4. Иоанн Предотеча

4. Иоанн Предотеча

«Был человек, посланный от Бога; имя ему Иоанн.

Он пришел для свидетельства, чтобы свидетельствовать о Свете, дабы все уверовали чрез него.

Он не был свет, но был послан, чтобы свидетельствовать о Свете» /Ин 1:6–8/.

Примечательно очередное «совпадение»: на Руси «в старину месяц июнь в народе весьма часто назывался кресником от креса (огня), и вместе с тем от дня Иоанна Крестителя (Ивана Купалы), который <…> был одним из важнейших древнерусских народных праздников у наших предков» /90/.

Поскольку, согласно Новому Завету, два основных христианских таинства – исповедь и крещение – связаны с именем Иоанна Крестителя (Предотечи), чей день рождения (24 июня ст. ст.) «совпадает» с языческим, по распространенному убеждению, праздником Купалы, отмечаемым с вечера 23 июня ст. ст., призовем на помощь русские словари и попытаемся прочесть, что заключено в каждом из этих имен, памятуя, однако, что тайна имени не может быть раскрыта до конца[67].

Имя Иван (Иоанн), пользующееся особой любовью русских, ставшее почти синонимом принадлежности к нашей нации (вопреки не объяснимым, на первый взгляд, насмешкам иванов-не-помнящих родства), вообще достаточно широко распространено среди арийских народов.

В связи с текстом Перуджианского камня уже говорилось об одной из древнейших форм этого имени – Иан. Болгарская форма его – Он /91/ ведет нас прямо в Древний Египет, где город Он (Илиополь, или Гелиополь, – т. е. город Бога, город Солнца; Он «на коптском и древнеегипетском – солнце, свет» /БЭ, с. 532/) был столицей Нижнего Египта или жреческим городом, храмы которого были посвящены верховному богу солнца – Ра.[68]

Халдейская (будто бы) форма этого имени Оаннес означает Спаситель /93/, и одно из апокрифических преданий (Протоевангелие от Иакова) подтверждает небезоснова-тельность такого значения:

«…Мария, услышав, что избивают младенцев, испугавшись, взяла ребенка своего и, запеленав, положила в воловьи ясли. А Елизавета, услышав, что ищут Иоанна (сына ее), взяла его и пошла на гору. И искала места, где спрятать его, но не нашла. И воскликнула громким голосом, говоря: гора Бога, впусти мать с сыном, и гора раскрылась и впустила ее. И свет светил им, и ангел Господен был вместе с ними, охраняя их.

Ирод же тем временем разыскивал Иоанна и отправил слуг к Захарии, говоря: Где спрятал ты своего сына? Он же ответил, сказав: Я слуга Бога, нахожусь в храме и не ведаю, где сын мой. И слуги пришли и рассказали это Ироду. И Ирод в гневе сказал: сын его будет царем Израиля <…> И перед рассветом Захария был убит…»[69] /94/.

Следование по пути имени Иоанн (на основании данных Библии и других религиозных и исторических источников) могло бы значительно прояснить пути дохристианского православия и отношение к нему в разные исторические периоды тех или иных народов[70]. Но эта тема достойна самостоятельного исследования. Особо подчеркнем пока лишь то, что на русских диалектах слово Евангелие звучит как Иванииль, Ивандиль, Явандиль, Вангелье, Ваянгелье /Фасмер, т. II, с. 5/. К тому же перевод этого слова с греческого («Благовестие») не мешает расслышать в нем исконно русские слова и значения: Иван-Солнце (Гелиос), а также ангел, келия и т. п.

Имя Креститель связано не только со значениями крест и крестить, но – через них – и со значениями кровь, кресало, кресать (высекать огонь). Эти ныне не осознаваемые нами смыслы, возможно, чуть приподнимают завесу над прикровением обряда крещения: «Я крещу вас в воде в покаяние, но Идущий за мною сильнее меня <…> Он будет крестить вас Духом Святым и огнем» /Мф 3:11/.

В сущности, наши представления о значении обряда крещения более чем скудны. «Крещение – таинство. Одно из таинств христианских – первое – внешний акт принятия в церковное общество. Поливание водою, употребляемое при крещении, уже давно практиковалось даже у язычников как символ не только физического, но и нравственного очищения», – сообщает богословский словарь, и мы теперь вправе задаться вопросом: действительно ли у язычников[71]?

