1. Триумфы и торжества

1. Триумфы и торжества

Оформление праздничных действ элементами окказиональной, или, как ее еще называют, эфемерной, архитектуры вошли в моду с середины XVI века, с выходом на художественную арену стиля маньеризм. Торжественный въезд правителя проходил через реальные городские ворота, а в черте города – через специально для того установленные триумфальные арки[439], что должно было указывать на преемственность от античной традиции императорских триумфов. Эти временные сооружения из дерева и картона, украшенные рельефами, картинами, скульптурами, а также с участием «tableaux vivants» (живых картин. – фр.) и изощренных технических фокусов придавали празднику дополнительный яркий, пестрый, но и политический, имперский и культовый характер. Эфемерные архитектурные конструкции образовывали важный элемент торжественного оформления не только въездов государей, но и коронаций и церемоний бракосочетания – будь то во Флоренции или Мантуе, Париже или Вене, Праге или Кракове. Также и в России, правда только с середины XVIII века, триумфальные арки и другие элементы окказиональной архитектуры стали неотъемлемыми элементами торжественного въезда царя. Характерно, что здесь эти новые формы были введены государынями. Торжественный въезд царицы Елизаветы (Елизаветы Петровны) в Москву в 1742 году по случаю ее венчания на царство отметили установкой многочисленных триумфальных арок[440]. На гравюрах видны классические триумфальные ворота с одной и тремя арками. Путь следования царицы отмечался обелисками. Въезд Екатерины II в Москву двадцатью годами позже также следовал этому обычаю; он сопровождался мифологическим торжественным шествием, инсценированным с затратой больших средств[441]. Эти инсценировки ощущались в консервативной Москве как знак смены парадигмы. Попытка царя Лжедмитрия во время польской интервенции в России в начале XVII века устроить праздники на европейский лад, ставшие тем временем традицией в Польше, т. е. с триумфальными арками и фейерверками, еще резко отвергалась как «дьявольская затея»[442].

Триумфальные врата, возведенные в связи с коронацией императрицы Елизаветы Петровны. Москва, 1741

Приближение царственной особы к городу следовало стародавнему ритуалу с твердо установленным ходом. К этому ритуалу принадлежали торжественная встреча представителями города за его пределами, въезд в город по королевскому пути, религиозная церемония и завершающие увеселения (m?nues plaisirs – мелкие радости. – фр.)[443]. Триумфальные арки превращали испытанную последовательность ритуальных действий по прибытии государя в «trionfo all’antica» (триумф на античный лад. – ит.) – как инсценировались праздники в Италии с конца кватроченто.

Пышно отмечавшиеся придворные и городские праздничные мероприятия Позднего Ренессанса, в оформление которых входила окказиональная архитектура, казались современникам очень значимыми. Не следует упускать из виду большое расхождение между затратами на сооружение «декораций мгновения» (согласно меткой характеристике Якоба Буркхардта)[444] и их эфемерным бытием, рука об руку с которым идет притязание на увековечение этих мгновений в гравюрах и текстах.

Создание декораций поручалось знаменитым художникам, например Джорджо Вазари, Андреа Палладио, Винченцо Скамоцци и др. К числу временных праздничных строений относились, кроме триумфальных арок, также «castra doloris» (погребальные временные сооружения в виде пирамиды или замка, отсюда название – «замок горя»), фонтаны, из которых во время праздника било вино для народа, деревянные крепости для турниров, подвижные автоматы или средства передвижения для процессий (например, корабли, единороги, крокодилы, дельфины или троянские кони), быстро распространившиеся во второй половине XVI века по всей Европе.

В качестве «architecture parlante» (говорящей архитектуры. – ит.) эфемерная архитектура представляла также комплексное произведение искусств, в котором соединялись различные его виды (живопись, риторика, скульптура, музыка и т. д.). Тем самым праздничная архитектура была, как, может быть, никакой другой жанр, ориентирована на зрителя, которому предстояло не только удивленно смотреть, но и участвовать в представлении. Так, например, ему предлагалось пытаться разгадать поставленную перед ним загадку, например расшифровать мифологические параллели, идентифицировать князей под маской античных героев, прочитать надписи и т. д. Эфемерные сооружения придавали празднику особую пышность, а городу, который его украшал, – символическое значение «нового Рима». В ряде случаев программы этих праздничных спектаклей были настолько сложными, что рядом с аркой стоял толкователь, разъясняющий публике тонкости сюжета.

Временные триумфальные арки осуществляли существенную корректировку облика города, отмечая via regia (путь шествия короля)[445]. Взгляд через триумфальные ворота делает, однако, возможным двойной угол зрения – со стороны зрителя и действующих лиц. Они представляют собой объекты взаимного зрелища: горожане становятся зрителями королевского шествия, король – шествия горожан[446]. Эта коммуникативная функция – важный аспект праздника во времена, предшествовавшие Просвещению. Недавно она привлекла особое внимание историков[447]. Данная функция находится в противоположности статически воспринимаемой «представительной общественности». Это понимание является частью концепции Юргена Хабермаса[448]. И в целом временная праздничная архитектура представляет собой интересную и до сих пор недостаточно рассмотренную сферу исследования.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Шлиссельбургские торжества

Из книги Петербургские окрестности. Быт и нравы начала ХХ века автора Глезеров Сергей Евгеньевич

Шлиссельбургские торжества «…При истоке реки Невы из Ладожскаго озера и устья Ладожского канала, в 60-ти верстах от Петербурга расположен… город Шлиссельбург, или "Ключ-город", который, к сожалению, своею внешностью далеко не оправдывает ни своего исторического значения,