Введение: критика. Общая литературная ситуация начала XXI века

Введение: критика. Общая литературная ситуация начала XXI века

Представляя современную литературу, вначале следует определить временные рамки данного понятия. Если спросить о его границах читателя, критика, литературоведа, то получим самые противоречивые ответы. Одни отнесут современный период к послевоенным десятилетиям, другие к тому, что происходит на наших глазах, но эти высказывания объединяет общее чувство: ощущение перемен. В первом случае их связывают с оттепелью, поворотом от догматической литературы к динамической, наполненной разнообразными событиями и характерами[2], во втором речь идет о тех произведениях, которые создаются буквально на глазах, вызывая споры суждений и оценок.

Во всяком случае ясно одно: нужны критерии определения понятия «современный». Выделим его по опорным историческим и общественным датам. Подобный принцип периодизации культурных явлений объясняется тем, что в течение длительного времени существовала практика выделения отдельных этапов развития отечественной культуры в зависимости от определенных социальных реалий.

Своеобразными точками отсчета считаются 1985 и 1991 годы. Первая дата обозначила начало «периода перестройки», вторая связана с образованием нового государства в 1991 г., формально обозначив рождение нового политического, культурного и исторического сообщества, дав стимул к формированию качественно иного сознания, определившего последующее развитие литературы.

На развитие же культуры в большей степени повлияло подписание в июне 1990 г. М. Горбачевым «Закона о печати», отменившего в стране цензуру и косвенно способствовавшего усилению издательской деятельности. В результате был опубликован целый ряд произведений, созданных как в метрополии, так и в диаспоре, но своевременно не вошедших в читательское сознание. Их называют «возвращенной литературой», «запрещенной литературой», «литературой письменного стола», включая и тексты, не выходившие по цензурным соображениям, поскольку они относились к литературе модерна или авангарда и были созданы в начале XX века.

Период конца XX века определился как переходный, но конкретные обозначения его начала и конца оказались разными. В «Теории литературы», подготовленной коллективом ИМЛИ им. А.М. Горького (Т. IV. М., 2001), отмечается, что середина 1980-х–1990-е годы представляют собой целостный этап, для которого характерно «начало плюралистического развития отечественного искусства». Основанием для его выделения является и изменение функций литературы: из дидактической и назидательной она становится рассказывающей, повествующей о конкретных проблемах и откровенно развлекающей читателя.

Если раньше фиксировалась непосредственная реакция автора на советскую действительность с ее несомненными достижениями, то, начиная с середины 80-х, наблюдается максимальное приближение к той жизни, которая интересна читателю: успехи соседа в бизнесе, выход замуж дурнушки за светского льва, получение богатства от неизвестного родственника, проживавшего в Америке. Достаточно вспомнить быстрый и однозначный успех Д. Донцовой или распространение многочисленных женских романов, похожих на истории, печатаемые в глянцевых журналах. Развивались и такие образования, как триллер, трэш, ужастики, ретродетектив, фьюжн.

В первую очередь перемены коснулись проблематики и типа героя. Возможность говорить о табуированных философских, религиозных и политических проблемах, запретных и маргинальных темах – армейской дедовщине, лагерной зоне, репрессиях, нищенстве, наркомании, абортах, педофилии – привела к появлению новых персонажей.

Авторы стали фиксировать конкретную повседневную реальность, причем не только в ее положительных, но и отрицательных проявлениях, так что критики заговорили о резко негативном настрое отдельных текстов. Такая обыденная проза показалась даже отчасти наивной и несложной. Но вместе с тем она продемонстрировала изменение мышления, зарождение иного сознания, потребовавших не только смены тем, героев, но и поиска новых языковых средств.

Тогда же вместо явно положительного, передового строителя социализма появился иной герой, лишенный какой-либо «заданности» и даже явно сниженный. Скажем, в произведениях С. Каледина появился кладбищенский сторож, у Т. Толстой – старики и дети, у М. Кураева, Е. Попова, Л. Петрушевской – простые обыватели. Критика заговорила о новом реализме, откровенном использовании авторами элементов натурализма. Пытаясь вписать их в традиционную парадигму, критики ввели понятие «маргинального героя».