Тем более что далее читаем: «Говорят, что крещение, как особое церковное установление, было до И. Хр. <…> вопрос о времени установления крещения разрешается различно» /ППБЭС, т. II, стб. 1495 (подчеркнуто мной. – С. М.)/.

Примечательно, что в Ветхом Завете такой обряд не упоминается, и в то же время он не воспринимается как новшество окружающими в Завете Новом. Характерно и то, что обряд крещения под этим названием появляется раньше, чем Христос взошел на крест.

Привлекает внимание неразрывная связь значений: крестить – высекать огонь (кресать) – кровь.

Священно небесное таинство. Почему кровь у некоторых народов, в том числе у ветхозаветных иудеев, считалась «местопребыванием души» /100/? Откуда пришли выражения «живая душа» и «живая кровь»? Последнее встречается уже в тексте Перуджианского камня: «Аро! Вои Божии!.. Кровь священного дара вот! Кровь живая». Из контекста памятника очевидно, что «кровь священного дара» (еще точнее, ДА РА – Правого Солнца), к которой принадлежал принесенный в жертву «Иевоний от рода Ная-попа», – и есть «живая кровь».

Но что это означает?

Таинственное свидетельство находим в мусульманских источниках: «Йахья <…> в мусульманской мифологии пророк. Соответствует библейскому Иоанну Крестителю <…> в тексте Корана дважды повторен евангельский рассказ о рождении Йахьи» и при этом «любимый мотив мусульманского предания – кровь, долго вскипавшая на могиле Йахьи» /МНМ, т. 1, с. 597 (подчеркнуто мной. – С. М.)/.

Вскипающая кровь Иоанна заставляет вспомнить «живую кровь» младенца Иевония из текста Перуджианского камня; и слова Исуса Христа: «…из рожденных женами нет ни одного пророка больше Иоанна Крестителя; но меньший в Царствии Божием больше его» /Лк 7:28/ – приобретают конкретное звучание. Кто же этот меньший – не дитя ли мученик Иевоний? Глухо молчит об этом Библия. Либо мы не умеем читать ее.

А теперь обратимся к такому родному для нас имени Предотеча.

Предтеча – «передовой, кто явился наперед другого; кто явленьем своим предшествует кому-либо» /Даль, т. III, с. 389/, – и этот смысл многократно и многообразно запечатлен в имени Предтеча.

Церковное и старославянское предъ (исконное русское перед) связано с церковнославянскими предъкъ и прежде /Фасмер, т. III, с. 357/. Следовательно, пред-отеча несет значение: явившийся прежде отцов, идущий перед отцами, предок отцов.

«В этрусском – этом древнейшем языке фракийских ру-сов-росенов, переселившихся на территорию современной Италии, – слово “народ”, “племя” звучало так: “тёчь”, и писалось (транскрипция латинская) так: tuthi» /101/. Древнерусское течи – двигаться, бежать, а тек – исток либо устье реки /Фасмер, т. IV, с. 37/. Предотеча – предок народа, исток, движущийся впереди народа. Древний этот корень сохраняется в нашем языке и поныне: отечество, отчизна, отчина, отец и т. д.

Имя Купала непередаваемо многозначно. В нем отчетливо присутствует древнерусское кефала (греческое kefale) – голова, а также глава, правитель страны /СлРЯз ХI – ХVII, вып. 7, с. 118/. Столь прозорлив язык: Иоанн действительно был главой своего народа и во имя правой веры принял смерть чрез усечение своей святой главы.

Купа – «совокупность предметов, масса»; самое русское слово Фасмер объединяет с восходящими к общему инодоевропейскому корню словами, которые означают холм, гора; собрание, толпа /Фасмер, т. II, с. 418–419/. А также купа – «то же, что купина» – терновник /СлРЯз Х! – ХУИ, вып. 8, с. 124, 127/, «куст, купка деревьев или кустов» /Даль, т. II, с. 219/. Отсюда, возможно, и купол – свод; кровля полушарием /Там же, с. 220/, характерная для православных церквей. Купавый – «белый, чистый» /Там же, с. 219/. Капь – «стар. капа, мера хлеба» /Там же, с. 86/, и само это слово подсказывает, что было главным даром Богу на древних святилищах-капищах; капь также «видение, призрак, образ» /Фасмер, т. II, с. 185/. Кстати вспоминается и диалектное каплица – «часовня» /Там же, с. 186/ и мн. др.

