Глава шестнадцатая ГРОШОВАЯ ГАЛАТЕЯ: БАРБИ И ИСКУССТВО

Глава шестнадцатая

ГРОШОВАЯ ГАЛАТЕЯ: БАРБИ И ИСКУССТВО

Если бы Барби была "просто куклой" для нас, взрослых людей, она наверняка не оказалась бы самой избитой темой для художественного высказывания в мире. В этом плане Барби могут, кажется, перещеголять только Бог и смерть. Для современного искусства с его конъюнктурностью и любовью к поп-арту Барби в последние полтора десятка лет стала играть роль небесной манны, господнего дара для всех, кому не лень нагнуться и подобрать то, что лежит буквально у него под ногами. Едва ли не любой художественный проект, в котором задействована Барби, фактически обречен на внимание прессы и хоть какой-то успех. Достаточно раздеть эту пластиковую красавицу догола и поместить посреди какой-нибудь галереи, как мы получаем имитацию острого социального высказывания. Имитации эти по большей части нелепы, грубы и беспомощны: редко кому удается выбраться за пределы нескольких избитых приемов и навязчивого муссирования набивших оскомину штампов.

Что делает Барби настолько привлекательной для художников и псевдохудожников в течение столь долгого времени? Мне видится, что существует несколько причин такого пристального внимания, и первой и главной из них является узнаваемость куклы в сочетании со спорностью ее образа и неутихающими дебатами о ее вреде или пользе для человечества. В западном мире едва ли найдется человек, у которого не было бы своего мнения по поводу куклы Барби, что позволяет художнику вступить в контакт со зрителем задешево, не утруждая себя необходимостью прилагать усилия для введения его в созданный образ или для подготовки к восприятию той или иной концепции. Периодически мне начинает казаться, что для современного искусства Барби — это что-то вроде полуфабриката. Ей можно пользоваться по принципу "просто добавь воды", что художники с удовольствием и делают, добавляя некоторое количество воды в описание проекта, заменяя одно платьице куклы на другое, запихивая ее во что-нибудь максимально неудобное вниз головой и получая в результате дешевый быстрорастворимый продукт для массового потребления. Дополнительным плюсом при таком подходе к объекту являются те смысловые нагрузки, которые Барби несет сама по себе и которые обсуждались на протяжении всей книги. Эти смысловые нагрузки создают стройные сильные образы, автоматически приписываемые кукле, и попытки нарушить этот образ сами по себе становятся художественным приемом. Образ Барби, с одной стороны, настолько идеален, что вызывает жажду разрушения, схожую с желанием рано или поздно вывести из себя вечно улыбающегося и нарочито дружелюбного человека. С другой — идеальный мир Барби пестрит смысловыми дырами. Его ярко разукрашенный фасад наводит на мысль о совсем не идеальной жизни, творящейся за стенами розового дома мечты. Художники и поэты вовсю используют это свойство мира Барби, пытаясь так или иначе заполнить смысловые ниши реалистичными подробностями из жизни самой куклы, ее друга Кена и их приятелей. Кроме того, очень часто куклы Барби попадают в тот или иной художественный проект не в качестве самих себя, а в качестве того самого универсального символа женщины, о котором шла речь в главе про Барби и гендер. Когда надо нехитрым образом изобразить женское начало на доступном неприхотливому зрителю уровне, Барби выдвигается вперед в качестве безотказного боевого слона. Таким образом художник часто убивает двух зайцев, получая в нагрузку к собственным образам весь спорный — и этим ценный в данном контексте — социальный багаж Барби.

Дополнительным удобством для тех, кто использует эту куклу в качестве художественного материала, является формат подачи Барби, разработанный «Маттел». В рамках этого формата личность и характер куклы, как уже говорилось, определяют ее одежда, атрибуты внешнего вида и аксессуары. Соответственно художник волен использовать Барби как болванку, которую можно расписывать и переодевать по-своему, получая при этом возможность представить миру любые интересные ему «характеры» и «типажи», что является одной из самых распространенных, нехитрых и популярных в творческой среде форм «Барби-арта». Все это в сочетании с красочностью и яркостью самой куклы и ее нарядов будоражит умы деятелей искусства и заставляет их порождать один за другим мало различимые художественные проекты посредством использования примерно десятка двeнaдцатидюймовых кукол и менее десятка расхожих приемов. По прочтении нескольких десятков стихотворений, посвященных Барби, и просмотре репродукций и описаний сорока с лишним художественных проектов, в которых использовалась сама кукла, мне удалось вычленить семь основных приемов, используемых про создании "Барби- проекта". Список мой ни в коем случае не претендует не на полноту, ни на правильность, но сам по себе кажется мне довольно показательным.

