НОВОСИБИРСКАЯ ПАРАДИГМА

Первое определение предмета экономической жизни, или, как еще именовали тогда эту дисциплину, социологии экономической жизни, предложили в середине 1980-х гг. видные отечественные социологи Т.И. Заславская и Р.В. Рывкина. На роль предмета экономической социологии они предложили «социальный механизм развития экономики», понимая его как устойчивую систему экономического поведения общественных групп. Поскольку такой механизм был органично встроен в социальную стратификацию, предмет экономической социологии виделся гораздо шире, чем мыслилась тогда сфера социологии труда, и особенно индустриальной социологии[5]. С 1986 года в Новосибирске авторы начинают преподавать курс «Экономическая социология».

В 1991 г. как обобщение накопленного опыта появляется первая в отечественной литературе серьезная монография по экономической социологии[6]. Т.И. Заславская и Р.В. Рывкина увидели в ней науку о функционирующем в сфере экономики человеческом факторе, его структуре, роли и характере влияния на социально-экономические процессы. Человеческий фактор выполнял двоякую функцию: 1) выступал объектом исследования, поскольку речь шла о живых людях-респондентах; 2) служил ядром всей теоретической системы, вокруг которого по периферии располагались другие понятия. Действительно, человеческий фактор в широком значении подразумевал ценностные ориентации, экономические интересы, формы поведения и ролевые системы людей, выступающих экономическими агентами.

Поскольку из них формируются малые и большие социальные группы, то теоретическое ядро экономической социологии Т.И. Заславской и Р.В. Рывкиной пришлось расширить до социальной стратификации и социального состава населения. Категория социальной стратификации предполагала как статический, так и динамический аспект исследования. Во втором случае сюда присоединялись социальное взаимодействие и социальные отношения, складывающиеся между группами и стратами, а также протекающие в экономике социальные процессы. Горючим веществом, приводящим в движение социальные группы, выступают у авторов потребности, интересы и ориентации, которые определяются, с одной стороны, социальным положением человека (т. е. его статусом), с другой – культурной средой, в которой он вырос и прошел социализацию.

В процессе экономической деятельности возникают довольно сложные и замысловатые узоры человеческого поведения, создаваемые законами рыночной экономики, человеческими потребностями и господствующими в обществе социальными нормами. Направления линиям задают система материального вознаграждения и цели деятельности. Правильные линии поведения, например, трудовые почины и участие в социалистическом соревновании, подкрепляются в виде морального и материального вознаграждения, а неправильные – прогулы и пьянство – наказываются.

На поведение людей влияют мощные внеэкономические возмутители: семья, микрорайон, город, культура общества в целом, а в предельном варианте – даже политика страны. В результате экономическое поведение как в зеркале отражает бытовое поведение и повседневный образ жизни, а экономическая структура отражает социальную: положение, занимаемое группами в экономике, – это «проекция» социальной структуры общества. В противовес «экономическому человеку», который до сих пор выступал главным героем экономических сценариев, у Т.И. Заславской и Р.В. Рывкиной субъектом поведения выступают «многомерные личности». К примеру, работники предприятий – это одновременно политические субъекты, носители той или иной культуры, жители определенных регионов, члены семей и т. д. Отсюда следует, что характер активности людей в сфере экономики зависит от их социальных качеств, которые формируются как в экономической, так и в других сферах общественной жизни.

Таким образом, новосибирские ученые отдают приоритет динамике перед статикой, социальному – перед экономическим.

Стержнем экономической системы выступает социальный механизм. Под социальным механизмом развития экономики Т.И. Заславская и Р.В. Рывкина понимают устойчивую систему экономического поведения социальных групп, а также образующихся при этом взаимодействий и связей групп между собой и с государством по поводу производства, распределения, обмена и потребления материальных благ и услуг.

Такой механизм регулируется, с одной стороны, социальными институтами (государством, культурой и идеологией), с другой – социально-экономическим положением и сознанием людей. В результате социальный механизм увязывает элементы, принадлежащие обеим сферам общества: экономической и социальной.

Сущность социального механизма проявляется в выполняемой им функции, которая состоит в том, что, передавая «импульсы развития» из области социальных отношений в экономическую сферу и обратно, он создает (или не создает) подходящие условия для рационального использования ресурсов, научно-технического прогресса, повышения производительности труда. Передача импульсов осуществляется через живую деятельность и поведение индивидов и групп. Получая «сигналы», социальные группы «перерабатывают» их в конкретную продукцию: создаваемые орудия труда и предметы потребления. Трудовой вклад каждого индивида или группы можно измерить, оценить и на основе этого вознаградить. От материального вознаграждения и семейного достатка зависит социальное положение индивида или группы, их статус. Источники и размер получаемого дохода зависят также от того места, какое занимает социальная группа в системе общественного разделения труда. Одно дело – рядовые продавцы или шахтеры, другое – руководители и специалисты. Те, кто принадлежит к группам власти, получают больше, а кроме того, оказывают влияние на то, сколько получат все оставшиеся группы населения. К группам власти относятся работники центральных групп управления, хозяйственных ведомств и министерств, работники юстиции, охраны порядка и др.[7]

Построенный таким способом теоретический каркас экономической социологии требовал от социологов громадных усилий по его детализации как на уровне теории, так и в области эмпирии. Его создатели указали в своей книге 8 теоретико-методологических задач, 8 эмпирических задач и 4 прикладные задачи. Некоторые из них формулировались настолько глобально, что потребовали бы усилий нескольких научных институтов, к примеру надо было изучить: как устроена социальная структура общества, каковы состав и качественные особенности образующих ее социальных групп, каковы «профили» отдельных групп по принятым стандартным критериям дифференциации, как устроена вся иерархия социальных групп, каковы межгрупповые взаимодействия, их формы, какие функции (роли) выполняют отдельные группы в системе экономических отношений, какие общественные группы являются главными субъектами экономики, каковы тенденции в этой области, от каких социальных институтов эти тенденции зависят

Ни сами авторы, ни их последователи, ни тем более научные институты так и не смогли приступить к решению означенных задач, поскольку через несколько лет СССР не стало, а цели экономической социологии резко изменились. Государство перестало финансировать фундаментальные исследования, а частные фирмы, отечественные и зарубежные, интересовали только потребительские ориентиры россиян, их предпочтения того или иного товара, маркетинговые опросы.

Хотя эмпирического воплощения грандиозный проект новосибирских социологов не произошло, его теоретико-методологическая составляющая оказалась весьма продуктивной, поскольку она породила, с одной стороны, острые научные дискуссии, с другой – множество последователей и сторонников.