И все эти значения тоже заключены в имени Купала: гора, холм (древнерусское шелом) ведут к древнему названию Иерусалима; купа, купина – память о Неопалимой Купине; купол высится как символ православия; белый, чистый – говорят о чистоте и белых одеждах праведников; мера хлеба – о воздержании в пище, о пище постной, но и духовной тоже (ибо «не хлебом единым…»); видение, образ – о высоте духовной организации, о способности являться в виде образа, свойственной святым.

Наконец, в имени Купала даже человеку, малоопытному в обращении со словом, прежде всего слышится значение купать – погружать в воду, окунать. Праздник Купалы, как и христианский обряд крещения, обязательно сопровождался купанием в воде – в реке, озере.

«Самое имя Купалы от глагола купать – погружать в воду, омывать тело, делать его чистым (отсюда купель) – возбуждает мысль о св. Иоанне Крестителе. В простонародье Гродненской губернии, в Брестском уезде, слово “купально” употребляется в смысле очищения. Потому о самом св. Иоанне Предтече, крестившем Христа в Иордане, попросту нередко говорят в народных песнях, что он “купал Христа”. Вместе с тем к Иоанну Крестителю предки наши приурочивали и крещение другого рода, именно огненное; так, по крайней мере, Нарбут говорит это о славянах – руссах. В этом случае могло иметь немалое значение то обстоятельство, что в церковнобогослужебных книгах наших св. Иоанну Крестителю постоянно придаются названия света, звезды, предшествующей солнцу, т. е. Иисусу Христу. В одной утренней стихире на день Рождества св. Иоанна Крестителя читаем: “Иже пред солнцем текшаго Христом Богом нашим, Иоанна славнаго яко звезду предтечеву” <…> В одной из церковных песен он величается предтечею солнцу правды, светильником света, денницей солнца. Наши благочестивые книжники Древней Руси очень часто называли Иоанна Крестителя пресветлым солнцем» /102/.

Заметим, что Рождество Иоанна Крестителя приходится на день высшего летнего солнцестояния, что несомненно символично: его Рождество – высшая точка дохристианского православия-правоверия[72]; далее начинается его закат и рождение Нового Солнца – Исуса Христа, Чье Рождество приходится на 25 декабря ст. ст. – т. е. момент поворота солнца на лето, чему предшествуют дни зимнего (низшего) солнцестояния [73].

Разумеется, это вовсе не означает заката дохристианского правоверия, но лишь преемственность христианства как новой ступени предшествовашей ему веры. (Вспомним, что косой «солнечный» крест стал символом апостола Андрея и поныне сохраняется на андреевском флаге.)

Итак, Иоанн Креститель (Предотеча, Иван Купала) – «денница солнца», исток, «ближний друже Христов», сподобившийся «коснуться верху Царя Христа» /Канон св. Иоанну Предтече/ во имя правды, – был духовным главой народа. Но какого народа?

Возможно, ответ на этот вопрос таится в названии крепости, в которую Ирод заточил Святого Предотечу, – Махерус[74] /БЭ, с. 344/, т. е., в пракорневом озвучании, МОСЕ РУС – мессия Ра Сущего (вспомним МОСУ РА ИЕВОНИЯ Перуджианского камня) или мессия русов.

Тогда понятным становится и значение «халдейского» имени Иоанн – Оаннес (Спаситель), и апокрифическое предание о поисках и попытке иудеев еще младенцем убить Иоанна, и убийство отца его, св. Захарии, и, наконец, казнь иудеями самого Великого Иоанна Предотечи чрез усекновение честной главы его. Также приоткрывается и смысл предания о том, что Дева Мария жила у родственницы своей Елизаветы: таким образом обнаруживается духовнокровная связь Исуса Христа и Иоанна Крестителя.

Указывая на род, из которого произошел Иоанн Креститель, Исус Христос говорит: «Но кому уподоблю род сей? Он подобен детям, которые сидят на улице и, обращаясь к своим товарищам, говорят: “мы играли вам на свирели, и вы не плясали; мы пели вам печальные песни, и вы не рыдали”» /Мф 11:16–17/, – в противопоставление другому, постоянно обличаемому Им роду, «лукавому и прелюбодейному», «неверному и развращенному», /Мф 16:4; 17:17/.

Принятием таинства св. крещения от руки Иоанна Спаситель ясно указывает на преемственность от веры Иоанновой. Вместе с тем Он неоднократно подчеркивает несостоятельность ветхозаветного учения, в том числе многих установлений Моисея.

