Глава первая. В поисках этических решений

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Глава первая. В поисках этических решений

В этой главе поднимается вопрос о том, должна ли этика релятивистская занять то место, которое традиционно занимала этика абсолютистская.

Дуглас Темплемор убил своего ребенка введя ему большую дозу стрихнина, после чего вызвал доктора, чтобы подтвердить смерть ребенка. Оказавшись в столь необычной ситуации доктор Фиггинс не нашел ничего лучшего, как обратиться в полицию. Прибывший на место происшествия инспектор захотел поговорить с матерью ребенка, после чего у него состоялся нижеследующий разговор с мистером Темплемором.

«Боюсь, — произнес Дуглас, — вы введены в заблуждение. Моя супруга — это не его мать».

«Ах, так… Но его мать здесь?»

«Нет».

«А где же она?»

«Ее вчера взяли назад в зоопарк».

«В зоопарк? Она там работает?»

«Нет. Она там живет».

«Простите?»

«Его мать, — сказал Темплемор, — ее… ее нельзя, собственно, назвать женщиной. Она является женской особью вида Парантропус эректус».

Немного ошалелый доктор поспешил взглянуть на мертвое тело более внимательно и к своему ужасу обнаружил, что это обезьянка, а не ребенок. Тем временем Темплемор достал письменное подтверждение того, что данный «ребенок» был произведен на свет путем искусственного осеменения женской особи (обезьяны по кличке Дерри), принадлежавшей к виду Парантропус эректус; донором же являлся ни кто иной, как сам мистер Дуглас Темплемор.

На основании этого Темплемор настаивал на том, что его деяние должно расцениваться как убийство.

«Я убил моего ребенка, инспектор».

«Да, конечно, я понимаю… Но это… это создание… не, как бы это сказать»…

«Он был крещен, инспектор, и его появление на свет было официально зарегистрировано в обычном порядке. У меня есть свидетельство о рождении сына по имени Гарри Ральф Темплемор».

«А под каким именем в документах проходит его мать?»

«Под ее собственным, инспектор: первобытная женщина из Новой Гвинеи под именем Дерри».

«Вот оно! — воскликнул инспектор. — Подобная регистрация теряет всякую юридическую силу! Его мать не является женшиной».

«Это еще следует доказать».

«Но почему? Вы же сами…»

«Здесь мнения расходятся».

«Мнения расходятся? Какие мнения? По поводу чего они расходятся?»

«Мнения ведущих антропологов относительно того, к какому виду следует относить Парантропуса. Это переходная форма: но человек ли это или все-таки обезьяна? Вот в чем вопрос! Вполне может статься, что Дерри — это женщина. Хотя вы можете и попытаться доказать обратное. Однако, ее сын — это мой сын. Мой — перед Богом и перед законом».

Вот такая, мягко говоря, странная дискуссия, состоявшаяся при еще более странных обстоятельствах, ее породивших, взята нами из романа Веркорса «Ты должен знать их». Роман этот описывает переживания Дугласа Темплемора во время целой серии разбирательств, цель которых — определить, виновен или нет он в детоубийстве. Ученые, философы и даже теологи пытаются в этой книге определить те критерии, по которым Парантропус эректус может быть идентифицирован как человек или не может.

Этика может вполне пониматься только в свете той системы ценностей, которая присуща исключительно человеку. На протяжении всей истории различное отношение, различные требования к людям и животным основывались на различии между теми и другими.

В наше время сама природа этих различий часто находится под вопросом. Согласно эволюционной доктрине, все мы вышли из мира животных; а следовательно, мы отличаемся от животных по уровню своего развития (т.е. человек, как обычно считают, более разумен), и что между человеком и животными нет качественной разницы (т.е. они не различны совершенно). Бихевиоризм связывает человека с животным либо звеньями наследственности, либо через зависимость от окружения. Бихевиоризм утверждает, что как животные, так и люди полностью объяснимы в терминологии материализма: т.е. человек не обладает бессмертной душой или духом.

Чем пристальнее мы рассматриваем себя как связанных с животным миром, тем труднее становится нам даже продолжать разговор об отличительных человеческих достоинствах, о традиционном уважении к человеческой жизни. А без особого отношения к человеческой жизни исчезают и моральные абсолюты. И логическим результатом этого является релятивистский подход, который еще более сближает человека с животными.

«Вряд ли кто-то из тех, кому меньше тридцати, разделяет ваши взгляды», — говорит подросток своим родителям. И, в какой то степени, он прав. Никто не может отрицать, что моральные ценности непрерывно меняются. Одними из наиболее видимых подтверждений этому могут служить те изменения, которые произошли во взглядах на человеческую сексуальность. Порнография стала сегодня доступной для всех, включая самых молодых. Контрацептивы стали обычным явлением, многочисленные книги детально описывают, как можно увеличить сексуальное наслаждение. Киноиндустрия обнаружила, что те фильмы, которые десять лет назад не пошли из-за того, что были расценены как явно непристойные, сегодня с готовностью принимаются, и лишь немногие церкви продолжают возмущаться этому.

Изменения можно видеть и во множестве других моральных вопросов. В прошлом часто можно было слышать о возможных взысканиях, наказаниях за нарушение принципов морали. Мы могли часто слышать выражение, которое сегодня вряд ли уже кто-то употребляет: «Честность — лучшая полиция». Почему это произошло? Одна из причин заключается в том, что люди поняли, что им не всегда выгодно быть честными. Зачастую плуты выбивались в богатеи, в то время как честные люди так и оставались бедняками. И многие рассуждают примерно так: «Если мне невыгодно быть честным, то зачем я им буду?» Отличный вопрос, за которым стоит проблема нахождения того критерия, по которому могли бы оцениваться наши действия.

Каким образом мы можем определить, являются ли изменения в моральном климате знамением прогресса или же показателем морального регресса? Другими словами, как нам определить, какие действия моральны, а какие аморальны? Нашей немедленной реакцией может стать попытка начать обсуждать всевозможные вопросы морали, обсуждать различные ситуации… Но, к сожалению, подобные дискуссии имеют слишком мало шансов на успех. Мы будем вынуждены в скором времени обнаружить, что до тех пор, пока мы не прийдем к соглашению относительно того, какую систему ценностей нам следует принять, мы не сможем даже начать какое бы то ни было серьезное обсуждение этических вопросов.

Мы должны будем на какое то время оставить в стороне вопрос о правильности или неправильности того или иного поступка и сконцентрировать свое внимание на том вопросе, который является основополагающим, а именно: что делает действие правильным или неправильным? Если нам удастся установить этот базовый моральный критерий, нам удастся найти адекватное решение многих моральных дилемм. Будь то вопрос об аборте, или супружеской измене, или аутоназии, или вопрос о смертной казни, его моральная оценка будет зависеть от тех норм, стандартов на основании которых будет выноситься оценка. В данной книге мы и займемся обсуждением этой проблемы. Особое внимание мы обратим на вопрос: с какою меркою должны подходить мы к оцениваемым нами поступкам, чтобы иметь право характеризовать их моральными или аморальными?

Нас может действительно интересовать вопрос о том, виновен или не виновен Дуглас Темплемор в детоубийстве, но в основе этого вопроса стоит еще один, более серьезный вопрос: а может ли вообще детоубийство расцениваться как зло? Без определенных этических стандартов не может быть получен ответ даже на такой основополагающий вопрос как этот. Последующие главы нашей работы представляют собой попытку исследовать поиски такой этической системы, которая давала бы достойный ответ на сложный комплекс современных моральных проблем.