вытирание пыли), состоящего из восьми комнат, занимает восемнадцать часов в неделю. Если добавить к списку мытье окон и стен, на уборку уйдет двадцать семь часов в неделю, а ведь нужно еще стирать одежду, убирать постели, готовить еду. Непосильная задача! Вспомним, что две мировые войны разрушили систему наемного домашнего труда, существовавшую на протяжении столетий. Неудивительно, что на этом фоне возникла острая необходимость в удобных кухнях, устроенных так, чтобы максимально облегчить процесс приготовления пищи. Стали появляться книги под такими тактичными названиями, как «Без кухарки. Сборник простых правил, полезных советов и лучших рецептов в помощь тем, кто готовит сам» (1943). Они были адресованы представителям среднего класса, лишившимся прислуги. Упомянутое издание учит начинающих домохозяек, как правильно разбивать яйца, и не рекомендует резать репчатый лук голыми руками, чтобы въевшийся в кожу запах не испортил впоследствии удовольствие от сигареты.

«История нашей страны, — пишет в 1945 году леди Беверидж, — еще не знала такого периода, когда всеобщее внимание было приковано к проблеме ведения домашнего хозяйства, о которой нельзя говорить без слез. Дело не только в том, что война принесла многие разрушения, — поясняет она, — но еще и в том, что сохранившиеся дома спроектированы под устаревший общественный уклад, которого больше не существует».

История послевоенного жилищного строительства подводит нас не только к таким понятиям, как предварительная сборка и стандартизация деталей, но и экономия места: по мере того как увеличивалось население Британии, нарастал дефицит и так ограниченного свободного пространства.

Впрочем, такое немецкое изобретение, как встроенная кухня, появилось еще в 1926 году во Франкфурте, в рамках реализации проекта социального жилья. «Франкфуртские» кухни, образцом которых послужили узкие кухни вагонов-ресторанов, были тогда установлены в десяти тысячах квартир. На очень небольшой площади «франкфуртской» кухни все было выверено до мелочей. Шокирующе современная, по тогдашним понятиям, кухня была оборудована выдвижными рабочими поверхностями и откидными сушильными полками. Хозяйка в подобной обстановке чувствовала себя инженером, способным быстро и с минимальными затратами труда приготовить еду для всей семьи. Эта концепция подразумевала необходимость сокращения временных затрат на домашний труд, потому что немецкие женщины были нужны на заводах и фабриках. Компактная конструкция кухни, наряду со всеми ее достоинствами, обладала также существенным недостатком. Из-за тесноты женщина была вынуждена крутиться на кухне одна, не имея возможности ни присмотреть за детьми, ни привлечь себе в помощники остальных членов семьи.

После промышленной революции организация кухонного пространства стала предметом научных исследований. Этот многоцелевой кухонный шкаф — шаг на пути к полноценно оборудованной кухне.

Если бы не Вторая мировая война, возможно, «франкфуртская кухня» получила бы признание и в Британии. Но после войны британцы ориентировались не на Восток, а на Запад, перенимая новые дизайнерские идеи у американских союзников. Они мечтали о вместительных холодильниках и дорогих кухонных гарнитурах, которые пользовались популярностью в стране с более обширной территорией, намного меньше пострадавшей от войны.

Одной из первых моделей гарнитура для кухни стала выпущенная в 1948 году «Английская роза», изготовленная с применением промышленных алюминиевых сплавов повышенной прочности, используемых при строительстве истребителей «Спитфайр». Производитель поставлял кухонную мебель в виде набора модулей, из которых каждый потребитель мог собрать гарнитур по своему вкусу и потребностям. Для покрытия рабочих поверхностей использовали новый легко моющийся материал меламин, который не надо было скоблить. Впрочем, мебель с меламиновым покрытием относилась к элитной группе товаров, и тот, кому она была не по карману, выбирал шкафы и полки, оклеенные ярким пластиком типа фаблона.