Первый и главный прием, лежащий, как мне видится, в основе «Барби-арта» — это прием "образ против образа", контрадикция художественного произведения и "легального имиджа" Барби, создаваемого и тщательно оберегаемого компанией «Маттел». Рамки этого имиджа заданы так жестко и так строго, что использовать подобный прием — дело совсем не хитрое; мало какой «Барби-проект» обходится без него. Идеальность Барби беспредельна. В книгах "Библиотеки Барби" постоянно повторяются фразы вроде "Скиппер, нам нужно не забыть воспользоваться кремом для загара!", "Молодец, Кристи, ты слушаешься старших!", "Ой, извиняюсь, я зевнула!" и им подобные. Естественно, такая идеальность сама по себе "просит кирпича". Соответственно в работах художников и поэтов, пользующихся методом "образ против образа", Барби предстает сексуально озабоченной, бессердечной, безразличной к близким, тупой, злобной, одинокой, испуганной — словом, ровно такой, какой ее «запрещает» видеть производитель. В итоге чаще всего перед нами оказывается плод разухабистой конъюнктуры, но изредка результат действительно производит сильное впечатление. Уже упоминавшийся мной художник Альберт Крудо, много работавший с темой Барби, создал очень обаятельный объект под названием "Какашка Барби":[3] очень аккуратная, гладкая, блестящая ярко-розовая спиралька с кокетливо торчащим вверх хвостиком является, на мой личный взгляд, живой и симпатичной пародией на приторную идеальность Барби. Подчеркнутую идеализированную невинность Барби использует проживающая в Германии русская художница Ирина Нахова: в ее инсталляции, коннотирующей к "Богоматери с младенцем" Жана Фуке,[4] Барби в символическом смысле подменяет собой Святую Деву. С тем же нарушением "легального образа" работает художник Сергей Терентьев: частью его проекта "Барбизона"[5] стали подражания комиксам в официальном детском журнале «Барби». Обычно эти комиксы изображают саму куклу и ее друзей и подруг, занятых той или иной душеспасительной активностью, в то время как Барби и Кен Терентьева, продолжая изъясняться все тем же дистиллированным языком журнальчика, занимаются сексом друг с другом. Кстати, тема "Барби и секса", уже широко обсуждавшаяся в этой книге, бьет все рекорды популярности в мире «Барби-арта». Только ленивый еще не поставил бедную девочку раком. Художница Молин в свое время создавала трехмерные стенды (вроде тех, в которых коллекционеры выставляют сцены из жизни Барби), в которых куклы производства «Маттел» «разыгрывали» порнографические сцены в одиночку, по двое и большими группами. Японская художница Шинако Сато делала похожий проект, в рамках которого Барби провокативно позировала перед камерами, щеголяя специально сделанными для такого случая прорезями между ног.[6] Американский художник Том Форсайт использовал для своих фотографий голых Барби, помещенных в те или иные кухонные принадлежности — от бокала для мартини до тостера и миксера.[7] Правда, Форсайт объяснял, что в его ситуации, речь идет не о сексе а о том, как современная культура виктимизирует и подавляет женщин.

Здесь мы видим второй распространенный прием постоянно используемый творцами «Барби-арта», — прием "Барби = Женщина". В рамках этого приема Барби используется в качестве "женщины вообще" — восприятие, как уже говорилось, вполне распространенное в целом. В качестве "женщины вообще" Барби усилиями художников подвергается страшным унижениям и мукам — по идее, тем самым, каким подвергает настоящую женщину современное общество. Художники, пытающиеся посредством Барби выразить идею о женщине как жертве, намеренно или невольно попадают под влияние того факта, что Барби виктимна сама по себе: не та Барби, которая работает на восьмидесяти работах, ездит к морю с компанией из двадцати друзей и водит четыре автомобиля, а та Барби, которая продается в розовой коробке и которой можно отрывать голову, выкручивать руки, обстригать волосы и выкалывать глаза. Например, в проекте Barbie-Q (звучит как «барбекю», довольно расхожий и часто используемый каламбур) художниц Аннегрет Блейстейнер и Хейдрун Ваадт, готовящих из бедной Барби то запеканки с сыром, то еще какие-то кулинарные изыски,[8] Барби, по словам самих авторов, естественно, символизирует какое-то там обращение с женщиной — при том что на самом деле речь, видимо, идет о сохранившемся с детства желании повыдирать кукле ножки с подведенной под него концепцией.

Впрочем, нередко художники не утруждают себя созданием коннотаций и метафор, а выбирают путь нехитрой сатиры. Иногда эта сатира оказывается настолько лобовой, что сводит скулы, как, например, в песенке[9] американской певицы Мэйр Уэйкфилд, где автор текста подробно рассказывает, что из-за своей первой Барби она перестала есть уже в шесть лет и маме пришлось объяснять ей, что "никто не может выглядеть, как Барби". Постоянно повторяющийся рефрен песни: "Садись к столу и ешь", а кончается весь шедевр словами: "Никто не может выглядеть как Барби, и если ты будешь пытаться, это тебя убьет. Лучше, прекрати попытки. Умирают миллионы девушек, так что, малышка, садись к столу и ешь". Не менее скучной в своей прямолинейности оказывается песня Кози Шеридан "Барби",[10] уже цитированная мной раньше, с призывами к компании «Маттел» "сделать Барби, которая постоянно хочет в туалет, Барби, чье тело подчиняется законам гравитации, Барби, у которой проблемы с недержанием мочи и с волосами, растущими на лице" и т. д. (кстати, тема обращения к «Маттел» с призывами сделать такую Барби или сякую Барби тоже является исключительно популярной).