На самом же деле на смену конкретному и правдивому изображению действительности в определенных исторических обстоятельствах (как полагалось писать в соответствии с Уставом советских писателей), пришли элементы иных стилевых систем, например, от постмодернизма приходит интертекстуальность, многостильность, игровые отношения между автором и героем, открытость текста для интерпретаций и вариантов. И все эти свойства используются в тексте, посвященном изображению конкретной реальности (произведения Д. Рубиной и Л. Улицкой). Во многом сказалось восстановление традиции, возвращение столь разных в стилевом отношении авторов, как А. Белый, Б. Зайцев, Б. Пильняк, А. Ремизов.

Тем самым социалистический реализм как ведущий принцип литературы фактически отменялся, а период с 1917 по 1991 гг. объявлялся временем господства коммунистической формации и соответствующих идеологических установок.

В 1989 г. Вик. Ерофеев заявил о разрушении парадигмы социалистического реализма. Развернувшаяся вокруг статьи полемика позволила ввести термины «другая литература», «новый реализм», постреализм. Наиболее продолжительные дискуссии связаны с бытованием постмодернизма. Очевидно следующее: в литературе наблюдаются разнообразные стилевые, жанровые и языковые поиски.

Внешне литература стала более жесткой, натуралистической. В течение ряда лет ее неформальным лидером оставался В. Сорокин, в формате соц-арта деэстетизировавший действительность. Сегодня он не является единственным автором, пишущим в откровенно эпатажной манере (назовем также эротические тексты Вик. Ерофеева, военные повести и романы О. Павлова, автобиографический текст Р.Д. Гонсалеса Гальего, рассказывающего о жизни ребенка-инвалида в детском доме).

Казалось, перед литературным сообществом открываются широкие возможности для творческого поиска. Но пройдет еще некоторое время, прежде чем литература научится быть разнообразной. Поэтому период с 1985 г. по начало XXI века и называется переходным.

Как часто бывает в истории культуры, новый период развития русской литературы начинается не непосредственно с начала века, а примерно с 2002 г. и завершается в 2008 г. Подобное выделение обусловлено как литературными, так и внелитературными факторами: закончился творческий путь отдельных художников (Д. Балашова, Ю. Давыдова – в 2002, Ч. Айтматова, А. Приставкина, А. Солженицына – в 2008). С каждым из них связано свое направление в литературе: развитие исторического романа, лирической, автобиографической и философской повести, документального повествования нового времени.

Входит плеяда молодых интересных писателей и критиков – З. Прилепин, Р. Сенчин, С. Шаргунов. Причем само понятие «молодой» смещается и в ряде случаев означает «начинающий», т. е. возрастные критерии оказываются относительными, хотя иногда и принимаются во внимание.

2008 г. становится и годом подведения итогов, происходит публикация ранних произведений тех авторов, основные тексты которых вышли в «переходный период», позволив представить эволюцию их творчества: сборник рассказов и повестей В. Сорокина «Заплыв», однотомник пьес Л. Улицкой «Русское варенье и другое», «Старые повести о любви» Д. Рубиной. Одни тексты не публиковались, другие выходили давно, в малотиражных и провинциальных изданиях. Следовательно, к массовому читателю они пришли именно в XXI веке.

Читательское мнение о современном литературном процессе формируется сегодня под влиянием не только эстетических, но и коммерческих факторов. И здесь не последнюю роль играет издательская политика. Книга стала ходовым товаром, отсюда и слоганы: «Спешите заработать на бестселлере!», «Книги в моде», «Читать модно».

Если издатель понимает, что спрос на классические детективы падает, их заменяют другой разновидностью, например, ретродетективами. В 2008 г. доминировал проект Б. Акунина «Квест», где представили сначала компьютерную игру в стиле ретро, потом вышла книга, построенная на традиционном приключенческом сюжете. Правда, вместо глав помещены уровни, к каждому прилагается свой код, чтобы перейти нужно решить всевозможные тесты и логические загадки, подобранные автором. Напряженно выстраиваемый сюжет, особенности повествования, необычные характеры привлекают читателя.

Тем не менее коммерческий фактор превращает публикации в литературное шоу, где на равных сосуществуют не только сам текст, но и внетекстовые факторы: биография автора, его имидж, способ подачи текста, обстоятельства создания. В Приложении приведены соответствующие примеры.

Рассуждая о подобной ситуации, А. Волос образно отметил: «Шум – вот что держит на плаву книготорговлю»; «…Дарованная нам свобода книгопечатания не является залогом того, что книжные магазины будут завалены гениальными романами, рассказами и стихотворениями».

