Орнаментика. Арабеска

Орнаментика. Арабеска

В искусстве ислама, которое в наименьшей степени ориентируется на изображение конкретных образов, важная функция принадлежит орнаментам и узорам, сосредоточившим в своеобразной форме огромные возможности выражения мировоззренческих ценностей.

Наиболее типичным в этом отношении творением ислама является арабеска, в которой нашли свое отражение геометрический гений и кочевой менталитет. Арабеска (ит. arabesco, фр. arabesque – арабский) – европейское название сложного восточного средневекового орнамента, состоящего в основном из геометрических, каллиграфических и растительных элементов и созданного на основе точного математического расчета. Своей вязью арабеска покрывает архитектурное здание, изделие прикладного искусства, страницы рукописных книг. Сама идея арабески созвучна мусульманским представлениям о «вечно продолжающейся ткани Вселенной».

Арабеска должна рассматриваться как образец орнамента, в котором логика построения геометрического узора вступает в союз с живой непрерывностью ритма. Она строится на повторении и умножении одного или нескольких фрагментов орнамента. Бесконечное, протекающее в заданном ритме движение узора может быть остановлено или продолжено в любой точке без нарушения целостности узора. Такой орнамент исключает фон, так как один узор вписывается в другой, закрывая поверхность. Европейцы называли это «боязнью пространства»[119]. В арабеске присутствуют два основных элемента: переплетение и растительный лейтмотив. Первое, по существу, есть результат геометрического умозрения, что напоминает своеобразную геометризацию доктринальной системы буддизма (глава 2). Тогда как второе представляет собой тип графического ритма, выраженного в спиралевидных узорах, которые, как считают специалисты, возможно, ведут свое происхождение не столько от растительных форм, сколько от символики линии. Таким образом, обе темы в арабеске имеют как бы единый источник вдохновения (рис. 37).

Рис. 37. Оконная решетка. Мечеть Сиди Сайида.

В целом принято говорить о нескольких видах орнамента. Геометрический орнамент состоит из точек, линий (прямых, ломаных, зигзагообразных, сетчато-пересекающихся) и фигур (кругов, ромбов, многогранников, звезд, крестов, спиралей и др.). Растительный орнамент составляется из стилизованных листьев, цветов, плодов, веток и т. п. Зооморфный орнамент включает стилизованные изображения реальных или фантастических животных. Иногда подобный орнамент называют «звериным стилем». Антропоморфный орнамент в качестве мотивов использует мужские и женские стилизованные фигуры или отдельные части тела человека. Искусство ислама знает много блестящих примеров одновременного использования всех типов орнамента. Но именно в арабеске искусство орнамента было доведено до наивысшей степени совершенства.

Вахид Табризи, персидский поэт и теоретик, уподобил такую орнаментацию фигурам поэтической речи: изобразительная украшенность плоскости соприродна украшенности речи. Притом объединяющим здесь элементом является, несомненно, ритм. Известно, что доисламская поэзия, создавшая выдающиеся образцы и свои поэтические размеры, значительнейшим образом повлияла на всю культуру и искусство ислама. Более того, эта поэзия всегда была окружена особым пиететом в мусульманской среде.

Геометрическая орнаментика ислама включила в себя архаичные мотивы древних кочевых народов; таким образом, у исламских орнаментов очень древние корни. Конечно, в системе новых мировоззренческих ценностей с этими мотивами, как и со всеми ассимилируемыми элементами, происходила существенная трансформация.

Этическая и эстетическая осознанность орнаментальных мотивов в культуре ислама была утверждена практически вместе с возникновением высокого искусства как такового, то есть с момента появления каллиграфии, орнамента и архитектуры в контексте единого высказывания культуры ислама. Мусульманская арабеска, по словам Ш. М. Шукурова, «не есть просто орнамент, но тот уровень абстракции, тот поток сознания, который требует для своего понимания определенной подготовки. Именно поэтому европейскому читателю и зрителю остаются чуждыми и непонятными как коранический дискурс и стихи персидских поэтов, так и изобразительное искусство ислама. Все это требует комментирования и толкования»[120] (рис. 38).

Рис. 38. Панель с резной надписью

Решающую роль в этом процессе осознания орнамента как явления упорядоченного и упорядочивающего сыграли арабская графика и графический стиль мышления в культуре ислама. Графика и орнамент в искусстве ислама исключительно продуктивно взаимодействуют с другими художественными формами. (Это вообще является характерным для всего искусства Востока, в чем нам предстоит убедиться, в частности, на примерах искусства Китая и Японии.) Свидетельством тому является первый памятник высокого искусства ислама – реликварий Куббат ас-Сахра (Купол Скалы) в Иерусалиме. В реликварии каллиграфические надписи и орнаментальное убранство, составленное из растительных мотивов, впервые встречаются в архитектурном контексте, определяя иконографическое будущее всей программы мусульманского искусства (рис. 39).

Рис. 39. Куббат ас-Сахра.

Весь ход истории искусства и архитектуры ислама показывает существование связи архитектуры, каллиграфии и орнамента; ярко выраженная направленность храмового сознания мусульман является здесь важнейшей точкой отсчета. Именно в храме и в «поле зрения» храма разворачивается панорама видения Бытия человеком. По словам французского философа-исламоведа А. Корбена, «храм есть место, источник со-зерцания».

Растительные орнаменты сами по себе представляют собой очень интересную тему, составляющую важную часть мусульманского видения. Тема растительных мотивов встречается в Коране; в последнем аяте суры «Ал-Фатх» правоверные уподобляются крепкому побегу, стеблю. Это – образ масал. Интересен мотив уподобления правоверных растениям, демонстрирующий единство Бытия. Характерно, что существуют параллели этому образу в христианской и иудаистической традициях. Так, евангельский мотив уподобления правоверных «доброму семени» (Мат. 13:38) уходит корнями в ветхозаветную древность. В 3-й Книге Царств говорится: все стены Храма «внутри и вне» должны быть увиты пальмовыми и распускающимися цветами (6:18, 29, 32, 35). Все это является особо значимым в контексте ветхозаветной эсхатологии, согласно которой Небесный Храм будет утвержден среди народа нового Израиля, подобно древу среди растительности. В этой связи стоит вспомнить о некоторых корреляциях в символике креста, в которой человек и растение соответствуют вертикали в отличие от животного, соединяемого с горизонталью.

В исламе и исламском искусстве растительные мотивы нашли свое закрепление как метафоры рая, спасения и идеальной общины правоверных. В Коране говорится: «Разве не видел ты, как Бог приводит подобие (масал); доброе слово как доброе дерево, корень его тверд и ветви его на небесах?» (14:29). Согласно исламской концепции, залогом спасения мусульманской общины и каждого человека является Доброе Слово и Доброе Древо, изобразительный образ (масал) которых естественно разворачивается в Доме Бога (Байт Аллах).

Арабеска является метафорическим образом, фигурой в том или ином контексте высказывания. Считается, что в арабеске мусульманин пред-видит хорошо ему знакомый и предельно этичный образ своего будущего, осознавая трансцендентную реальность этого образа, – поскольку в первую очередь реален Храм, предвечное древо культуры, стеблем которого всегда остается правоверный. Таким образом, арабеска – одно из важнейших проявлений стиля культуры, ориентированной скорее на графические способы видения и высказывания.

Слово как таковое не может быть до конца выговорено, принципиально незаконченной должна оставаться и вязь арабески – метафоры вечной жизни правоверного[121].

Каллиграфические, растительные, а затем и геометрические конфигурации создают различные комбинации целостной духовной геометрии мироздания. «Наука украшения» (илм ал-бади) поэтической речи, сформировавшаяся в литературе в IX веке, и «орнаментация» художественно выделанной «вещи» – явления одного порядка. Их объединяют вязь и ритм.

Орнаменты со спиралевидными узорами – геральдическими животными и виноградными лозами – встречаются также в искусстве азиатских кочевников, замечательным образцом которого является искусство скифов с его знаменитым «звериным стилем». Элементы исламского декоративного искусства извлечены из богатейшего архаического наследия, которое было общим для народов Ближнего Востока и Северной Европы. Включенные исламским искусством некоторые архаичные элементы, такие как спираль, зигзагообразные линии, круги, стилизованные животные и др., соединяют орнаментику ислама с чрезвычайной древностью (рис. 40).

Рис. 40. Исламские орнаменты.

Это общее наследие, как полагает Т. Буркхардт, вновь всплыло на поверхность, как только отступил эллинизм с его, по существу, антропоморфным искусством. Христианское средневековое искусство также приняло его через фольклор переселенцев из Азии и через изолированное искусство как кельтов, так и саксонцев, ставшее одним из самых удивительных синтезов доисторических мотивов. Однако вскоре это наследие было затемнено и выхолощено в христианском мире под влиянием греко-римских образцов, ассимилированных христианством[122].

Согласно исследователям, исламский дух имеет гораздо более тесное родство с безбрежным потоком архаичных форм, поскольку они (эти формы) находятся в полной корреляции с сознательным обращением ислама к изначальному порядку, к «исконной религии» (дин ал-фитра)[123]. Он ассимилирует эти архаические элементы и сводит их к наиболее абстрактным и наиболее обобщенным формулировкам, «геометризуя» их, наделяя древние символы новой интеллектуальной ясностью и духовным изяществом.

Арабеска не случайно имеет своеобразные аналогии в арабской риторике и поэзии. Ритмическое течение мысли обретает четкость благодаря строго взаимосвязанным параллелям, инверсиям, противопоставлениям. Мусульманская арабеска – не просто возможность искусства без сотворения образов; это непосредственный способ постепенного исчезновения, растворения образов или того, что соответствует им на ментальном плане, точно так же, как ритмическое повторение определенной коранической формулы растворяет фиксацию ума на объекте желания. Более того, арабеска – удивительное средство, находящееся на вооружении исламского искусства, с помощью которого правоверный как бы погружается в ритмические волны, в особое, экстатическое состояние, приближающее его к восприятию Бога. В арабеске всякий намек на индивидуальную форму растворяется в безграничности непрерывного плетения; повторение идентичных мотивов, «цветистое» движение линий и декоративная прозрачность форм, выступающих в рельефе и вырезанных таким же образом «обратно аналогичных», – все способствует этому эффекту.

Таким образом, в арабеске мы наблюдаем синтез архаической символики с ментальной изысканностью и изяществом исламского искусства – в целях решения духовных задач, а не в чисто декоративных целях. Стены некоторых мечетей покрыты глазурованной керамической мозаикой или плетением изящных арабесок, что является прекрасной иллюстрацией содержания известного изречения Пророка Мухаммеда, согласно которому Бог скрывает себя за 70 000 покровов света и тьмы; если бы они все были удалены, все, чего достигает Его Взор, было бы испепелено от Его Лика. Покровы, которые сотворены из света, вуалируют Божественный Свет.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.



Поделитесь на страничке

Следующая глава >