Если говорить о технических достижениях XX века, то величайшим из них стала вытяжка, позволившая превратить кухню в часть жилого пространства. Из последних нововведений в сфере домашнего быта упоминания заслуживает появление интернет-магазинов, благодаря которым мы можем заказывать на дом любые продукты едва ли не из любой точки земного шара с доставкой к порогу.

Кухонный гарнитур «Английская роза» выпускался после окончания Второй мировой войны.

Надпись на рекламном щите «Кентакки фрайдчикен» 1970-х годов гласила: «Раскрепощение женщин». Действительно, приготовление пищи из домашней сферы все активнее перемещается в общественную. То, что при Тюдорах называли «кулинарным искусством», сегодня отдано на откуп промышленным компаниям, специализирующимся на обработке пищевых продуктов. Многие из наших современников используют духовку и микроволновку просто как дополнительный кухонный шкаф, воспринимая кухню как нечто устаревшее и малоинтересное. Лишь в последнее время — как ни странно, благодаря мировому финансовому кризису, — наметилось некоторое изменение в отношении людей к кухне.

Еще пару-тройку лет назад складывалось впечатление, что благоустройство кухни занимает исключительно «фуди». В Нью-Йорке, например, планировка многих квартир вообще не включала кухню — их обитатели питались вне дома или в крайнем случае заказывали на дом готовые завтраки, обеды и ужины. Сегодня мы снова вспоминаем забытые обычаи, обращаясь к своим утраченным корням. Отчасти это результат усилий шеф-повара и ресторатора Джейми Оливера, пропагандирующего философию здорового питания. В 2003 году всего 24 процента британцев признавались, что «всегда готовят дома», в настоящее время таких уже 41 процент. Не исключено, что начавшийся экономический спад заставит людей задуматься о том, что они едят, и вернуться на кухню.

Тем более что на современной кухне не нужно трудиться до изнеможения, склоняясь над кастрюлями и отскабливая грязь. Сегодня приготовление пищи своими руками — это занятие достойное, красивое и благородное.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Глава 2

Из книги Природа Фильма. Реабилитация физической реальности автора Кракауэр Зигфрид


Глава IX

Из книги Повседневная жизнь греческих богов автора Сисс Джулия

Глава IX Когда боги Олимпа получают гражданство Однажды, прекрасным ветреным днем, бог Борей стал гражданином города Туриори, нового Сибариса в Великой Греции. Дело было так. В 379 году до н. э. Денис Сиракузский, воевавший с Карфагеном, отправил морем экспедицию против


Глава X

Из книги Семь столпов мудрости автора Лоуренс Томас Эдвард

Глава X


Глава XI

Из книги Моя шокирующая жизнь автора Скиапарелли Эльза

Глава XI Связи с богами Некогда, во времена, предшествовавшие появлению богов-граждан, боги частенько покидали Олимп. Они давали себе отдых от текущих дел и каждодневных забот на своих собраниях. Они уезжали на край света, к Океану, по направлению к стране эфиопов, то к


Глава XII

Из книги автора

Глава XII От алтаря к местности: обиталища божественных сил Город Колофон в Малой Азии, расположенный между Смирной и Эфесом, в самом конце IV века до н. э. вновь получает свободу, благодаря Александру и особенно Антигону, и решает присоединить к себе «старый город», от


Глава XIV

Из книги автора

Глава XIV Сила женщин. Гера, Афина и их близкие Посейдон метался в поисках города и края, которые признали бы его верховную власть. Бог морей оказался в незавидном положении: всюду ему отказывали, тогда как, судя по некоторым чертам его божественного характера, он лучше,


Глава XV

Из книги автора

Глава XV Фаллос для Диониса В политеистической Греции боги входили в некое сообщество, были организованы, каждому из них предоставлялось поле для деятельности, привилегии, почитаемые остальными; они располагали знаниями, властью, ограничиваемой либо соседями, либо