Издательская политика сводится к тому, что литература становится такой же брендовой, как и остальные виды искусства. На экране, в рекламных листовках, в мобильном телефоне начинают мелькать буквально несколько имен. Скажем, продержавшийся несколько недель в 2007 г. на высших местах в рейтинге «Книжного обозрения» со своей книгой «Метро 2033» Дм. Глуховский привлекается журналом «Newsweek» для оценки спектакля в разделе «Кто куда». Писатель-фантаст, как обозначено в подписи под фотографией, высказывает свое отношение к Г. Маркесу, показавшему ему, «какие невероятные вещи, оказывается, можно делать с языком». Высоко оценивается спектакль «Как жаль»: «Фоменко – мастер».

Даже рецензии публикуют на одни и те же книги. Повторение приводит к стагнации, новые имена практически не появляются, поскольку они не приносят желаемой прибыли, на них, напротив, нужно тратить определенные рекламные средства. Издатели откровенно пользуются достижениями других промоутеров, такую функцию в современной ситуации выполняют литературные премии, о чем мы поговорим в специальной главе «Премиальный процесс».

Отсюда и замечание автора комментария к рейтингу «Бестселлер», публикуемому в виде таблиц с расстановкой десяти лучших произведений за неделю в «Книжном обозрении», Л. Шибановой: «Про прошествии недели Сергей Лукьяненко оказался выбит из тройки лидеров никем иным, как Дмитрием Брусникиным, чья новая книжка, едва появившись в рейтинге бестселлеров, сразу оказалась на втором месте. Этому событию предшествовала заметная рекламная кампания, результатом которой и стало его попадание в топ 10 художественных книг в переплете».

Повторение обуславливает несколько факторов. На основе оригиналов выпускают клонов, литературных двойников, первоначально они задумывались как пародия на источник (серии романов о Порри Гаттере А. Жвалевского и И. Мытько; Тане Гроттер Дм. Емца). Об успешности проектов говорит и творческая деятельность самих авторов, свою версию женских романов А. Жвалевский представил вместе с Е. Пастернак (М+Ж). Игра с именем автора или героя приводит к появлению не только общих псевдонимов (Г. Олди), но и использованию имен классиков (С. Обломов).

Своеобразной поддержкой становится общее сериальное оформление. Оно позволяет печатать в одном формате Оксану Робски и Оксану НеРобкую, порождать ассоциативные линии – выпуск серии «Красная линия» в Центрполиграфе. Придумываются клички и прозвища, иногда они переходят из сайтовой литературы – Марта Кетро, Лена Ленина.

Рассмотрим следующую форму – издательский проект, когда разрабатывается коммерчески выигрышная концепция, а затем под нее подбираются авторы. Одними из самых успешных проектов такого рода стали серии «Жизнь замечательных людей» и «Повседневная жизнь», уходящие корнями еще в XIX век. В рамках ЖЗЛ оказалось возможным размещать книги самых разных жанров – от биографических очерков до романов. Отличительной чертой, своеобразной «визитной карточкой» серии стало не только общее оформление и внутренняя структура, но и наличие во всех изданиях подробных примечаний и серьезной библиографической базы, иногда даже повышающих общий популярный уровень исходной книги.

Серия «Повседневная жизнь» отличается несколько иным подходом – общим оформлением, под которым объединены достаточно различные издания – от серьезных аналитических трудов до научно-популярных. Общность серии подчеркивается оригинальным оформлением и тщательно подобранным иллюстративным рядом, а также целью – познакомить читателя с неизвестными страницами прошлого.

Издатели 90-х годов не могли пройти мимо такого опыта, но трансформировали его, предложив читателю несколько серий фантастической прозы и фэнтези («Змей Горыныч»). Затем этот опыт распространился и на другие жанры. Назовем популярную серию «Иронический детектив», выходящую в издательстве «Фантом-пресс». Первоначально ее составляли книги И. Хмелевской, затем к ним добавились сочинения других авторов, написанные в совершенно иной тональности, но подогнанные под общий формат стараниями редакторов.

Данный процесс симптоматичен, ибо издатель, выносящий книгу на рынок и поддерживающий спрос на нее, хочет получить текст, максимально приспособленный к требованиям рынка.