Куда как реже кому-нибудь удается работать с темой Барби как социокультурного символа тонко и со вкусом. Мне кажется, социальная проблематика, связанная с Барби, хорошо разыграна, например, в стихотворении Марджи Пирси под названием "Барби",[11] в котором Барби не упоминается вообще. Стишок рассказывает о девочке, которая росла, окруженная теми же куклами, какими окружены все девочки, а потом, в пубертатном периоде, стала часто слышать от одноклассников, что у нее большой нос и толстые ноги. Несмотря на то что она была здоровой, умной, сильной и талантливой девочкой, она начала чувствовать себя виноватой и старалась как-нибудь избавиться от своего большого носа и толстых ног. Кончилось тем, что она отрезала себе нос и ноги, и потом, видя ее в гробу, все присутствующие на похоронах говорили: "Ну разве она не красавица?" Можно сколько угодно спорить с мнением, высказанным автором, но элегантность решения у нее не отнять.

Еще один прекрасный, как мне кажется, пример: американская поэтесса Денис Дюхамель, которую я еще не раз буду цитировать, написала целую книгу стихов, посвященных Барби. Книга эта называется "Кинки"[12] — «Странновато», "Не совсем прилично". Я была поражена, убедившись, что, несмотря на всю избитость исходной темы и замах проекта, подавляющее большинство текстов книги просто очень хороши. Среди них наиболее прямым высказыванием на тему отношений Барби и социума видится мне стихотворение под названием "Математика — это трудно" — одна из фраз, которую произносила говорящая Барби; эта фраза в свое время вызывала ярость у противников куклы и особенно у феминисток. Текст Дюхамель рассказывает о реакции общества на появление этой куклы (описывая, среди прочего, реальную историю о том, как пресса шутила на тему Барби и президента Буша: мол, не пытается ли «Маттел» таким образом поддерживать Буша-младшего, у которого, как известно, проблемы со счетом вообще и с экономикой в частности?). Стихотворение заканчивается словами: "Никто не знает, о чем Барби говорит на самом деле, но мы чувствуем, что она выбирает слова с той же тщательностью, с какой выбирает свой гардероб. Все подтянуто, подогнано по фигуре, дизайн всегда великолепен, и это заставляет нас чувствовать себя на половину при деле, наполовину не у дел".

Несколькими строчками раньше Дюхамель говорит, что в том году, когда Барби баллотировалась в президенты ("Барби-Кандидат-в-президенты" была выпущена в 1992 году) и проиграла выборы, "таблоиды засекли ее скупающей все подряд и объедающейся мороженым под шоколадным соусом". Здесь нам демонстрируется — в наиболее удачном изводе — еще один излюбленный прием деятелей «Барби-арта»: "Живая Барби". Этот прием означает перенос Барби в реальную жизнь, представление ее уже не в качестве куклы, а в качестве женщины, которую эта кукла символизирует. Такой перенос позволяет не только как бы взглянуть на Барби и мир вокруг Барби глазами самой куклы, но и привнести в ее жизнь то, чего в ней по определению нет: страдание, смерть, боль, разочарование, насилие. Например, Линн Лившин, написавшая, как и Дюхамель, целый ряд стихотворений,[13] посвященных этой кукле. Одно из них описывает, как Барби роется в книгах по медицине, пытаясь понять, что с ней не так. Она испытывает страшное разочарование, осознав, что ей уже тридцать лет и что ничего из того, что происходит с женщинами в тридцать лет, с ней никогда не происходило: у нее не было менструаций, она не занималась любовью, не рожала детей, не боролась с лишним весом или с лишними волосами на теле: "Я никогда не могла двигаться свободно, как они утверждали в 1975 году, я была полой и вся в дырках. Просто предмет, который люди могут коллекционировать или терзать". В другом стихотворении Лившин рассказывает о Барби, которая сидит голой дома перед телевизором и наслаждается возможностью хотя бы в этот момент не скрывать дефекты собственной внешности, а именно — отсутствие пупка, кожу, которая пахнет резиной, и руки, которые может выворачивать из суставов любой покупатель.

То, что Лившин делает тонко и элегантно, совмещая в одном тексте черты, присущие Барби-кукле и переживания, присущие Барби-женщине, ее менее одаренные коллеги делают куда как более примитивно. Например, Давид Вилкокс поет песенку,[14] в которой Барби прокладывает себе дорогу в реальном мире с помощью вибратора и доски для серфинга. Кстати, тема того же вибратора повторяется постоянно, может быть, пластик тянется к пластику, а может быть, причина в увлечении «Маттел» аксессуарами для куклы. Единственным известным мне примером, когда тема была разыграна со вкусом и тактом, говорящим об исключительном таланте автора, оказалось маленькое стихотворение из цикла Андрея Сен-Сенькова "Самое нижнее белье куклы Барби":[15]

В наборе "Всё для Барби"

есть крошечный предмет,

чье назначение не сразу понятно,

когда ты догадываешься,

зачем он здесь,

кукла,

вспыхнув,

резко выхватывает предмет

из твоих рук.

