«Купидоновы проказы» (1913): Мисс и Потёмкин

Игорь Лощилов

В 1913 г. издатель «Сатирикона» Михаил Германович Корнфельд выпустил в свет художественный альбом «Купидоновы проказы»[244]. Имя художника – Мисс – было указано на обложке как имя автора.

В одной из рецензий на это издание говорилось: «Назначение альбома Мисс, носящего название “Купидоновы проказы”, – быть украшением гостиных и приемных, а также развлечением для тех, кому приходится проводить там то или иное время в ожидании более серьезного дела. Несмотря на такое скромное назначение, альбом не может быть обойден молчанием»[245].

Нам известна лишь одна современная исследовательская работа, посвященная альбому. Ее автор, искусствовед С.А. Чапкина-Руга, пишет: «Это был первый и единственный опыт выпуска художественного альбома для издателя журнала “Сатирикон” М.Г. Корнфельда. Для российского книжного дела он также стал единичным; только еще одно подобное предприятие было осуществлено издательством “Скорпион”, выпускавшем журнал “Весы”, – это был альбом “Н. Феофилактов. СПб., 1909”, воспроизводивший 66 рисунков постоянного и любимого художника “Весов”»[246].

В этой статье приведены почти все достоверно известные на сегодняшний день сведения о художнице: «Настоящее имя Мисс – Анна Владимировна Ремизова (Васильева), ее отец, Владимир Сергеевич Ремизов-Васильев (1847-1908), был известным актером Императорских театров, а брат Николай Владимирович Ремизов – известнейший карикатурист, работавший под псевдонимом Ре-Ми (1887-1975).

Рис. 1. Ре-Ми (Н.В. Ремизов). Портрет А.В. Ремизовой (Мисс).

Холст, масло. Херсонский областной художественный музей

<…> Из биографических данных о Мисс известен только год смерти – 1928[247]. Любопытно, что в 1933 году Э.Ф. Голлербах, знаток и ценитель современной русской графики, спрашивал о ней у художника Д.И. Митрохина: “Не можете ли Вы мне сообщить, кто такая Мисс (художница) и жива ли она?” [ОР ГРМ. Ф. 142. Ед. хр. 23. Л. 11]. Глядя на работы, выполненные с точным знанием анатомии и законов композиции, можно с уверенностью сказать, что она получила профессиональное художественное образование»[248]. Там же приводится фрагмент воспоминаний Дон-Аминадо о том, как брат художницы покидал Россию в январе 1920 г. на корабле «Дюмон Д’Юрвиль»[249]: «Среди перечисленных имен, покидавших Россию на этом пароходе, Мисс не было»[250].

В статье В.В. Дяченко, опубликованной в Херсоне, собраны немногочисленные сведения о жизни Мисс при Советах: «1920 г. Мисс приняла участие в первой выставке картин районного подотдела по делам музеев и охране памятников искусства и старины в г. Советске (Кировская обл.). <…> В 1923-[19] 24 годах из писем Ре-Ми, написанных в эмиграции в Америке, и адресованных в Россию, Николаю Радлову другу и соратнику по “Сатирикону”, известно, что Анна Ремизова некоторое время находилась вместе с братом Александром в Екатеринбурге, затем они исколесили всю Сибирь, живя очень скудно и зарабатывая художественными работами»[251].

Рис. 2. Мисс. Без названия

Источник: Сатирикон. 1911. № 26. 24 июня. С. 8.

После 1924 года Ремизова и ее брат переехали в Херсон, где их приютил живописец Георгий Васильевич Курнаков (1887-1977): «Со слов Курнакова, Мисс умерла в Херсоне в [19]20-е годы вследствие тяжелой болезни. Датой ее смерти считается 1928 год. <…> Отдельные графические произведения Мисс хранятся в Государственном Русском музее в С.-Петербурге (семь рисунков), в музее русского искусства г. Киева (два рисунка пером), в Херсонском художественном музее им. А.А. Шовкуненко (шесть рисунков), в частных коллекциях г. Херсона. Значительная часть ее творческого наследия утрачена»[252].

