«Гюрджев день»

В «Чуде Георгия о змии» зашифровано послание предков, в нем отзвуки культуры прошлого. Оно «написано» по законам той жизни, ее символами – значит, его можно прочитать!

Так вроде бы случайные наблюдения и факты преображали мое сознание и медленно приближали к далекой цели. Постепенно освобождаясь от привычных стереотипов, я все отчетливее понимал: истинное деяние Георгия скрыто во мраке политики. Немало стараний ушло, чтобы забылся его облик.

Сегодня для абсолютного большинства образ Георгия ассоциируется с всадником, поражающим дракона. Но на древних иконах его изображали иначе. Не убийцей и не всадником. Благородным воином в красном плаще. Таким предстает он на изображениях XI–XII веков.

Юный ратник спокойно и уверенно ждет своего поединка, чтобы победить и остаться в истории Победоносцем. Удивительное сочетание бесстрашия и кротости в его взгляде. Разве совместимо это с убийством?

Однако за века люди забыли подвиг героя. Знают убивающего всадника, а он не был таким… Святой – и убийца, откуда? Эти два слова нельзя даже ставить рядом.

Мог ли быть таким Пророков равностоятель? И назовут ли убийцу Соревнитель апостолов? Обратятся ли к «волчьему пастырю» с просьбой о теплом ходатайстве к Богу? Никто и никогда! Люди видели его посредником между Богом и человеком. Небесным посланником.

…Вопросы требовали ответа. И я обратился к старинным преданиям и легендам, хранящим крупицы сведений о святом. Правда начинала медленно проступать сквозь туман поэтического вымысла.

Святой Георгий. Новгородская икона. Государственная Третьяковская галлерея. Москва. XII в.

Во шестом году, в осьмой тысячи,

При том царю было при Хведору…

Так начинался на Руси «Стих про Егория Храброго». Песни долгие пели ему, Егорию Желанному. И праздники устраивали – в Егорьев день ждали перемен к лучшему. И по традиции просили о том Егория:

Мы вокруг поля ходили,

Егория окликали,

Макария величали.

Егорий ты наш храбрый.

Макарий преподобный,

Ты паси нашу скотинку…{18}

Совершенно иначе почитали святого Георгия в Великой Степи – там он Небесный Покровитель. Самый светлый святой. Ему адресовали просьбы и пожелания, молитвы: «Избави нас от всякого зла твоим теплым к Богу ходатайством».

Он – Посредник между Богом и человеком! «Помоги нам, святой Гюрджи», и он помогал, оберегал. Еще бы, вторым после Бога значился.

Вторник там считали тяжелым днем: нельзя отправляться в дорогу, нельзя начинать важное дело.

Даже улыбаться не советовали. Какие улыбки – тяжелый день, «Гюрджев день», – говорили люди. По народным поверьям, во вторник он ушел из этой жизни.

Почему именно в Великой Степи, спрашивал себя я, почему там так почитали святого Георгия? Понимал, здесь – история давняя, путанная… Не случайна же пословица: «Наш Юрко посильнее их Николки будет». Вспоминали ее, говоря о соседях, славянах, жителях лесов и болот…

Мы только думаем, что образ святого Георгия кажется известным. Лишь по незнанию можно сказать такое. Он – сплошная тайна. Непостижимая.

Обратимся к легенде «Чудо Георгия о змии», ее внешняя простота обманчива. Тайнопись! Так народы сохраняли важнейшие эпизоды своей истории, передавая их другим поколениям, из уст в уста. Миф скрывает реальные события от посторонних.

В «Чуде Георгия о змии» зашифровано послание предков, в нем отзвуки культуры прошлого. Оно «написано» по законам той жизни, ее символами – значит, его можно прочитать!

Надо только знать, какой была та жизнь, какие элементы слагали ее духовный мир. И тогда откроется секрет древних иносказаний, культура народа не исчезает бесследно…

Сюжет легенды внешне прост и бесхитростен.

В некий восточный город повадился огромный змей. Он приползал со стороны болот и забирал молодых жителей. Наконец настал час, когда сам правитель простился со своей дочерью, прекрасной Елисавой. В слезах сидела она у дороги, ожидая горькой участи, такой и увидел ее Георгий, проезжающий мимо воин. Он вызвался защитить девушку.