Другой пример такого же изящного перемещения Барби в реальный мир — еще одно стихотворение из того же цикла:

У последней модели Барби

такая нежная пластмасса,

что на ней

может остаться след от трусиков,

если,

конечно,

кукла

будет долго неудобно сидеть на чужих коленях.

Еще один прием, широко и часто используемый в поэзии или в изобразительном искусстве, когда речь идет о Барби: "виниловая кожа", т. е. экстраполяция особенностей ее физиологии на ее воображаемую жизнь. В одном из стихотворений Дюхамель рассказывается о Барби и Кене, решивших поменяться головами в качестве единственного доступного им опыта физического сближения. Дюхамель пишет, что "Кену хочется… оторвать у Барби одну ногу и засунуть всю руку ей внутрь", потому что ничего другого он не может сделать в силу отсутствия гениталий у обеих кукол. И уж совершенно, на мой взгляд, гениальным оказывается ход, использованный в стихотворении "Барби у гинеколога". Все стихотворение рассказывает о Барби как о нормальной женщине, проходящей обследование у гинеколога, и только к середине текста начинает проявляться возмущение куклы тем, что ее грудь не продавливается под щупом маммографа, и тем, что ее ноги не раздвигаются до конца. Она говорит, что она не может лечь в больницу — у нее нет подходящей ночной рубашки, — и отправляется путешествовать по миру, держа в руках крошечную копию книги "Наши тела — это мы сами" (реально существующий популярный труд об отношении людей к собственным телам):

…Эта книга распаляет ее воображение:

каждая глава — лучший из образцов научной фантастики для кукол.

Впрочем, до таких тонкостей доходит редко. Большинство образцов «Барби-арта» паразитирует на прямой демонстрации уже разбиравшихся стандартных качеств, свойственных или приписываемых Барби. Для того чтобы выйти за пределы этого замкнутого круга, нужна, по меньшей мере, уникальная авторская оптика, как у той же Дениз Дюхамель, или талант уже упоминавшегося Андрея Сен-Сенькова, способного написать:

Под ее платьем

иногда

можно найти ту женщину,

из-за которой

потом

девочки

целуют мягкие лапки

игрушечных советских гинекологов.

Другой способ избежать традиционной скуки Барби-проектов — сохранение визуального ряда, связанного с Барби, при помещении его в совершенно новый контекст. Так поступила российская художница Екатерина Рождественская в своем проекте "Барби и Кены".[16] Рождественская, к тому моменту уже сделавшая целый ряд успешных проектов, в которых российские знаменитости помещались в контекст высокого искусства (например, позировали для фоторабот, частично повторяющих классические картины старых и новых мастеров), продолжила работать с теми же моделями, но уже в формате поп-арт, не копируя никакие определенные вариации Барби, выпускаемые «Маттел», но сохраняя общее визуальное впечатление, какое получаешь от полки с Барби в магазине игрушек: яркие краски, чистые линии, ровные однотонные поверхности и китчевые аксессуары (по-прежнему ассоциирующиеся с Барби, несмотря на десятилетние попытки «Маттел» изменить вкус своей куклы к лучшему). Сама Рождественская объясняет, что ей "было интересно показать, какими разными могут быть хорошо знакомые публике люди". В качестве Барби и Кена известным певцам, композиторам, политикам, спортсменам, актерам иногда удавалось изобразить настолько дурацкое выражение лица, что им могли позавидовать даже самые неудачные образцы маттеловских кукол середины 80-х годов. По ходу работы модели с энтузиазмом участвовали в создании собственного нового имиджа, принося с собой любимых Барби своих детей и одежду для них, фотографии из Барби-журналов и прочие объекты, так или иначе связанные с куклой и позволяющие лучше войти в образ.

Еще одним примером интересной работы с темой могут считаться некоторые работы уже упомянутого Альберта Крудо, автора целого проекта под названием "Пластиковая принцесса Америки". Некоторые экспонаты этого проекта являются крайне ординарными, например: Барби и Кен, запечатленные в момент гомосексуальных половых актов с другими Барби и Кенами, или серия фотографий, изображающая раздетых Барби разных лет и сопровождающаяся глубокомысленными рассуждениями о вечно меняющихся стандартах красоты. Но некоторые работы Крудо показались лично мне исключительно обаятельными, скажем, уже упоминавшаяся "Какашка Барби" или "Барби-Кровавое-сердце", инсталляция, и которой Крудо использовал оригинальную маттеловскую "Барби-Секретный-шкафчик", — я рассказывала о ней раньше. У этой куклы в середине груди располагается большое отверстие в виде сердца, закрывающееся пластмассовой «дверцей» соответствующей формы. «Сердце» можно вынимать и прятать внутрь куклы какой-нибудь маленький девичий «секретик». Крудо изобразил Барби лежащей навзничь: пластиковое сердце вынуто из груди и по полу растекается лужа ярко-розовой крови. Другой объект работы того же автора — очень редкое высказывание на тему "Барби и смерть": мумия Барби, завернутая по словам художника, в «дизайнерские» бинты, лежит и деревянном саркофаге, на котором изображены вещи. окружавшие Барби в жизни, и, как и положено, призванные сопровождать ее в иной мир: доллары, плечики для одежды, цветочки, кошелечки и прочая кукольная мелочь. Кстати, Макс Фрай в свое время рассказывал, что прекрасный писатель Олег Постнов придумал и описал набор "Барби и смерть": гроб, свечи, саван, венки. Я, к сожалению, не смогла найти само описание, но идея кажется мне хорошей иллюстрацией к теме.