В статье, посвященной архиву Ре-Ми, указана и точная дата смерти Мисс, известная благодаря письму жены Ре-Ми, Софьи Наумовны Ремизовой, к американской балерине Рут Пейдж: 7 мая 1928 г.[253] Там же воспроизведен живописный портрет Мисс работы брата, хранящийся в Херсонском областном художественном музее им. А.А. Шовкуненко[254].

Вернемся к изданному в 1913 г. альбому.

Нумерация страниц в альбоме (их было 38) отсутствовала. На каждой был расположен рисунок из жизни «галантного века» (с единственным исключением, о котором будет сказано далее), сопровождаемый подписью, надписью или развернутым текстом, иногда в разных комбинациях.

Издание носило развлекательный характер – эротический и комический. Оно представляет собой изысканный и достаточно сложно организованный ансамбль графики, поэзии и прозы, где мотивы развиваются, прихотливо варьируются и перекликаются между собой.

В качестве произведения искусства книги альбом Мисс, по всей видимости, продумывался и создавался с учетом первого, немецкого, издания «Книги Маркизы» (так называемая «Малая Маркиза»), вышедшем в 1907 г. («Большая Маркиза» была напечатана в Петрограде уже после революции в 1917 г.). С.А. Чапкина-Руга отмечает: «Большую часть XX века имя художницы Мисс оставалось забытым, так что в среде библиофилов автором альбома “Купидоновы проказы” считался Константин Сомов»[255]. Альбом Мисс отчасти воспроизводит, отчасти пародирует пикантность сомовской «Маркизы», сообщая ей иронические оттенки. Имена Мисс и Сомова сблизил еще в 1914 г. художник филоновского круга Евгений Псковитинов: «Графика сейчас в России – воскрешение старого русского стиля (Билибин), подражание ампиру (Мисс), 20-30 годам»[256]. М.А. Кузмин упомянул обоих художников в прозаической миниатюре «Концерт тетушки Фюсхен» из книги «Лесок: Лирической поэмы для музыки с объяснительной прозой в трех частях» (1922): «Меж тем как светские дамы шептали: “Очаровательно! как это стильно!” – и думали о Сомове, которого едва отличили бы от Мисс»[257].

Исследователь пишет: альбом «представляет собой почти квадратное издание размером 26,2 х 25,5 см, в плотном картонажном переплете, оформленном под набивной полосатый ситец с розочками (модный для того времени), и 38 листов с иллюстрациями, включая титульный лист. Рисунки располагались каждый на отдельном листе по центру. По исполнению их можно разделить на четыре группы: к первой относятся силуэты, ко второй – черно-белые рисунки, выполненные линиями разной толщины, создающими многоплановость и контрастность фактур: полоска, клетка, мелкие цветы и т.п. Следующая группа объединяет те, что исполнены изящной острой линией и расцвечены одним, двумя, тремя или пятью цветами, и в последнюю входят листы, созданные тонким подробным рисунком с акцентом на мелких деталях. Для воспроизведения графических работ применены цинкография и литография»[258].

Рис. 3. Мисс. Просьба о свидании

Источник: Мисс. Купидоновы проказы. Les avantures galantes: Альбом (L’album de Miss). СПб.: Издание М.Г. Корнфельда,1913 [С. 2].

В альбоме 11 прозаических миниатюр, стилизованных под «Краткие занимательные повести» из знаменитого «Письмовника…» Н.Г. Курганова (1769)[259], и 23 стихотворения, девять из которых подписаны инициалами 77. 77. 77., и принадлежат перу Петра Петровича Потёмкина (1886-1926), блестящего поэта круга «Сатирикона». Остальные – не подписаны, но, с большой вероятностью, написал их он же; два из них входили в сборник «Герань» (1912), а прежде были напечатаны в «Сатириконе» (1910)[260]. Прозу и подписи под немногочисленными рисунками, не сопровождавшимися развернутым текстом, вероятно, следует отнести, как представляется автору этих строк, к потемкинским Dubia.

