3. Правоверие

3. Правоверие

Без путеводного луча солнечной веры, предшествовавшей христианству, не прозреть ни прошлого, ни будущего, ни даже осмыслить многие противоречивые, на первый взгляд, страницы Священного Писания.

Блаженный Августин свидетельствовал: «То, что теперь называется христианскою религией, существовало у древних и было присуще человеческому роду от самого начала веков до пришествия Христа, с которого времени истинная вера, уже существовавшая, стала называться христианскою»[53] /68/.

Истинную эту веру, как древнюю виноградную лозу, давшую мощный молодой ствол христианства, видимо, не ошибочно будет назвать правоверием[54].

Древнее правоверие библейского народа рос (рош) /БЭ, с. 609/, пронесенное им сквозь тысячелетия и прочно укоренившееся на русских землях, – все эти запечатлевшие неразгаданную дохристианскую религиозную историю обряды, праздники, обычаи, традиционно трактуемые как элементы язычества, – и определило характер и судьбу нашего народа, особость православия и иерархическую независимость русской церкви.

И задача этой работы – хотя бы пунктиром на библейском, историческом, археологическом, фольклорном и этимологическом материалах показать, что это действительно так.

Изучение прошлого через самое слово – путь неизведанный, но неизбежный, поскольку наработанные и за-твержденные наукой положения не могут уже служить единственным и надежным свидетельством: столь часто они субъективны, ошибочны и опираются на фрагментарные, разобщенные во времени, подвергшиеся многократной цензуре и редактированию источники. А узкая специализация современного знания, в том числе гуманитарного, тем более не позволяет составить из этих фрагментов цельной картины прошлого. Лишь следование по пути слова-имени позволяет прозреть эти глубины. Так, священные библейские имена, древняя топонимика Востока, христианская (в том числе церковная) лексика вопиют к нам исконной речью росов. И сколь важно услышать и осмыслить эти факты.

Псалтырь («хвала, хваление, хвалебная песнь») получила свое название от греческого слова psallo – пою /БЭ, с. 584/. Но разве в слове псалом не слышится отчетливо посолонь, т. е. «по солнцу»? И не говорит ли это о том, что псалмы не просто пелись, но и сопровождались движением по кругу, притом именно по направлению солнца[55]?

А главное, не указывает ли само слово на единственно верный путь в православных обрядах, искаженный в смутные времена никонианских реформ?

Очевидно, пришедшие из древности обрядовые хороводы несли в себе скрытый от нас ныне, глубокий священный и жизненный смысл. Можно только предполагать, что за этим стояло приобщение к Божественной энергии, естественное взаимодействие с Жизнедавцем, упорядочение энергетических полей космоса и земли, как сказали бы теперь. «Воанергес, то есть “сыны громовы”», – назвал Христос двоих из апостолов /Мк 3:17/, и это греческое слово прозрачно для русского слуха: ВО АНЕРГЕС – вы – энергия.

Самое слово служить (солу жить) означает жить по солнцу, а храм с точки зрения пракорней знаменует принадлежность к солнечной религии, к духу солнца, к самому солнцу: ХО (дух) – РА (солнце) – МО (мой, мы), точно так же, как русское хоромы. И слово колокол – не что иное, как призыв к солнцу: «Коло! коло! – Солнце! солнце!» (ведь и слово звон связано со значением звать, призывать).

И, замыкая солнечный этот круг, хоровод оказывается солнцеводом, поскольку ХОРО – одно из имен солнца[56].

Исследование христианской лексики с точки зрения пракорней, а также корней русского языка, наиболее полно и чисто сохранивших значения пракорней, – дело будущего: тут необозримое поле как для богословия, так и для гуманитарной науки, и потому остается лишь касаться этой темы по ходу рассуждений.

Царица, Священная Речь, «гряди к первородителям, царица, связуя с предками живых, живая» /71/.

И поскольку речь в этой работе идет о религии, предшествовавшей христианству, попытаемся более основательно проникнуть в значения слова капище и имени Иван Купала. И то и другое в современном сознании прочно связаны с представлениями о русском язычестве.

Для начала обратимся к слову капище, рассмотрев его по составу древних пракорней и древних значений составляющих его слов, но прежде откроем словари.

В санскрите капа имеет значение «группа богов» /72/.

По-русски капище – «алтарь, место, где приносились жертвы богам; языческий храм», а также «изображение языческого божества в виде статуи, изваяния» и, кроме того, «вместилище» /СлРЯз XI – ХVII, вып. 7, с. 64/;

– «идолище, языческий храм, жрище, поганище, кумирня; бурханище – монгольский храм; пагода – индийский; вообще божница идолопоклонников» /Даль, т. II, с. 88/;

– «“языческий храм”. Из цслав., ст. – слав. “капиште” – то же, от ст. – слав. “капь” ж. eidolon “видение, призрак, образ”» /Фасмер, т. II, с. 185–186/.