Укрепились литературные премии как критерий отбора текстов. Создается впечатление, что последовательно проводится принцип «Прочитаем вместе». Так «Большая книга» в 2008 г. на своем сайте разместила тексты авторов, вошедших в длинный список. Поддерживают интерес и постоянные публикации материалов о будущих призерах в «Литературной газете» и «Книжном обозрении», в специальных рубриках. Раньше, когда С. Гандлевский так позиционировал «Русский Букер» в «Итогах», это считалось некоторым вызовом.

Поскольку система распространения не отлажена, то задачу приобщения провинциального читателя к новинкам выполняют поездки лауреатов и выступления. Такую же функцию имеют обсуждения итогов премиального года в специальных журналах (например, в «Вопросах литературы»), публикации материалов премий в сборниках (к пятнадцатой годовщине премии имени А. Белого выпустили специальный однотомник).

Активно влияет на литературный процесс критика. Помимо традиционных литературно-художественных и публицистических журналов, рецензии стали выходить в профессиональных и глянцевых изданиях, «выставляться» в сети.

На читателя обрушивается поток разнообразной информации, вводимой не только через текстовый формат (публикации в различных СМИ: рецензии, интервью, анонсы), но и через Интернет, рекламу в метрополитене, телевизионные рекламные ролики, ТВ-передачи. Косвенной рекламой становится появление автора книги на журнальных обложках.

Все отмеченные факторы следует считать презентационными, способствующими выделению автора из общего литературного потока. Сегодня распространен тираж в 5000 экземпляров. Но начинающий автор редко издается тиражом более 1500 экземпляров, что делает его практически незамеченным на рынке, или «широко известным в узких кругах».

Тенденции современной прозы

Фиксация конкретной действительности обусловила более резкое разделение литературы на массовую (развлекательную) и элитарную. Снова отметим, что это явление никоим образом не было новым, изменилось только наполнение понятия. Массовая литература всегда существовала, только выглядела она иначе, изначально предполагая клишированность, заданность тем и характеров. Достаточно вспомнить, что литература социалистического реализма приспосабливалась к читателю, выводя упрощенные сюжетные схемы, герои делились на положительных и отрицательных, передовых рабочих и врагов. Появлялись образы героических разведчиков, борцов со злом, милиционеров (произведения В. Астафьева, В. Кожевникова, Ю. Семенова)[3].

Отчасти подобная тенденция сохранилась (произведения Вас. Головачева и образы рыцарей света, борцов за национальные идеи). В женской прозе использовались фольклорные клише (чаще других сказка о Золушке – мотив гонимой падчерицы). Но одновременно фиксировалась и другая реальность, мир клерков (произведения С. Минаева), шоу-бизнеса и светских красавиц (О. Робски). Насколько эти тексты относятся к литературе, можно выявить в процессе конкретного анализа, подобное осмысление процесса только начинается.

Пока же стало очевидным, что произошло расширение проблематики. Оно привело не только к резкому размежеванию литературы на массовую и элитарную, но и к выделению как доминантных в читательском восприятии трех групп произведений: детективов, фантастики, женской прозы.

Интересную точку зрения высказывают О. и В. Новиковы, считающие, что современной литературе следует даже поучиться у массовой литературы, активно эксплуатирующей три составляющих: «секс», «страх», «смерть». «Тривиальная литература эксплуатирует в качестве своего материала основные человеческие чувства, “доставая” читателя эмоционально. Элитарная словесность склоняется к самовыражению, нарциссизму. Амбициозность не позволяет понять, что читатель ищет простого выражения эмоций внятным языком с четко организованной фабулой. Поэтому писатели и оказываются далеки от народа, ищущего в текстах отражение реальности или откровенной развлекательности» («Звезда». 2007. № 9).

Добавим, что близость к читателю приводит к нивелированию позиции автора и читателя. Писатель перестает быть властителем дум, не стремится выразить собственные взгляды, мировоззрение, старается быть не сложнее своего читателя, тиражируя и других авторов и самого себя; предопределенность и клишированность являются его своеобразными визитными карточками.

С элитарной литературой контрастируют книги, написанные теми, кто считает своей обязанностью «отметиться» в литературе. Становится престижно, модно, гламурно выпустить книгу. Поэтому все так называемые звезды и стремятся опубликовать свою книгу, заявляя, что именно они ее и написали. На издательской ниве (в формате продюсирования) организует свою деятельность С. Минаев.