Ни в коем случае не стоит считать, что Барби является объектом приложения творческих усилий только для тех, кто считается или сам считает себя художником. Модифицирование, или, как еще говорят, «кастомизация» Барби, — исключительно распространенное хобби. В какой-то мере модификаторы Барби прямо противоположны коллекционерам: сама кукла не имеет для них ценности, и за редким исключением они предпочитают покупать самые дешевые модели, чтобы дальше распоряжаться ими по своему усмотрению. Существуют онлайновые комьюнити и сайты модификаторов, где демонстрируют фотографии законченных произведений, просят совета для решения тех или иных технических проблем, связанных с превращением Барби в нового человека, или делятся собственным опытом, приобретенным в результате уже проделанных работ. В самых примитивных случаях модификаторы просто переодевают Барби, заново рисуют ей макияж и переделывают прическу, иногда сопровождая это каким-нибудь концептуальным комментарием, например: "Я сделал Барби, похожую на Кристину Агилеру в ее последнем клипе!" В более интересных случаях Барби придают схожесть с какими-нибудь известными персонажами (то же самое проделывает «Маттел» в своих специальных сериях, только выбор персонажей часто оказывается совсем другим): например, в период моникагейта я видела фотографию розовой коробки, внутри которой находилась кукла с завитыми темными волосами и укрупненными чертами лица; эта кукла называлась «Барби-стажерка». Еще чаще модификаторы придают Барби сходство с какими-нибудь мифическими персонажами, иногда с персонажами мифологическими: Барби-Афродита, Барби-Парка, Барби-вампиресса и т. п. В работе модификатора больше всего ценится полнота созданного образа, сходность этого образа с прототипом, если такой имеется, неожиданность решения, т. е. удаленность результата от официального образа Барби, и способность подковать блоху, т. е. сделать мелкие детали максимально впечатляющими. Еще ценится умение оснастить Барби неожиданными аксессуарами, максимально похожими на настоящие: так, на одном из аукционов E-Bay было выставлено около десятка миниатюрных баночек и коробочек, в точности имитирующих тюбики с настоящей зубной пастой, упаковки презервативов и пластыря, коробочки с гигиеническими салфетками и тампонами и баночки кремов для лица. Иногда результаты работы модификатора поражают воображение: не так давно я видела в одной из модификаторских комьюнити фотографию куклы, названной автором «Барби-Темный-ангел» — результата модификации оригинальной Барби серии My Scene с изначально крупными чертами лица, выполненными несколько в стиле «манга». За спиной "Темного ангела" развевались огромные крылья, сделанные из прокрашенных черным и красным птичьих перьев; ее черно-пурпурное платье было расшито блестками и бисером, на руках были высокие облегающие браслеты, волосы куклы модификатор выкрасила в "платиновый блонд" и дополнила облик «ангела» тяжелым, почти готическим макияжем. Эта исключительно красивая кукла, которую автор сфотографировала с воздетыми к небу руками, произвела на меня очень сильное впечатление, не уступающее впечатлению от наиболее роскошных коллекционных Барби работы "Маттел".

Модификация Барби является таким удачным способом проявления творческих способностей, что периодически ее предлагают сделать в качестве домашнего задания студентам художественных или гуманитарных факультетов. Один такой пример я уже приводила, когда речь шла об образе женского тела; вот другой пример: в одном из художественных колледжей Китая примерно полтора года назад был проведен конкурс студенческих модификаций Барби (его выиграл студент, покрывший все тело куклы татуировками, — идея, вполне распространенная у модификаторов, — видимо, как в силу популярности татуировок в современной «альтернативной» моде, так и в силу удаленности татуированной Барби от пресловутого образа, создаваемого «Маттел». Правда, несколько лет назад Барби с клеящимися татуировками действительно существовала в продаже, но эти татуировки изображали яркокрылых бабочек и розовые цветочки, а не змеев, черепа с костями и зэковские наколки).