Фривольный альбом Мисс, где доминировала изобразительная «женская» линия, отражал актуальные на рубеже XIX и XX веков вопросы женской эмансипации, вступая в иронический спор с анекдотами и фацециями XVIII столетия, безраздельно принадлежавшими миру мужского общения.

Уже в самом первом выпуске знаменитого журнала «Сатирикон» присутствовали и стихи Потёмкина[261], и рисунки Мисс[262].

В блестящей плеяде художников «Сатирикона» и «Нового Сатирикона» (с 1913 г.) – А.А. Радаков, Ре-Ми, А.А. Юнгер, А.Е. Яковлев – графика Мисс, печатавшаяся на всех этапах существования журналов, занимает особое место. В журналах с подчеркнуто угловатой эстетикой она последовательно вела несколько жеманную и двусмысленную «женскую линию», присутствие которой в составе феномена «сатириконства» не всегда осознается.

Эта линия была отмечена лишь в воспоминаниях Е.Д. Зозули – не очень доброжелательных, но точно определяющих место и роль художницы в истории журнала[263].

Много работала в «Новом Сатириконе» его (Ре-Ми (Н.В. Ремизова). – И. Л.) сестра, подписывавшая свои рисунки «Мисс».

Она, несомненно, была менее даровита, но все же не лишена была своеобразного дарования. Почти в каждом номере брат (заведовавший художественным отделом) печатал какой-нибудь ее рисунок, почти не отличавшийся от предыдущего. Мучительное однообразие ее рисунков до такой степени было безнадежно, что на них не сердились. Жантильные дамы, занавески, сады, цветы, подушечно-вышивальные темы стиля XVIII века – вот весь круг ее возможностей.

Но ее, как и брата, отличала глубочайшая добросовестность. Каждое кружевцо, локон, вазочка, туфелька были выписаны ею с максимальной старательностью и – всегда – одинаковой, никогда не утолщающейся – чистенькой бескровной линией.

И к этому привыкли. «Рис. Мисс». Иногда к ее рисунку, если он изображал даму с кавалером, придумывали какую-нибудь амурную подпись. Чаще рисунки шли без подписей: «Рис. Мисс». И все.

Рисунки ее не бросались в глаза. Часто они являлись заставками, виньетками, концовками.

За все время моей работы в «Новом Сатириконе» я не слышал от нее ни слова. И не слышал, чтобы она говорила с кем-нибудь, хотя в редакцию она иногда заходила.

Высокая, как брат, очень некрасивая, застенчивая, беспричинно, вероятно, исключительно из застенчивости, улыбающаяся, она незаметно появлялась где-нибудь в уголочке и так же незаметно исчезала.

Иначе оценивал и объяснял однообразие рисунков Мисс А.С. Бухов. В очерке под рубрикой «По мастерским художников» он писал[264]:

Рисунки Мисс странно видеть в журналах, наполненных рассказами о текущей жизни и облитых мутным светом суетливой злободневности.

Кажется, что по торжищу крикливых людей неслышными шагами, как Незнакомка Блока, «дыша духами и туманами» проходит кто-то безмерно чуждый этому торжищу, человек другого века.

Мисс не стилизаторша; она не компиляторша чужого творчества, – так могут о ней говорить только люди, не понимающие духа той эпохи, которой отдала свои творческие симпатии художница. И в однообразии Мисс есть своя особенная прелесть: старинные куранты – не граммофон, играющий и матчиш, и шопеновские вещи, поющий и нежные мелодии, и вульгарные шансонетки.

У курантов один мотив, одна мелодия, но она приятнее и нежнее всего, потому что в ней живет тот успокаивающий и нежноволнующий дух старины, который близок каждому эстетически чуткому человеку.

В очерке «“Сатирикон” (Силуэт) Аркадию Аверченко» (1925) С. Горный (А.А. Оцуп) упомянул брата и сестру сразу вслед за Потёмкиным: «И весь в “Копере”, в “розанах” в хрустящем свежем “ситчике” – тогда еще свежий Петр Потёмкин. Сочный и непревзойденный карандаш Ре-Ми. Узенькое отточенное острие Мисс, рисовавшей боскеты, лужайки, маркиз и гран-сеньоров»[265].