Откровенно воспользовавшись ситуацией, О. Робски основывает собственное издательство, справедливо полагая, что если книга товар и может хорошо продаваться, то следует поддерживать эту тенденцию. В октябре 2007 г. вместе с интернет-магазином «OZON.ru» звезда гламурной литературы начинает новый совместный проект «Проба пера». Войдя на сайт, любой посетитель сайта магазина находил страничку информационно-развлекательного проекта «MAGAZINE», получал возможность прочитать первую главу новой книги О. Робски и стать ее соавтором. Для этого полагалось прочитать текст, придумать свой вариант дальнейшего развития событий и прислать продолжение романа на [4], когда литература перестала носить ярко выраженный тенденциозный и дидактический характер, обратившись к конкретному читателю. Сосредоточение внимания на конкретных проблемах обусловило особое изложение событий, установку на нарративность[5].

Повествование стало вестись от первого лица, вводится непосредственный рассказ о событиях (иногда с использованием несобственно-прямой речи, вклинивающейся в авторское описание речи персонажей, что способствует динамике повествования). Часто имеет значение только фабула, само содержание носит откровенно развлекательный характер.

В центре настоящего пособия – анализ литературного пятилетия, периода примерно с 2002 по 2008 гг., когда начала складываться новая парадигма литературного процесса. Под влиянием рыночных отношений книга становится товаром, который должен быть употреблен, т. е. прочитан. Чтобы прочитать, читатель должен выделить время для чтения. Кроме того, он должен книгу заметить и увидеть, для этого и предпринимаются определенные шаги. Если не соблюдается баланс между эстетическими и временными факторами, книга получается слишком актуальной и злободневной, рассчитанной на одноразовое потребление. Любопытно высказался В. Маканин: «…Принадлежность к своему времени должна быть частичной, неполной, а принадлежность к эстетике – наиболее высокой».

Отвечая запросам данного читателя, в ряде текстов по контрасту с произведениями-однодневками усилились условность, метафорическая и философская составляющие. Более свободным стало обращение к культуре прошлого, выстраивание текстов на мифоэтической составляющей. Хотя открытая эпатажность некоторых авторов (В. Пелевина, И. Стогоффа, В. Сорокина) уже перестала восприниматься как экстраординарное явление.

Динамичное развитие литературы в XXI веке показало, что писатели активно осваивают доминирующий и востребованный формат. Разрушение парадигмы социалистического реализма привело к возрождению традиций реализма (в сторону натуралистической составляющей) и одновременно к усилению роли условности, метафоричности (развитие фантастических форм и антиутопии).

Непосредственная фиксация бытовой составляющей обусловила развитие экшен, трэша и гламура. Ориентация на прямое называние, без перевода обозначила новые тенденции: в центре оказывались иные сферы реальности, жесткая и прагматичная действительность с насилием и однозначными персонажами. Одновременно по контрасту возникает интерес к глянцевой жизни, узкому кругу людей, которые относятся к шоу-бизнесу.

Происходит и активное внедрение документальной составляющей в повествование. Размываются границы между событием и его описанием, когда мемуары начинают писать о совсем недавнем прошлом. Появляются тревелоги – книги о путешествиях, где собственные наблюдения следуют сплошным потоком в виде потока сознания.

Главная проблема остается той же, что и в предшествующее десятилетие: литература перестает быть повествовательной, начинает напоминать эссе, репортаж, хронику. Отсутствует и писательская идея, собственные мысли автора, рассуждения, что приводит к стандартизации текста, исчезновению индивидуальной картины мира, а это означает отсутствие собственных приемов выражения.

Вместе с тем ситуация не кажется мрачной и пессимистической. Происходящая дегероизация литературы обуславливает потребность поиска идеала и новых приемов выражения действительности. Подобные поиски и рассматриваются в пособии с целью выявления того оригинального начала, которое все-таки обязательно сохраняется в литературе. Отсюда описание конкретных отношений в формате антиутопии, исторической прозы, семейной саги, политического романа – произведения Дм. Быкова (Ж.Д.), О. Славниковой («2017»); А. Иванова («Сердце Пармы», «Золото бунта»), Л. Улицкой («Даниэль Штайн»), В. Аксенова («Редкие земли»[6]).