Когда появилось чудовище, Георгий отложил копье и меч. Безоружным вышел на поединок. Опустился перед змеем на колени и начал молиться. Змей затих. Минуты тянулись за минутами, и вскоре обессиленное молитвой чудовище склонилось перед воином. А спасенная девица накинула на змея поводок из своего пояска и повела в город. Увидев это чудо, горожане выслушали проповедь Георгия и приняли крещение.

Так Георгий доказал, что слово сильнее меча. Это и сделало его святым, ибо было то слово – Бог, о котором в Европе еще не знали…

Самый древний текст легенды не сохранился. Он и не мог уцелеть, потому что поначалу передача его новым поколениям зависела от искусства рассказчиков – что-то дополняли, что-то убавляли. Но канву сказания не меняли – боялись греха…

Любопытна трансформация легенды «Чудо Георгия о змии». Чем позднее текст, тем более «точными» деталями изобилует он. Так, видимо, авторы пытались убедить слушателей в правдивости повествования.

Сначала говорилось о некоем восточном городе, у стен которого все и случилось. Потом у этого «некоего» города появился «точный» адрес – Финикия: «…Среди Ливанских гор находилось большое озеро, на берегу которого обитал огромных размеров змей…» С каждой новой версией дополнения изменяли и изменяли текст, лишая его не только логики, но и достоверности.

Например, географическая привязка места подвига к Ливанским горам сразу вызовет вопросы. Озера в горной пустыне никто и никогда не встречал. Молчат биологи и зоологи… Что за змей такой в единственном экземпляре?

«Св. Георгий, осенив себя крестным знамением, сидя на коне, бросился на змия…» – сообщает более поздний текст легенды. В ранних же ее вариантах сказано иначе: святой Георгий при виде змия отложил оружие и начал молиться. Принципиальные расхождения в действиях героя!

Смешение старого и нового текста порой приводит к несуразице. В более поздних версиях Георгий пронзает змея копьем, чаще же он пронзает ему язык, а конь затаптывает чудовище. После поединка с жестким исходом девица ведет на своем пояске – уже убитого, растоптанного да еще «огромных размеров» змея в город, как это?

Неизвестный художник. Святой Георгий. Северная итальянская школа. XVI в.

Впрочем, искать несоответствия в любой легенде – занятие ненужное, это все-таки литературное произведение, в котором воображение авторов мало считается с историческими реалиями. Так было всегда. И в этом сила искусства.

Для себя я отметил в этой истории главное – герой не убивал змея, он его победил словом.

Но что (или кого?) символизировал змей в том легендарном поединке? Почему в церковной трактовке дракон стал воплощением язычества и даже дьявола? Откуда и когда возникло такое толкование? Прежде чем приступить к разбору символики, важно понять эпоху, в которую жил Георгий, почувствовать ее отличительные приметы.

Известно, что на IV век пришелся зенит Великого переселения народов: тюрки стали хозяевами Европы, они определяли политику на евразийском континенте. Восток и Запад сошлись лицом к лицу, но сошлись, не чувствуя родства, они слепо смотрели друг на друга…

Нам сегодня трудно судить о том времени, слишком много воды утекло: наводнения веков смывали страны, топили в пучине безвестности целые народы. Такова история человечества, увы.

В эту череду грандиозных событий смерть воина вошла тихо – 6 мая 303 года, во вторник, полагает одна из версий его биографии… В те времена единого календаря не было, в разных странах по-разному исчисляли время. Высказано несколько версий с датой рождения и смерти святого Георгия. Всего лишь версий, то есть предположений.

Выверенной истории событий в его биографии нет.

По-моему, правильнее говорить: «В начале IV века жил на свете молодой человек, которого теперь знают под именем Георгий Победоносец». Погиб он юным, едва выйдя из мальчишеского возраста. Не вызывает сомнений и то, что жизнь его пришлась на выдающееся время: он оказался главным героем великого события, которое на века сохранило его имя в истории человечества. Но само событие, прославившее Георгия, оказалось забыто. Или о нем заставили забыть? Сведений нет.

