Глава 21. О сокрушении сердечном

Глава 21. О сокрушении сердечном

Если желаешь иметь прогресс в добродетели, храни себя в страхе Божием и не желай излишней свободы, но удерживай в подчинении все свои чувства и не предавайся бессмысленной радости. Отдайся сердечному сокрушению, и найдешь благоговение. Многие блага открывает сокрушение, которые расточает рассеянность. Удивительно, как может человек в здешней жизни иметь совершенную радость, если увидит и помыслит о своем изгнании и таком множестве опасностей для души своей.

По легкомыслию сердца, по нерадению о своих недостатках не чувствуем мы болезней души своей, но часто смеемся попусту, когда по правде надо бы плакать. Нет истинной свободы, ни доброй радости, кроме как в страхе Божием с доброй совестью. Счастлив тот, кто может отложить всякую помеху от рассеяния и привести себя к единству святого сокрушения. Счастлив, кто от себя отвергнет все, что может запятнать или обременить совесть. Борись мужественно: привычка привычкою побеждается. Если ты сумеешь оставить людей, они уже сами оставят тебя делать твое дело.

Не привлекай к себе чужого дела и не вмешивайся в дела начальников. Прежде всего на себя смотри и себя самого увещевай особенно перед всеми, кого любишь. Если нет у тебя благоволения от людей, не печалься; но о том печалься, что сам ты себя не содержишь так исправно и осмотрительно, как бы прилично было жить рабу Божию и благочестивому монаху. Часто полезнее бывает и безопаснее, чтоб не имел человек в здешней жизни многих утешений, особенно во плоти; но прежде всего мы сами виноваты, что не имеем божественных утешений или редко чувствуем себя в благоговении, потому что не ищем сокрушения сердечного и не отвергаем утешений суетных и внешних.

Считай себя недостойным божественного утешения, а скорее многих скорбей. Когда человек сокрушен совершенно, тогда целый мир тяжек ему и горек. Добрый человек много находит того, о чем скорбеть и что оплакивать: себя ли рассматривает, о ближнем ли размышляет, знает, что никто не может здесь жить без скорби, и чем строже о себе размышляет, тем глубже скорбит. Предмет истинной скорби и внутреннего сокрушения — это грехи и пороки наши, которыми так мы лежим опутаны, что редко бываем в силах созерцать небесное.

Если бы чаще помышлял ты о смерти своей, чем о продолжении своей жизни, без сомнения исправлял бы себя ревностнее. И если бы глубоко размышлял в сердце о будущих казнях адских, думаю, что охотнее терпел бы и труд, и болезнь, и никакой суровости не страшился бы. Но все это не приходит нам на сердце, любим еще мы прелести жизни: оттого и остаемся холодны и крайне ленивы. Часто от оскудения духа бедное тело так склонно бывает к жалобам. Молись же в смирении Господу, да даст тебе дух сокрушения, и взывай с пророком: «Напитай меня, Господи, хлебом слезным, напои меня слезами в меру» (Пс. 79, 6).