Соответственно меняется и роль критики. Статус «властителей дум» постепенно переходит от толстых журналов к глянцевым газетам. Оценка литературного процесса происходит не только в традиционных рецензиях, эссе, колонках или обзорах. Активными «участниками» этого процесса становятся разнообразные мероприятия: презентации, встречи авторов с читателями, выставки, интернет-проекты.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

РУССКИЕ ХУДОЖНИКИ НАЧАЛА XX ВЕКА

Из книги Об искусстве [Том 2. Русское советское искусство] автора Луначарский Анатолий Васильевич

РУССКИЕ ХУДОЖНИКИ НАЧАЛА XX ВЕКА


Воспоминания о старом Петербурге начала xx века

Из книги Милый старый Петербург. Воспоминания о быте старого Петербурга в начале XX века автора Пискарёв Пётр Александрович

Воспоминания о старом Петербурге начала xx века Двор пожарной команды То, о чем я хочу рассказать, связано с моими детскими воспоминаниями о жизни двора пожарной команды.В детстве я жил на углу Гороховой улицы (ныне ул. Дзержинского) и Загородного проспекта. Точнее, это был


Чеченская литература конца XIX — начала ХХ века

Из книги Чеченцы автора Нунуев С.-Х. М.

Чеченская литература конца XIX — начала ХХ века С наступлением XX века остался позади великий, длиной в две тысячи с лишним лет, путь формирования духовной культуры чеченцев — этой особой и неповторимой, многослойной системы художественности, в каждом пласте которой


Общая обстановка начала царствования Федора

Из книги Быт и нравы царской России автора Анишкин В. Г.

Общая обстановка начала царствования Федора Старший сын царя Алексея Федор царствовал недолго и не успел проявить себя в полной мере, хотя обладал незаурядными качествами для правителя. Он родился 30 мая 1661 г. от первой жены царя Алексея, Марии Милославской, и взошел на


Москва начала XVIII века

Из книги Петербургские ювелиры XIX века. Дней Александровых прекрасное начало автора Кузнецова Лилия Константиновна

Москва начала XVIII века Де Невилль[211] говорит, что в конце XVII в. в Москве насчитывалось около 500 тысяч жителей. О Москве начала XVIII в. иностранцы пишут, что в ней никогда не было так много каменных строений, как в это время. Она была обширна и продолжала строиться.Условно можно


Глава 36. Россия начала XX века

Из книги Избранные труды [сборник] автора Бессонова Марина Александровна

Глава 36. Россия начала XX века Государственное устройство. ? Экономическое положение и население России. ? Витте и модернизация России. ? Монархия — истинно российская форма власти. ? Оккультизм — отражение нравственного разложения общества. ? Образование и


Русское искусство начала XX века (Модерн)

Из книги Метафизика Петербурга. Историко-культурологические очерки автора Спивак Дмитрий Леонидович

Русское искусство начала XX века (Модерн) Модерн (под различными названиями: «ар нуво» в Бельгии и Франции, «сецессион» в Австро-Венгрии, «югендштиль» в Германии, «стиль либерти» в Италии, «модерн стайл» в Великобритании, «стиль Тиффани» в США, «стиль модерн» в России )


О ювелирных модах начала XIX века

Из книги Лики России (От иконы до картины). Избранные очерки о русском искусстве и русских художниках Х-ХХ вв. автора Миронов Георгий Ефимович

О ювелирных модах начала XIX века Со смертью «Семирамиды Севера» закончилось в России «царство юбок», а с трагической гибелью императора Павла I окончательно ушел в прошлое и безвозвратно минул «галантный», столь пышный и величественный «осьмнадцатый» век, век «нравных»


Архитектурный текст Петербурга начала XX века

Из книги автора

Архитектурный текст Петербурга начала XX века Новые коды, нашедшие себе применение в архитектурном тексте Петербурга начала века, были выработаны в рамках стиля модерн, а также ретроспективизма. Психологической доминантой многочисленных европейских архитекторов и их


Ярославские фрески начала XVIII века

Из книги автора

Ярославские фрески начала XVIII века В ярославских церквах XVIII в. сохранились удивительной красоты росписи, отличающиеся редкой мажорностью, декоративностью и народностью образов. Все они, в силу фольклорности образов и сюжетов, остаются замечательными источниками


Художественная литература и литературная критика

Из книги автора

Художественная литература и литературная критика 1. Аксаков К. С. Несколько слов о поэме Гоголя «Похождения Чичикова, или Мертвые души» // Гоголь в русской критике: антология / сост. С. Г. Бочаров. – М.: Фортуна ЭЛ, 2008. 720 с.2. Белинский В. Г. Полн. собр. соч.: в 13 т. Т. 1: Статьи и