Одна из самых ранних легенд о Георгии записана, судя по орфографии, в IV–V веках. Это – знаменитый палимпсест (новый текст нанесен поверх старого, счищенного), он хорошо известен в научных трудах, «зачитан до дыр». Документ сомнительного свойства, как мне показалось, будто подброшенный, однако и он содержит сведения, которые можно принять во внимание.

Конечно, найти истину в море вымысла непросто. Для начала важно добыть достоверную информацию. Отбирая ее, помнил наставление криминалистов: «Из суммы информации по частичкам складывается полное и точное знание, то есть складывается абсолютная истина, которая, тем не менее, не может быть исчерпана до конца».

Древний город Каппадокии. Учхисар. Турция

Для меня слова о неисчерпаемости истины были полны глубокого смысла. Но на «абсолютную истину» я и не «замахивался». В своих поисках руководствовался тем, что правдивую информацию отличает устойчивость, она неизменна в самых разных источниках и легендах. Вот то немногое, что вызывает доверие в легендах о святом…

Слово свое Георгий-воин сказал у стен восточного города, это признают все, по крайней мере едва ли не каждая версия легенды. Он выходец из Каппадокии – области Закавказья и Малой Азии.

Также бесспорно, что воин был совсем юным, из очень знатной семьи. Получил блестящее для своего времени образование и воспитание. На древних иконах его запечатлевали мужественным и стойким юношей-аристократом, во взгляде которого воля, сила и ум{19}.

Великомученник Георгий. Фреска диаконника церкви Св. Георгия в Старой Ладоге. Последняя четверть XII в. Старая Ладога

Изображали святого без коня и без дракона. Не всадником! И палимпсест, рассказывая о жизни Георгия, тоже ни словом, ни намеком не упоминает о его поединке с драконом. Это очень важная информация, она уводила в мир икон и церковных древностей…

Самую древнюю в России икону нашли случайно в 1935 году, во время ремонтных работ в Московском Кремле{20}. Взору реставраторов открылось удивительное: юный воин, сжимающий копье. Алый плащ прикрывал его пластинчатые доспехи. Величие и торжественность воплощал новоявленный образ. Слева у пояса рукоятка боевого меча. Изображение датировали XI–II веками.

«Икона из Успенского собора, – писал по этому поводу знаток древней живописи, профессор В. Н. Лазарев, – выделяется исключительной красотой колорита… Эти краски образуют ту мажорную цветовую гамму, в которой не остается и следа от сумрачной византийской палитры» (выделено мною. – М. А.){21}.

Флаги-джалсаны. Шелк. Находка из кургана знатного хунну. Ноин-Ула. онголия. Рубеж н. э. Треугольные фестоны, нашитые на полотнища, придают им сходство с драконом

Тюркский всадник со знаменем-драконом. Большая пластина из Орлатского могильника. Самаркандская область. Узбекистан. Рубеж н. э.

Икону спрятали от глаз людских несколько веков назад. По какой причине она впала в немилость? Видимо, кого-то из сильных мира сего аристократ Георгий чем-то не устраивал. Почему? На вопрос я ответить пока не мог, но мысленно отметил для себя загадочную деталь.

Впрочем, загадкой это можно назвать условно. Известно, в XII–XIV веках по Европе прокатилась мода на новое изображение Георгия. Церковь желала поменять иконографическую традицию. Святого воина начали изображать на коне, с копьем. Якобы таким в 1099 году предстал он перед крестоносцами в Палестине. Римская церковь объявила его явление чудом.

Чудо, увиденное при штурме Иерусалима, по воле папы глубоко вошло в культуру Западной Европы. Знаменитый король Ричард I Львиное Сердце считал Георгия своим покровителем. В Средние века Георгий стал святым патроном Англии, внося дух рыцарства в ее жизнь. И, что показательно, тогда и принял он облик рыцаря в белом плаще с красным крестом.