Словом, капище, в позднем представлении, – место нечистое, поганое. Почему же тогда именно на таких «нечистых» языческих местах, чаще всего располагавшихся на возвышенностях или в особо красивых уголках – в чистых дубовых рощах, на берегах рек и озер, ставили наши предки христианские храмы? Более того, «своеобразное осмысление русскими “кивория” (крыши языческого капища) позволило использовать шатровое покрытие в церковном зодчестве наряду с купольным, что было чисто русским делом…» /73/.

Ветхозаветная иудейская традиция, к которой возводят истоки христианства, требует как раз обратного: языческие святилища должны быть не только уничтожены, но и осквернены: «Истребите все места, где народы, которыми вы овладеете, служили богам своим, на высоких горах, и на холмах, и под всяким ветвистым деревом. И разрушьте жертвенники их, и сокрушите столбы их, и сожгите огнем рощи их, и разбейте истуканы богов их, и истребите имя их от места сего» /Втор 12:2–3/.

Однако именно на таких «поганых» местах или вблизи них воздвигнуто на Руси не только множество храмов, но от них пошло и большинство из самых ранних известных русских городов.

В качестве примера обратимся пока только к одному из них.

Древний Переяславль (ныне Переяславль-Хмельницкий[57]) поднялся в десяти километрах от Трахтемировского городища (памятник зарубинецкой культуры, с которой «связывают праславян или балтов» /74/). В «Слове о полку Игореве» этот город упоминается как «отний стол» русских князей. Но и не только: «…первой резиденцией митрополитов, первым церковным центром Руси стал не Киев, а Переяславль-Русский», – отмечает Б. А. Рыбаков, – и «все сходится на том, что у Переяславля прочно сохранялась слава какого-то архаичного сакрального языческого центра, слава, возможно, перешедшая к нему от соседнего Трахтемировского городища», бывшего, в свою очередь, «одним из главных (во всяком случае, самым грандиозным) языческих святилищ сколотского времени» /75/.

Этот Переяславль (Южный, или Русский – по более ранним источникам) – первая митрополичья резиденция, княжеский «отний стол», древнейший сакральный центр – оказался прочно связан с Ростово-Суздальской землей и деятельностью Андрея Боголюбского, выдвинувшего, как помним, Богородичный культ /76/. Случайно ли это? И случайно ли совпадение звучания имени Переяславля с топонимикой Святой Земли?

Топонимика вообще дольше всего сохраняет исторические сведения, и исследователя не может не остановить перекличка имени города Переяславль с палестинской Пе-реей.

Перея – область на правой стороне Иордана, выше которой, к северу, располагался неоднократно упоминаемый в Новом Завете Декаполис (Десятиградие), а к югу и востоку простирались моавитские и аммонитские владения, тоже не раз помянутые в Библии. Вместе с землями, расположенными по левую сторону Иордана, вся эта территория именуется Палестиной, или Ханаанской землей /БЭ, с. 547/.

Разумеется, это не единственный случай перенесения библейской топонимики в русские земли, что традиционно объясняют распространением христианства и христианской литературы на Руси. Но – внимание! – географическое название Перея ни разу не упоминается в Библии (хотя и обозначено на многих картах Древней Палестины как раз в центре этой священной земли).

Удивительно, что Библия словно вычеркнула это название, этимология которого говорит о столь многом.

Одно из египетских значений обращения к царю – пер-аа – «Великий дом», и от него происходит титул фараон /77/. Египетское звучание вполне прозрачно с точки зрения русского языка: Первый А (и это, несомненно, древнейшее имя Создателя). Отсюда можно понять одно из значений имени Переяславль: Создателю слава. Далее убедимся, что это имя содержит в себе и другое значение: Единой Троице слава.

Уместно вспомнить, что у древних греков македонская область с названием Пиэрия почиталась родиной муз /78/.

Верно, Перею должен был населять народ не только глубоко верующий, но и чрезвычайно талантливый.

С точки зрения знаков Перуджианского камня, в письменности которого близки по начертаниям ПО и И, а также А и Е, это сакральное имя может быть озвучено как ПОАРЕЯ и ИЕРЕЯ.

Таким образом, в первом варианте мы находим знакомое по тексту «Слова об ариях» ПОАРО (БАЖЕ ПОАРО – Боже Правый). А самое имя может быть переведено как земля Бога Правого, Бога Единого ариев или Священная (ИЕРЕЯ).