Ветхому Завету обряд крещения чужд, неслучайно иерусалимские священники и старейшины затрудняются ответить на вопрос Исуса Христа: «Крещение Иоанново откуда было: с небес, или от человеков?..» /Мф 21:25/. А массовое крещение жителей Палестины вызывало гнев и ожесточение последователей иудаизма: «Фарисеи же говорили между собой: видите ли, что не успеваете ничего? весь мир идет за Ним» /Ин 12:19/. Свидетельства о том, что иудеи «искали убить Его» /Ин 5:16/, находит многократное подтверждение во всех четырех Евангелиях.

Укрываясь от их преследований («Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что затворяете Царство Небесное человеком; ибо сами не входите и хотящих войти не допускаете» /Мф 23:13/), Спаситель уходит то в окрестности моря Галилейского, откуда были первые Его ученики, призванные к апостольскому служению, то в Заиорданье, о чем свидетельствует Новый Завет /Ин 10:39–40/. В неканоническом Евангелии от Марка, во фрагменте о воскресении юноши в Вифании, находим: «…учил его Иисус тайне Царства Божиего. Оттуда же пришли на другой берег Иордана…» /105/. Другой, или он пол по-славянски, – это правый берег. Почему именно правый – попытаемся ответить в следующей части этой книги.

И хотя в ответ на доводы о несоответствии христианства иудаизму нередко возражают Его словами: «Не думайте, что Я пришел нарушить закон или пророков; не нарушить пришел Я, но исполнить» /Мф 5:17/, – но, во-первых, «исполнить» по-славянски значит «завершить, сделать полным», т. е. исчерпать, в современном смысле – «закрыть вопрос». А во-вторых, важно определить, о каком именно законе и каких пророках сказал Спаситель[75]. Ибо, пока не уясним твердо, что Христос проповедовал в Палестине среди разных народов и групп людей, придерживавшихся разных вер, тексты Нового Завета всегда будут представать непоследовательными и противоречивыми.

Первейшее из таких противоречий – это разделение жителей Палестины на иудеев, язычников и эллинов, будто греки не были теми же язычниками.

Возможно, впрочем, здесь также имеет место смешение имен, и под эллинами подразумеваются последователи правой веры пророка Илии, чье имя тесно связано в Новом Завете с именем Иоанна Крестителя: «А посланные были из фарисеев; и они спросили его: что же ты крестишь, если ты не Христос, ни Илия, ни пророк?» /Ин 1:24–25/.

Это замечание показывает, что не поминаемое Ветхим Заветом крещение тем не менее было известно; что таинство крещения, согласно этой проговорке фарисеев, существовало задолго до Иоанна Крестителя: крестили и Илия, и другие пророки, о которых ничего доселе не известно. Можно только предполагать, что они были из тех, о взыскании крови которых с сынов Израиля предрек Исус.

И Исус Христос прямо связывает два эти имени: «…Все пророки и закон прорекли до Иоанна. И если хотите принять, он есть Илия, которому должно прийти. Кто имеет уши слышать, да слышит!» /Мф 11:13–15/. «Библейская энциклопедия», цитируя пророка Малахию /4:5–6/, замечает: «Из Нового Завета мы знаем, что в означенном месте под именем Илии[76] разумеется Иоанн Креститель» /БЭ, с. 296/.

Так четыре тесно связанные между собой имени: Иоанн – Креститель – Предотеча – Купала – самым кратким и исчерпывающим образом не только комментируют библейские предания, но и символически охватывают все известное нам пространство истории.

Древняя Палестина[77] – узел духовной жизни мира.

Принято считать, что после изгнания, а по большей части – полного уничтожения нескольких малых бесславных народов, культивировавших самое грубое язычество, преобладающую, даже подавляющую часть населения Палестины стали составлять древние иудеи. Им и принадлежат все библейские пророки, и все слова Спасителя, кроме нескольких эпизодов, обращены именно к этому «богоизбранному народу».

Между тем самое имя Палестина – несомненно арийского, даже славяно-русского происхождения, постольку поскольку значения и полнота его раскрываются с помощью русского языка. Некоторые переводят это имя как Опаленный стан (Пали-стан), что несет в себе память о трагедии, разыгравшейся здесь в период нашествия древних иудеев.

«Географические местности, связанные с историческими событиями, имеют значение для вcего народа, иногда даже для всего мира, поэтому естественно надеяться встретить в географических названиях знамения грядущего, как бы предчувствие самою страною будущих событий…» /106/.

Имя священной земли содержит в себе исконно русские слова: пол – в значениях основание и половина; опала, опальный; опаленный; полова, половел; здесь присутствуют полох, полон, полсть и мн. др. /Фасмер, т. III, с. 306, 318/.