Модифицирование Барби состоит из пяти основных видов наиболее распространенных изменений. Первый из них — «редрессинг», переодевание. В этом случае оригинальную одежду Барби заменяют костюмом другого стиля, сделанным вручную специально для создания того или иного образа или позаимствованным у других кукол. Шитье одежды для Барби является массовым хобби, способным увлечь и маленькую девочку, которой только что подарили ее первую Барби, и взрослого коллекционера. Некоторые делают пошивы одежды для Барби своей профессией: например, существует сайт, на котором все желающие могут закупать кукольную одежду ручной работы — от нейлоновых колготок до роскошных подвенечных платьев. Стоят такие вещи немало и приносят создателям довольно приличный доход. Очень часто девочки продолжают шить на Барби уже после того, как они перестают играть с самой куклой. Одна из моих корреспонденток рассказывает, что для нее Барби означала в первую очередь роскошные наряды, сшитые мамой. Самой корреспондентке уже основательно за двадцать, но мама шьет одежду для ее старых кукол до сих пор, и эти разодетые красавицы достойно служат украшению дома. Для любителей такой работы существуют справочники с замерами и выкройками; дополнительные выкройки часто публикуют специализированные журналы про Барби. Существует, помимо прочего, весьма известный сайт, где собраны замеры фактически по всем моделям Барби, выходившим в разное время: иногда, скажем, длина их рук на четверть миллиметра отличалась от длины рук предыдущих моделей, а иногда у них была немного иначе расположена талия и т. п. Хозяевами сайта все куклы были обмеряны с точностью до одной десятой дюйма, что дает возможность всем желающим шить идеально прилегающие, прекрасно сидящие костюмы.

Вторым по степени популярности методом преображения Барби является «репейнтинг» — перерисовывание черт лица. Для этого с оригинальной куклы удаляется акриловый макияж при помощи не содержащих ацетона средств для снятия лака с ногтей. После этого макияж все теми же акриловыми красками наносится заново. Репейнтинг позволяет очень значительно изменять черты куклы (это видно на самих моделях, выпускаемых компанией «Маттел»: одна и та же форма головы часто лежит в основе совершенно разных персонажей), а также добавлять куклам какие-нибудь неожиданные элементы: слезы, кровь, татуировки и т. д. Третьей популярной практикой является «аксессорайзинг» — снабжение кукол специально сделанными аксессуарами. Иногда это просто сумочки и шарфики, иногда уже упоминавшиеся тампоны и вибраторы, иногда атрибуты той или иной профессии.

Довольно редкой, но дающей прекрасный результат практикой модификаторов является процедура под названием «рерутинг» — замена кукольных волос. Например, недавно виденная мной изумительной красоты "Барби-Снежная королева", была, среди прочего, сделана посредством замены оригинальных волос куклы на тонкие белые перья. Чаще всего те, кого не устраивают волосы Барби, обстригают их под корень и делают кукле парик, но особо упорные модификаторы, стремящиеся к высокому качеству изделия, отделяют голову куклы от тела и посредством пинцета вынимают волосы из гнезд в макушке, заменяя их другими волосами или еще каким-нибудь материалом.

Обычно четыре перечисленные мной практики позволяют делать с Барби все, что угодно, однако есть талантливые люди, идущие гораздо дальше в своем стремлении создать оригинальное произведение на основе маттеловской красавицы. Я никогда не встречала подходящего термина, но мне кажется, что эту практику, по аналогии с предыдущими, допустимо называть «решейпингом», ибо речь идет об изменении общих форм куклы. Например, художница, присутствовавшая на форуме rebel-barbies под ником «floralba» (к сожалению, мне не удалось установить ее подлинное имя), широко пользуется возможностью нарушать целостность тела Барби. Одним из сделанных ею объектов является «Барби-Сирена» с телом русалки, т. е. с рыбьим хвостом вместо ног, причем использована не существующая у «Маттел» модель Барби-Русалочки, а самостоятельно сделанное тело. Кукла окружена маленькими мертвыми дельфинами — самым неожиданным аксессуаром, который мне когда-либо доводилось видеть. Следующей виденной мною работой того же автора стала «Барби-спрут». Здесь тоже использована только верхняя половина тела куклы, а нижняя заменена на лиловые щупальца, сделанные из «фимо» — легко застывающего цветного материала для лепки. У Барби изменен макияж, волосы перекрашены в лиловый цвет, а само тело оклеено бисером и бусинами. Однако самой интересной, на мой взгляд, работой той же художницы стала «Барби-жук». Здесь от куклы оставлены только голова и руки, а фиолетово-розовое тело жука, расшитое бисером, со средними и задними ногами, заимствованными у реальных засушенных жуков, дает очень сильный сюрреалистический эффект. Некоторые модификаторы идут другим путем — они не отнимают у Барби части тела, а добавляют их, например создавая многоруких Барби. Инструкцию по добавлению рук я нашла на одном из тематических сайтов совсем недавно: в ней рассказывается, как проделать дырки в кукольном теле и как закрепить игрушечные руки так, чтобы они продолжали двигаться.

Иногда модификаторы идут еще более неожиданным путем: они вообще не изменяют самих кукол, но создают для них специальные «сеты», т. е. способы репрезентации: например, панорамы, которые ставятся у кукол за спиной и могут изображать хоть морское дно, хоть марсианский город. Иногда голая Барби оказывается лежащей на крыше машины, иногда две Барби держат в руках головы друг друга, а на одной из недавно продемонстрированных в соответствующей комьюнити фотографии Барби заснята бросающейся из окна.

Модифицирование — настолько важный и увлекательный аспект коллекционирования Барби, что пять лет назад официальный журнал коллекционеров — "Barbie Bazaar" учредил ежегодный конкурс под названием "Make-over Artist Award" и награждает участников со всех концов света в пяти категориях: знаменитость, вечернее платье, свадебный наряд, фантазии, национальный костюм и особые идеи.