Прежде святого Георгия на иконах изображали в красном плаще, и был в том глубокий смысл – красный плащ символизировал принадлежность к высшим лицам государства, к царской династии. Белый же плащ носили лица среднего уровня. Такое «переодевание» святого вряд ли назовешь случайным, особенно если вспомнить решения I Римского собора 494 года и всю последующую политику Западной церкви в отношении святого Георгия.

Западная мода не обошла и Русь. Здесь тоже стали изображать Георгия на коне, с копьем в самый момент убийства. Повторю, прежде его писали воином, но не убийцей. Например, на знаменитой Староладожской иконе девица ведет на пояске усмиренного живого змея. Как в древней легенде. Чаще же воитель изображался один – в рост либо в пояс.

Герб Казани.

На новых иконах о заповеди «не убий» забыли. Чем же привлек Георгий, поражающий змея? Ответ, думаю, ясен, если знаешь, что? значил для тюрков этот образ.

Змей (или дракон) был символом Великой Степи и гуннов. Он, змей, красовался на знаменах тюрков, на гербах городов: например, Казань имела одного змея, а Харьков двух. Даже боевые стяги тюрки делали похожими на дракона.

По преданиям Древнего Алтая, люди произошли от змея Бегша, он – воплощение мужской силы и мудрости{22}. Его считали праотцом людей, он – знак Родины, знак родного очага.

Убийство предков, а не его ли несла новая икона? В ней миллионы степняков читали себе приговор: святой Георгий отвернулся от них. Сам святой Георгий…

Икону превращали в тайное оружие инквизиции, то был продуманный до деталей план, который готовила Западная церковь.

Так, например, Церковь ввела правило для молодых аристократов – поединок с драконом: не победив дракона, человек не мог зваться аристократом. Путь в высшее общество был закрыт. Соседи не открывали ему ворота, не подавали руки.

Но какого дракона требовалось победить? И вообще, о каком поединке речь? Живых же драконов в Европе нет. А вот образ дракона, знак тюркской культуры, был повсюду. Отречения от предков ждала Церковь от молодого человека. Он клялся в том, что не желает знать всего, что связано с «драконом»…

Вроде бы ритуальный поединок, без крови, а стояло за ним самое настоящее убийство. Убийство памяти.

Тогда и придумали сюжет для новой иконы, где святой Георгий убивал дракона. В нем степняки разглядели приговор… Изощренный удар, удвоенной силы, он оправдывал себя тем, что воин с поколебленной верой заслуживал поражения.

Вот когда настал черед Москвы: она обратилась к убивающему всаднику как к Победоносцу, со временем даже венчала его скульптурой главную башню Кремля (часть той скульптуры сохранилась поныне). Князь Иван III в 1497 году выгравировал его образ на «большой» печати города. А позже, назвав Москву столицей всея Руси, московские князья внесли магическое изображение и в герб города… Всадник стал участником городской жизни, правда, почему-то звали его до XVIII века Михаилом, не Георгием.

Сложилась традиция, ее придерживалась и Москва, изображать воина смотрящим направо. На Западе же наоборот, традиция велела изображать всадника смотрящим налево. Это очень важное наблюдение – в какую сторону развернут воин.

Во времена Смуты святой воин «разоблачил» претендента на московский престол: тот на своей печати выгравировал Георгия, смотрящим налево, что и выдало самозванца.

Образ Георгия постепенно входил в сознание людей как истинный защитник Москвы. На его помощь и поныне уповают люди в самых тяжелых жизненных испытаниях, о чем выразительно сказала Марина Цветаева:

Московский герб: герой пронзает гада.

Дракон в крови. Герой в луче. – Так надо.

Во имя Бога и души живой

Сойди с ворот, Господень часовой!

Верни нам вольность, Воин, им – живот.

Страж роковой Москвы – сойди с ворот!

И докажи – народу и дракону –

Что спят мужи – сражаются иконы.

И мало кто помнил теперь своего другого покровителя – дракона – символ предков. Его следовало забыть, а потом и вовсе истребить память о нем.

Так и вышло. Из древнего защитника тюрков сделали воплощение зла, «гада», которого следует уничтожить: «Дракон в крови. Герой в луче. – Так надо». Кому?

Зураб Церетели. Святой Георгий. Москва. 1997