Н.Н. Евреинов, поместивший свой портрет работы Мисс в игровой книге «Оригинал о портретистах», писал: «В каких размерах иногда сказывается женственное начало в произведениях художниц, я убедился из работ Мисс, с которой, как декоратором и костюмером, я неоднократно сотрудничал в “Кривом Зеркале”. Достаточно отметить (незабываемый курьез), что на эскизе костюма бравого гусара (для хореографической мистерии “Вечная танцовщица”) у мужественного любовника оказались чисто-женские формы ног и бедер»[266].

В театрализованной части книги автор заставил свой портрет работы Мисс чураться своего же портрета, нарисованного ее братом: «Е-в [Н.Н. Евреинов. – И. Л.] Мисс. Фи!.. (Сторонясь от Е-ва Реши). Откуда такой урод взялся! Он спугнет моего лебедя!.. Смотрите, лебедь больше не поет! – не может взять ни ф и – с, ни м и – с, когда настал для красоты ремиз. Уйди -с, братец, уйди-с! поберегись, не простудись рядом со мной от холода! Ведь я Нарцис!.. Нарцис!.. Ах, я такая, виноват – такой холодный, и хладно-музыкальный, и хладно-остроумный! Я – замороженный диэз в гамме минорной бонтонности…»[267]. Автор рецензии на петроградское издание пьесы Евреинова «Самое главное» (еще одно вышло в том же году, в Ревеле) писал: «Великая безвкусица представляется читателю этой книги. Начиная с обложки худ. Анненкова, на которую смотришь, как на курьезный мезальянс Кандинского с Мисс»[268].

Иллюстрации, рисунки и виньетки работы Мисс присутствуют почти в каждом из номеров журнала «Сатирикон», а потом и «Нового Сатирикона». Художница иллюстрировала стихи и рассказы А. Аверченко, Н. Тэффи, А. Бухова, В. Воинова, В. Винкерта, А. Грина. Тематика рисунков с подписями нередко была современной, но доминировали стилизованные сценки из жизни прошлых веков, как в «Купидоновых проказах».

Рисунками Мисс сопровождались первые публикации стихотворений и двух поэтов первого ряда[269].

Встретился автору этих строк (которому, к сожалению, недоступен просмотр полных комплектов журнала) и случай игрового сотрудничества Мисс с художниками «Мира искусства»[270], не относившимися к постоянным авторам знаменитых сатирических журналов. В шестом выпуске «Нового Сатирикона» за 1913 г., вышедшем 11 ноября, был напечатан рисунок «Пастушки» с подписью: «Коллективный рисунок Мисс, Д. Митрохина и Ре-Ми» (с. 9).

Рисунки Мисс сопровождали в журналах ряд стихотворений Потёмкина, не вошедших ни в «Герань», ни в совместный альбом[271].

Один из самых удачных прозаических текстов альбома – «Минтукукулевы дочки» – также впервые появился на страницах «Сатирикона», с рисунком Мисс (1910. № 1.2 января. С. 4)[272].

Стихи Потёмкина в альбоме представляют собой изящные стилизации, но не поэзии и реалий прошлых веков, а их отражений в искусстве эпохи модерна – изобразительном («мирискусники») и поэтическом (А. Белый, А. Блок, из более близких «Сатирикону» авторов назовем Н. Агнивцева). Единственное исключение, о котором упоминалось выше – стихотворение «На подушке моей трилистники…» [с. 18][273], подчеркивало опосредование прошлого настоящим. В отличие от других, выдержанных в рамках силлаботоники, оно написано дольником, с характерными для Потёмкина новаторскими приемами; исключительно лаконичный рисунок изображал даму в современном антураже и туалете. Еще один рисунок, «выбивающийся» из стилизованного XVIII века, изображал даму или барышню «пушкинского времени», и сопровождался лишь краткой подписью, напоминающей о книге В.К. Тре-диаковского «Езда в Остров Любви» (1730): «В мечтаниях о поездке на “Остров любви»”» [с. 3].