Таким образом, имя Палестина с точки зрения русского языка дает возможность получить важную и сжатую информацию об истории Святой Земли: основание (вера, родина, дом) – половина (разделение страны, народа) – опала (наказание, немилость у Бога) – полова-солома и половел-сорняк («отвеять зерна от плевел» – образ чисто библейский: удаление язычников из среды верующих) – полох (ужас) – полон (плен) – полсть (войлочный ковер, кошма – память о кочевых вражьих станах) и т. д. Найдется ли другой язык, в котором из имени столь много можно узнать об истории Палестины?

«Язык есть как бы внешнее проявление духа народов: язык народа есть его дух, и дух народа есть его язык, и трудно представить себе что-либо более тождественное. Каким образом оказывается, что они сливаются в единый, не доступный пониманию источник, остается для нас загадкой» /107/.

Обладающие обширным словарем, русские несомненно являются обладателями несметного духовного и исторического богатства. Ибо язык наш, древнейший в мире, многажды разрушаемый и многажды оживающий, распятый во времени и пространстве многими народами, стремящийся удержать всю информацию – правду – о развитии и движении мира, остается ныне самой надежной отправной точкой для изучения смысла пракорней и постижения истинной истории. И, как скоро мы в этом убедимся, тургеневское определение «великий, свободный, правдивый и могучий» оказывается глубже и прозорливее, чем это сознается нами по нынешний день.

«В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог <…> Все чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть. В Нем была жизнь, и жизнь была свет человеков» /Ин 1:1–4/.

Может быть, только маловерием – этим духовным малокровием – можно объяснить тот факт, что, снова и снова цитируя эти начальные слова Евангелия от Иоанна, мы до сих пор не осознаем, что, по сути дела, подобны глухим.

И действительно, если мир, в котором мы живем, создан Словом, то он и должен быть подобен древней священной книге, прочесть которую можно, опираясь на исконный смысл слова, на его взаимосвязи с иными словами и на суть древних пракорней, из которых состоят эти слова.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.



Поделитесь на страничке

Похожие главы из других книг:

Иоанн Богослов

Из книги автора

Иоанн Богослов Таким избранником, несомненно, был сын рыбака Заведея из галилейского города Вифсаиды Иоанн, известный нам как выдающийся богослов, пророк и апостол веры христовой.Сначала Иоанн был учеником Иоанна Крестителя, потом около трех лет странствовал с Иисусом


Иоанн Кронштадтский

Из книги автора

Иоанн Кронштадтский Истинные пророки предсказывают будущее с целью назидания или предостережения. Именно таким пророком на рубеже XIX–XX веков стал отец Иоанн Кронштадтский (в миру Сергиев Иван Ильич), настоятель собора Андрея Первозванного в Кронштадте, один из самых


«Иоанн Крестильщик»

Из книги автора

«Иоанн Крестильщик» Искусство того, что называется editing, редактирование (то есть умение смотреть и пересматривать текст на предмет отсутствия — или присутствия в допустимых пределах — ошибок содержания, перевода или набора, которые не заметил сам автор), переживает


Глава 243 Б-гоубийство. Папа Римский Иоанн XXIII (1958–1963). Второй Ватиканский Собор

Из книги автора

Глава 243 Б-гоубийство. Папа Римский Иоанн XXIII (1958–1963). Второй Ватиканский Собор Если бы объявить конкурс на самого популярного среди евреев Римского Папу, им, несомненно, стал бы Иоанн XXIII. Во время своего недолгого пребывания на посту Папы он созвал Второй Ватиканский


Иоанн Златоуст

Из книги автора

Иоанн Златоуст (347–407) богослов, христианский святой, архиепископ Константинопольский ... Любовь не знает насыщения, а, постоянно наслаждаясь любимыми, более и более воспламеняется. ... Где бы ты ни был, молись. Ты – храм Божий: не ищи же места, нужно только душевное


ИОАНН КРОНШТАДТСКИЙ

Из книги автора

ИОАНН КРОНШТАДТСКИЙ в миру Сергиев Иоанн Ильич;19(31).10.1829 – 22.12.1908(4.1.1909)Святитель, проповедник, духовный писатель. Священник с 1855, митрофорный протоиерей (с 1898) Андреевского собора в Кронштадте. Член Священного Синода (с 1907). Автор сочинений «Катехизические беседы» (СПб., 1859),