Так что центром Палестины Иерея была, видимо, не только географически. На правой стороне Иордана, против Переи, находился город Иерихон. Как раз и Перея (Иерея), и Иерихон подверглись особо жестокому уничтожению от вторгшихся сюда иудеев[58].

При разделе Палестины между двенадцатью коленами израилевыми Перея досталась колену Гадову и в Новом Завете упоминается как страна Гадаринская (по главному городу Гадара – ГАД РА, т. е. Змей-Солнце).

Еврейское толкование имени Гад означает толпа, по другим сведениям – счастье /БЭ, с. 147/. Гад – седьмой сын Иакова, который перед смертью предсказал будущее сына: «Гад, – толпа будет теснить его, но он оттеснит ее по пятам» /Быт 49:19/. Предсказание вполне прозрачно, если понимать имя в исконном, сохранившемся в русском языке значении: гад – змей, жалящий в пяту. (Ср. также Божие проклятие змея-искусителя: потомство первых людей «будет поражать тебя в голову, а ты будешь жалить его в пяту» /Быт 3:15/.)

Такова таинственная – ни разу не упоминаемая в Библии под собственным именем – Перея.

Единство значений корней знаменует единство религиозных и исторических реалий… Так с каких же времен Переяславль[59] (Слава Переи) – «отний стол» русских князей, самая ранняя митрополичья резиденция, таинственный дохристианский сакральный центр[60] – перенесен на русские земли с берегов Иордана? Мы достоверно знаем одно: что «вплоть до XVII в. Русская земля сознательно устроялась (стремилась устрояться) одновременно во образ Святой Земли Палестины и во образ Обетованной земли грядущего Небесного Царства, Иерусалима Нового» /79/.

Итак, внимательный взгляд на имя одного только древнерусского города[61] приоткрывает горизонты необозримые и подтверждает, что русские «языческие» центры и связанные с ними культовые места – капища, – видимо, действительно принадлежали дохристианскому православию – правоверию, вере в Единого Правого Бога.

Попутно отметим, что и Ростов Великий вырос на месте капища – Сарского (Царского) городища, где, возможно, находилось родовое гнездо былинного богатыря Алеши Поповича /81/. Кстати говоря, русские былины – неисчерпаемый кладезь знаний по нашей истории.

Давно доказано (на примере, разумеется, устных памятников других народов), что тысячелетние пласты соборной народной памяти, запечатленные в фольклоре, глубоко иносказательны и далеки от беспочвенного вымысла. Не на неукротимую фантазию опирался и наш народ, утверждая, что древнейший былинный богатырь Святогор ездил «по святым горам да Араратскиим», а смерть принял на горе Елеонской, т. е. вблизи Иерусалима /82/. Обменявшись с ним крестами (т. е. став крестовым братом), Илья Муромец схоронил Святогора. Что это, если не иносказание? Старая могучая вера (вспомним, что Арарат – место, где первоначально обосновался после потопа Ной) практически без сопротивления уступает вере молодой, но хранящей преемственность от прежней (обмен крестами) веры, возросшей в Палестине. Так, может, не в Муроме, а на горе Меру родился и Илья (Илия) Муромец, или же сам Муром получил свое имя от тех святых мест: МЕРУ МО – (с горы) Меру мы.

А сброшенный с неба камень Алатырь (Латырь), у которого собирались русские богатыри, чтоб принять важное решение, так напоминает слуху алтарь, откуда, помолясь, испросив Божиих совета и помощи, не раз уходили на защиту русских земель русские вои и в более поздние времена.

Но вернемся к слову капище, чтобы подтвердить столь очевидную, но фантастичную для современного сознания точку зрения: капище – древлеправоверный жертвенник, а вернее сказать, дарственник, даро (ДА РА), ибо не жертвы, а дары приносили сюда те, кто не молили (умаляли), а право славили Бога.

Выше приводилось значение слова капище в трактовке наиболее авторитетных словарей. Попробуем, однако, связать разорванные временем звенья единой религиозноисторической цепи и рассмотрим его по составу древних пракорней и забытых нами значений слов.

КАПИЩЕ = КА (ХА) + ПИЩА.

Обрывки древних знаний, дошедшие до наших дней, помогают восстановить изначальные корневые смыслы.

Первое из трех слов-семян, составляющих слово капище, – КА (ХА) – прежде всего привлекает внимание своим начертанием, ибо «если имя есть сама вещь, то кто станет отрицать непосредственную связь между начертанием слова и предметом, который оно должно символизировать?» /83/.