Работы модификаторов, по большей части, остаются их личным хобби: за редким исключением эти люди не нарушают копирайтов компании «Маттел» и не используют своих кукол в коммерческих целях. На их творчество и на репрезентацию этого творчества в интернете компания «Маттел» смотрит сквозь пальцы, в то время как профессиональным художникам часто приходится туго. Все последние пять лет компания постоянно судится то с одним, то с другим деятелем искусства, искажающим, по мнению компании, образ Барби, или нарушающим копирайты, или чаще всего делающим и то и другое. Так, в 2000 году компания одержала победу над создателями фильма "Барби тоже бывает грустно".[17] Аргентинская видеохудожница Альбертина Кэрри создала эту короткометражную ленту для мексиканского фестиваля "Urban Fest". В ней белокожая блондинка-Барби занимается любовью со своей темнокожей мексиканкой-домработницей. «Маттел» подала в суд на создателей фильма и потребовала запрета его показа несмотря на то, что в Бразилии фильм успели безо всякого скандала показать по местному телевидению. В тот раз «Маттел» заявила, что лента носит порнографический характер и вредит имиджу куклы. Однако эта победа компании оказалась одной из последних ее крупных побед. В том же году «Маттел» проиграла иск к уже упоминавшемуся мной художнику Тому Форсайту. Решение суда гласило, что Форсайт, помещающий голую Барби в духовки и миксеры, создал пародию на общеизвестный культурный символ и что его использование Барби находится в рамках так называемого "разумного использования" несмотря на тот факт, что часть фотографий Форсайта была успешно продана, а следовательно, художника можно было упрекнуть в коммерческом использовании продукта компании «Маттел». Фактически иск к Форсайту стал для американского суда прецедентным. Через некоторое время «Маттел» возбудила и проиграла еще одно дело, в котором преимущество, казалось бы, было полностью на ее стороне: художница Сьюзан Питт продавала через свой сайт сделанные вручную объекты под названием "Садомазохистская Барби", или "Барби из Подземелья".[18] В этих коммерческих объектах Питт использовала не только само слово «Барби», но и головы от реальных кукол «Маттел», в частности от модели «Суперстар». Тела Барби с гениталиями, волосяным покровом и сосками были выполнены самой художницей. «Маттел» потребовала 10 тысяч долларов компенсации за нанесенный ущерб и еще 1300 долларов компенсации за судебные расходы. Питт не стала нанимать адвоката, а решила представлять себя сама и подала в собственную защиту заявление о том, что ее Барби являются, во-первых, художественным проектом, а во-вторых, пародией на всемирно известную куклу. Судьи сочли это объяснение убедительным, и Питт получила право продолжать торговать своими Барби, закованными в цепи, одетыми в кожу и держащими плетки в руках. Судья Тейлор Суин заявил в ходе процесса, что изменения, внесенные обвиняемой, полностью изменили исходную куклу и что дело обстояло бы иначе, если бы обвиняемая, например, переодевала «Барби-Чирлидера» в другой костюм чирлидера и пыталась продавать их на том же рынке, на котором оперирует «Маттел». Таким образом, судья, по большому счету, провел грань между запрещенными и разрешенными модификациями Барби: "Сделайте куклу, которая не похожа на исходник и апеллирует к другой аудитории, и мы будем защищать ваши интересы". Фактически та же история повторилась годом позже, когда «Маттел» проиграла дело очень известной поп-группе «Аква», исполнявшей хит под названием "Barbie Girl".[19] Клип пародировал привычный визуальный ряд гламурной жизни Барби и Кена, а слова песни звучали примерно так: "Я — девушка-Барби в мире Барби. Пластмассовая жизнь совершенно прекрасна! Ты можешь расчесывать мои волосы или раздевать меня где угодно. Жизнь — это просто плод воображения". Суд заявил, что песня является пародийной, и поэтому никаких претензий у компании «Маттел» к группе «Аква» быть не может. Ряд других, менее серьезных и менее нашумевших исков компании «Маттел» к художникам и исполнителям провалился, что неплохо иллюстрирует позицию закона по подобным вопросам как таковую. Эту позицию можно попытаться сформулировать так: Барби перестала быть в чистом виде продуктом компании «Маттел», она стала символом, имеющим исключительное значение в рамках современной культуры. Никто не может запретить пародировать это символ или использовать его как часть художественного проекта.

Следует полагать, что Барби еще не один год будет являться объектом пристального внимания художников, и не исключено, что в ближайшее время компания «Маттел» поступит с ними так же, как в свое время поступила с коллекционерами, т. е. объявит их совершенно особой целевой аудиторией и, вместо того чтобы бороться с художниками, напрасно тратя деньги и нанося ущерб собственному имиджу, начнет прикармливать их: устраивать выставки, проводить конвенции и награждать особой премией тех, кто отличится на ниве воспевания образа Барби. Как коллекционеры своими советами и участием в устраиваемых «Маттел» мероприятиях помогли компании окончательно сформировать собственный рынок модных кукол для взрослых, так и художники могут при правильном обращении с ними решить для компании другую задачу, а именно помочь ей жестче контролировать образ своей куклы в массовом сознании, хотя бы путем поддержки тех художественных проектов, которые угодны компании.

Но в то же время не исключено, что защищенная законом Барби теперь частично потеряет свою привлекательность в глазах художественной общественности. Если «Маттел» перестанет подавать иски против художников и поэтов, медийный резонанс проектов, связанных с Барби, понизится. Мне кажется правильным полагать, что современному искусству это пойдет только на пользу: может быть, конъюнктурщики начнут искать других легких путей отвоевать свое место под солнцем и оставят Барби тем, кто действительно заинтересован в этой теме и готов работать с ней всерьез.

В рамках проекта "Культура повседневности" в связи с выходом настоящей книги издательский дом "Новое литературное обозрение" совместно с галереей художественного фонда «RuArts» провели выставку «Барбизона» (куратор Георгий Никич).

анонимный автор

Юрий Аввакумов

Виктор Алимпиев

Сергей Бугаев-Африка

Константин Батынков

Александр Виноградов & Владимир Дубосарский

Александр Захаров

Ирина Корсакова

Владислав Мамышев-Монро

Викентий Нилин

Николай Олейников

Георгий Острецов

Мюриель Руссо

Ростан Тавасиев

Сергей Терентьев

Леонид Тишков

Елена Уланцева

Катя Филиппова

Дмитрий Цветков

Сергей Шутов

Владислав Мамышев-Монро. Барби, 2005

Фото: Владимир Райтман

Ирина Корсакова. Кукла с жемчугом, 1992, 60х80, холст, масло

Елена Уланцева. Куклы не плачут, 2005, фотография

Катя Филиппова. Триумф Барби (объект желания), 2005, 130х90, смешанная техника

Александр Виноградов & Владимир Дубосарский Из серии «Барби», 130х100, холст, масло

Из серии «Барби», 2005, 200 х 80, см. техника

Из серии "Другие и Барби", 1998, цв. Фото.

Сергей Шутов. "Вторжение: лояльность, адаптация, реальность", 2005, инсталляция

В.Нилин. Полая женщина, объект + перформанс (специально для выставки "Барби-зона").

Викентий Нилин (р. 1949) — скульптор, потерявший в 1966 году в результате аварии на лесопилке кисти рук и с тех пор создающий свои произведения при помощи зубов.

"Полая женщина" представляет собой "проект в прогрессе". С 5 по 10 декабря 2005 года приуроченной к сессии Генеральной ассамблеи ООН в Нью-Йорке, продолжит работу над изготовлением скульптуры. 20 декабря в день закрытия выставки законченная скульптура будет передана в дар галерее.

На фото В. Нилин за работой

Фото Т. Мыльниковой, 1994

Юрий Аввакумов, Кукарача, 1995, объект

Мюриель Руссо-Овчинников Проект "Истории в коробках", 2005, объект

Виктор Алимпиев "Is it yours?", 2005, 2 17

Николай Олейников Разум и чувства (кабинка для одного, вход бесплатный)

Леонид Тишков

Никодим, 2000

Видео, ДВД, 6:00 мин

Музыка: Products

Александр Захаров Wow, 2005, 55х100, смеш. техника

Ростан Тавасиев

Шубка (эскиз скульптуры), 2005

Ростан Тавасиев

Шубка, 2005, 67 х 26 х 18, смеш. техника

Заяц меняет белую шубку не на серую, как раньше, а на розовую. По последней моде.

Спрятаться от врагов в розовой шубке сейчас куда проще чем в серенькой.

Георгий Острецов

Спорт против наркотиков, 180х200, холст, акрил, рама — литая пластмасса

Дмитрий Цветков

Гробы для Барби (эскиз объекта), 2005

Проект «Барбизона». 2000–2002

Сергей Терентьев

перформансы, видео, живопись, объекты

Виталий Голубев — фото

Письмо к Барби

Дорогая, как упоительно наблюдать за тобой, заокеанской красоткой. Вот она мечта о прекрасной, беззаботной, счастливой жизни, полной успеха денег и славы. Барби, как много в этом звуке… Море, солнце, молодость, здоровые зубы. Хочется подобраться поближе и погреться в розовых лучах твоего сияния. Правда, за ним мало, что видно — лишь миражи иной непрожитой жизни. Хочется не только приблизиться, но и обладать, жить с тобой. Долго-долго, так чтоб на твоем идеальном личике проступили хоть и хорошенькие, но все же человеческие черты. Появились нормальные ноги и всё остальное, конечно, тоже. Поселиться бы с тобой где-то здесь, у нас, научить курить, пить водку, жить на 30 баксов в месяц, ходить по нашим заплеванным улицам, вонючим подъездам. Я научу тебя жить по-нашему. Бог с ним, с нестареющим телом и пустым блеском глаз. Я наполню их сомнениями, отчаянием, а может быть, удастся — и маленьким горем. Пусть ты побудешь немножко нами, станешь понятней, роднее… Дорогая! На кого ты стала похожа? Помнишь, ты любила Кена, а я любил тебя?

Прошай

Твой Сергей

Данный текст является ознакомительным фрагментом.