Прозаические миниатюры, напротив, прямо связаны с XVIII веком. Новеллы-анекдоты и короткие диалоги, сходные с вошедшими в альбом, печатались в «Сатириконе» без подписи, с рисунками Мисс, часто под рубрикой «Старинный юмор». С известной осторожностью отметим, что и они, вероятно, принадлежат перу Потёмкина, или являются плодом коллективного редакционного творчества с его участием. Приведем несколько характерных текстов такого рода.

О МАРКИЗИНОМ ПРЕОСТРОМ ОТВЕТЕ

На вопрос подруги своей виконтессы д’Астрюк: «Как нынче вода?» – Маркиза де Монбасон, по причине неизвестности в то время прибора, Реомюром измышленного, не долгое время подумав, так на виконтессин вопрос ответила:

– Она холодна, подобно поцелую супруга, и прозрачна, как намек друга сердца.

Сие выслушав, виконтесса д’Астрюк с приятным визгом войти в воду не замедлила.

Источник: Сатирикон. 1909. № 29. 18 июля.

[Специальный номер купальный.] С. 12 (с рис. Мисс).

СКУКА, ОТ ДОЛГОГО ПОЛЕТА ПРОИСХОДЯЩАЯ

Проходя долиной, и, приметив издали на превысоком расстоянии летящий баллон, – так одна благородная дама чувства к ней провожающего испробовать пыталась:

– Не устрашились бы вы, на подобной высоте в баллоне летя, и меня на прогулке узрев – из сего баллона для скорейшего свидания ко мне выпрыгнуть?

Спрошенный любезник, даму предварительно облобызав и утершись, – ответом не уклонился:

– Сего бы не сделал, ибо в столь длительном полете с баллона наземь – скучал бы без вас пресмертельно!

Каковой остроумный ответ мужу благородной дамы вскорости предлинные рога уготовил.

Источник: Сатирикон. 1909. № 36. 5 сентября.

[Специальный номер воздухоплавательный.] С. 6 (с рис. Мисс).

ЧТО НАИСТРАШНЕЕ ЕСТЬ?

О н. О, Луиза, пойдем в более уединенный уголок! Здесь меня пугают твои предки на стенах!..

Она. Ради Бога, не надо! Не пойду…

– Но почему же?!.

– Потому что там я буду бояться… потомков!..

Источник: Сатирикон. 1913. № 13. 29 марта. С. 8 (с рис. Мисс).

НЕДОГЛЯДКА ДАМИНА КУРИОЗНАЯ

Которая-то дама от своего прелестника любовную эштафету получив и оную внимательно прочитывая, внезапно в некотором месте письма след усмотрела.

И, будучи тронута, так воскликнула:

– О, как нарядно он меня любит, что даже слезу на эштафету, пишучи, уронил.

Как у названного выше даминого прелестника о ту пору был изрядный насморк, то ошибка дамина – читателя позабавить может и от сантиментов при получении сим читателем любовных эштафет удержит…

Дама же, о которой говорилось выше, покрывая эштафету страстными лобзаниями, – тем самым по-глупому поступила…

Источник: Новый Сатирикон. 1913. № 2. 14 июня. С. 3 (с рис. Мисс).

«УЖЕ» И «ЕЩЕ» МОЛОДОЙ ДАМЫ

Одна дама, у себя в будуаре сидя и за дверьми стук услыша, рассудила так: «Ежели это муж, то скажу ему, что я уже одета, а ежели наш сосед, молодой виконт, то скажу, что я еще одета».

Источник: Новый Сатирикон. 1915. № 1. 1 января.

С. 12 (с рис. Мисс).

ЮВЕЛИРНЫХ ДЕЛ МАСТЕРСТВО

Войдя в женину комнату и увидя молодого графа обнимающим и целующим его жену, старый барон де Кассельянец с неописуемым удивлением к субретке обратился:

– Что сей молодой граф у жениной щеки делает?

На что ейная субретка, нимало не задумавшись, так ответствовала:

– Сей граф зубами прикусывает баронессину сережку, на которой застежка ослабела и ежеминутно выпасть из уха угрожает.

– Добро! Сколь приятно, что молодые повесы стали гораздо ювелирным делом интересоваться.

Сей барон де Кассельянец глуп был.

Источник: Новый Сатирикон. 1915. № 13. 26 марта.

С. 4 (с рис. Мисс).

О ЖИЗНИ КНИЖНОЙ И ДЕЙСТВИТЕЛЬНОЙ

Некая жена, ликом взрачная, но умом не гораздая, на коленях у мужа после обеда отдыхаючи, так заметила, от книги оторвавшись:

– Сколь трогательно изложена здесь история об ослепшем молодом человеке и девице, ему на помощь в сем случае пришедшей.

Муж же ответствовал:

– Сию книгу я читал, но что молодой человек ослеп, а девица его выручила, – сего не упомню.

– Но ведь сказано же тут: «…Она делала молодому человеку глазки…»

И подумал обрадованный муж: «Сколь счастлив я, что жена моя так чиста и наивна!»

Подумал муж, не зная того, что жена его уже два года в непозволительной близости к гвардии поручику Куконосову состояла…

Источник: Новый Сатирикон. 1915. № 50. 10 декабря.

С. 4 (с рис. Мисс).

В альбомных рисунках Мисс бросается в глаза легко объяснимый тематикой издания мотив парности: не только дамы и кавалеры складываются в парные конфигурации, но и окна, канделябры, пажи, арапчата, портреты на стенах, зеркала и отражения в них.

Мотивы и сюжетные ходы легко перетекают из стихов в прозу, из слова в изображение. Веселые создатели альбома, варьируя мотивы в различном знаковом материале, дарят читателю подобие манделынтамовской «радости узнаванья». Читатель, листающий альбом подряд, от начала до конца, периодически вспоминает: подобное уже было.

Сценка, где дама у пруда или бассейна кормит рыбок бисквитами, повторяется в стихотворениях «Просьба о свидании» [с. 2] и «Мечтания любви счастливо…» [с. 13], написанных, соответственно, четырехстопным ямбом и шестистопным ямбом со строго выдержанной цезурой. Любовник, переодетый врачом («медикусом») встречается в прозаической миниатюре «Прелестница некая, к тому ж и причудница…» [с. 21] и в стихотворении «Красавица Лиза…» [с. 29]. В миниатюре «На обеде у князя Стремина…» [с. 12] рассказывается о том, как «из яйца вылез карла» – разломанное пополам яйцо находит зримое соответствие в рисунке, иллюстрирующем «Просьбу о свидании», где юбка героини вместе с ее отражением в воде бассейна складываются в яйцеобразную плоскостную конфигурацию, рассекаемую линией берега.

Можно говорить и об эффекте неожиданности, заложенном в линейной последовательности листов: стихи и проза, силуэтные, цветные и черно-белые рисунки чередуются совершенно непредсказуемо; неожиданно появляется (впервые на [с. 24]) подпись П. П. П. и столь же неожиданно исчезает и вновь появляется на оставшихся страницах. Из стихотворения в стихотворение переходят, то появляясь, то исчезая – надолго, но не навсегда – персонажи commedia delldrte: Пьеро, Арлекин, Коломбина. Действующие лица прозаических миниатюр носят то русские, то немецкие, то французские имена.

Рис. 4. «На обеде у князя Стремина…»

Источник: Мисс. Купидоновы проказы. Les avantures galantes: Альбом (L’album de Miss). СПб.: Издание М.Г. Корнфельда, 1913. [С. 12].

Один из сатириконских рисунков Мисс сопровождает краткий обмен репликами. Юмор здесь грубоват и непритязателен, но отражает характерный и для «Купидоновых проказ» «театральный» поворот – сдвиг времен и их комическое сопоставление. Рисунок «Пастораль» изображает современных актеров, разыгрывающих сцену из «галантного века»: кавалер в лишь отчасти коленопреклоненной позиции перед дамой:

Она. О, мой лучезарный! (тихо) Да почему же вы становитесь не на оба колена?

Он. Да, хорошо вам – здесь кто-то наплевал.

Источник: Новый Сатирикон. 1916. № 2. 7 января. С. 4.

В некоторых из вошедших в альбом стихотворений Потёмкина старинные обороты речи и архаичный лексикон, подобно театральной маске, «надеты» на вполне развитый, послепушкинский ямб. Таково, например, «Неблагополучие» [с. 6]:

Но льзя ль любви отдаться плену?

Ярчее молний помню миг…

И с той поры я зрю премену:

В любимом странный хлад возник…

…Я мню, что вскоре стану тучна,

И фижмами не скрою все, —

Не столько я благополучна,

Сколь сердце чаяло мое…

Еще на одном рисунке Мисс под рубрикой «Старинный юмор» изображена пара на фоне витрины цирюльни с надписью «Париж» и парикмахерской куклой – мотивика, отсылающая к первой книге Потёмкина и к его парижским стихам:

Он. Увидев сего цырюльника, я вспомнил, что моя голова за последнее время стала очень развиваться…

Она. От чтения умных книг?

Он. Отнюдь. От сырой погоды.

Ответ сей доказывает – как, вместе находясь, тем не менее,

по-разному мыслить можно…

Источник: Новый Сатирикон. 1915. № 9. 26 февраля. С. 10 (с рис. Мисс).

Барон Н.Н. Врангель писал в статье «Выставка “Сатирикона” в редакции “Аполлона”»: «Мисс – немного однообразная, но прекрасная, умная и изысканно-тонкая художница. Она чувствует стиль XVIII века и сухими, точными, изящными очерками закрепляет на бумаге свои видения. Пудренные дамы и кавалеры жеманно улыбаются, целуются и мечтают. И вся их жизнь проходит как бы на подмостках театра»[274].

Обложку и титульный лист новосатириконского «Художественно-юмористического календаря-альманаха на 1914 год» украшали рисунки Мисс. В этом издании автору статьи единственный раз встретилось – среди участников журнала «Новый Сатирикон» на рекламных страницах – написание псевдонима художницы вместе с подлинными инициалами: А.В. Мисс[275].

Слава Мисс отзывалась и в провинции: уже в советское время ее имя называет среди графиков-иллюстраторов, ставших «особенно заметными», художник В.К. Эттель[276].

Содружество поэта и художницы, начавшееся на страницах «Сатирикона», – удачный случай точного стилистического резонанса слова и изображения. Моцартианская «легкость» потёмкинского стиха в «Купидоновых проказах» находится в отношениях контрапункта к графике Мисс, то предельно лаконичной, то тщательно детализованной.

Отметив высокую технику Мисс, Аркадий Бухов в конце очерка назвал художницу поэтом: «<…> Ее рисунки – это личные лирические стихотворения, переживаемые, как и всякие стихи, но не в зависимости от составляющих их слов и фраз, а оставляющие после себя тот аромат поэзии, которым наполнены стихи, как граненый бокал розовым кружащим голову вином»[277].

* * *

В приложении приводятся все тексты из «Купидоновых проказ» – в той последовательности, как они расположены в альбоме. Тем самым корпус стихотворений Петра Потёмкина пополняется 21 стихотворением, из которых девять несомненны, ибо подписаны постоянным криптонимом поэта – П. П. П., а атрибуция остальных почти не вызывают сомнений. Получает дополнение и раздел Dubia в готовящемся издании сочинений Потёмкина: за счет прозаических миниатюр из альбома, а также подписей к рисункам Мисс из журналов «Сатирикон» и «Новый Сатирикон» (1908-1918) – разумеется, с значительно большей степенью «дубиальности». Публикуемые тексты в основном приведены к современной орфографической и грамматической норме, но учитывают характерные стилистические особенности оригинала. Завершает публикацию реконструированное содержание альбома Мисс и Потёмкина.