Ясное подтверждение этой мысли находится в одном из христианских апокрифов. Ребенком Исуса Христа привели к учителю Закхею, который вызвался научить его буквам. «И Он начал спрашивать учителя о первой букве, и тот не смог ответить Ему. И тогда в присутствии многих слышавших ребенок сказал Закхею: слушай, учитель, об устройстве первой буквы и обрати внимание, какие она имеет линии и в середине черту, проходящую через пару линий, которые, как ты видишь, сходятся и расходятся, поднимаются, поворачиваются, три знака того же самого свойства, зависимые и поддерживающие друг друга, одного размера. Вот таковы линии альфы» /84/. Напрашивается предположение, что Господь поведал здесь о Троице, открыв ее соответствие этой первой букве. Буква, таким образом, приобретает и это – троичное – значение, выступающее в качестве корня, что подтверждается начертаниями Перуджианского камня.

В русском начертании КА (ХА) бросается в глаза то, что оно состоит из двух символически насыщенных знаков. Знак Х (косой крест) у славян от глубокой древности символизировал солнце (о чем подробнее дальше). Знак А, видимо, – одно из самых древних имен Бога Единого и Правого[62], с него начинаются алфавиты многих народов. В результате ХА можно осмыслить как Солнце Единое (Правое). Немаловажно, что Х присутствует в таких ключевых русских словах, как Бог (Бох), Христос, крест (хрест), Креститель (Иоанн), коло (солнце), хлеб, а также в слове дух.

Именно в значении дух мы и находим наиболее раннее понятие о ХА (КА) в Древнем Египте: «…рядом с душою человека существует так называемый двойник его – Ка, род духа-покровителя, или ангела-хранителя» /85/. «Идея ка содержит нечто от alter ego и нечто от духа-хранителя с простертыми для охраны руками» /86/.

Исходя из развития языка, можно предположить, что первоначальное название капища было АПО[63], т. е. А Первый (Единый, Высший), позднее перешедшее в (Х)АПО– КАПО – Дух Единого (Первого, Высшего). Но и более позднее капище (КАПО ЦЕ – капо это; капо вот, здесь) несомненно содержит в себе забытое ныне значение ХА и пока понятное пища (церковнославянское пишта), снова и снова возвращая нас к духовно-религиозному значению этого слова: ХА-ПИЩЕ – духовная пища, пища духа.

Церковнославянское слово пишта, несомненно, содержит в себе корень пост. Пост – акт духовного восхождения, связанный не только с пищей духовной (молитвой), но и со строгим ограничением в пище телесной.

Сколь ни сомнительно это покажется современнику, но подтверждение тому, что на русских капищах «жертвенное», а правильнее сказать – посвященное Богу, приносилось исключительно в виде пищи постной, обнаруживает слово капуста[64].

Общеславянское слово капуста происходит, вероятно, от среднелатинских и итальянских слов, означающих сложенная зелень /Фасмер, т. II, с. 188/.

С точки зрения русского языка слово окажется более ясным, если разложить его на основы: ХА-ПОСТО (дух поста) и КАПО-СТА. Ста, по Далю, – усилительная частица, род указательного то, этъ, отъ /Даль, т. IV, с. 309/ [65]. Отсюда капуста – капище это или это (принадлежит) капищу, т. е. действительно сбор овощей, фруктов, зелени, предназначенных для капища. Едва ли подобное название могло принадлежать единственному овощу, к тому же поздно появившемуся на русских землях. Но примечательно, что неприхотливое это огородное растение играло какую-то особую роль в обычаях наших предков, доходящую «до некоторых, довольно странных крайностей. Например, по общенародному верованию, в день Иоанна Крестителя грешно брать в руки нож, или если срубить им головку капусты, то на ней покажется кровь» /88/.

Впрочем, в этом общенародном поверье не было ничего странного: имя Иоанна Крестителя (Ивана Купалы) в религиозно-исторической перспективе оказывается самым тесным образом связанным как с самим капищем, так и с приносимыми туда постными дарами.

Капище в древности звучало как капишто, капость – и указывало на обрядовое приношение пищи. А кажется, в аскетизме и постничестве не было равных Иоанну Крестителю[66], о котором и Господь замечает: «Ибо пришел Иоанн, ни ест, ни пьет…» /Мф 11:18/. Пищею Предотече служили дикий мед и акриды /Мф 3:4; Мк 1:6/. Таинственное название этой пищи акриды переводят как «род саранчи» /БЭ, с. 344/. Однако с точки зрения пракорней (с учетом приобретения А смысла отрицания), А-КРИ-ДА – бескровная, не мясная, постная пища. И по неслучайному здесь созвучию (акрида – охрида – орхидея, священный цветок) можно предположить, что цветы на «языческие» капища приносили не зря, как не зря собирали в ночь на Ивана Купалу целебные травы.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.



Поделитесь на страничке

Похожие главы из других книг: