Серебряное чудо

Серебряное чудо

НОЧЬ МЕСЯЧНАЯ, СВЕТЛАЯ, ДАЛЕКО ВИДНО. ГЛЯДИТ ДАРЁНКА – КОШКА БЛИЗКО НА ПОКОСНОМ ЛОЖКЕ СИДИТ, А ПЕРЕД НЕЙ КОЗЕЛ. СТОИТ, НОЖКУ ПОДНЯЛ, А НА НЕЙ СЕРЕБРЯНОЕ КОПЫТЦЕ БЛЕСТИТ.

Известнейший зимний сказ Павла Петровича Бажова о козлике Серебряном копытце появился в 1938 году во втором томе альманаха «Уральский современник». Естественно, что выход этого зимнего сказа не подгадывался под Рождество. Такого просто и быть-то не могло – Рождество уже двадцать лет как не праздновалось. Просто первый том альманаха вышел в начале года, ну а второй – в конце. Вот и пришлось событие на новогодний рубеж.

Впрочем, и Новый год два десятилетия после революции считался просто календарной датой – началом отсчета нового рабочего и финансового периода. Правда, история запрета новогодней елки началась никак не при большевиках. Да-да, не стоит все списывать на советскую власть!

• Елку запретили еще зимой 1914/15 года – при царе Николае II (некоторые исследователи, правда, говорят, что официально это случилось зимой 1915 года). Но ясно одно: запрет пришелся на начальные годы Первой мировой войны.

• Дело в том, что обычай ставить елку в домах россияне переняли у немцев, которые в 40-х годах XIX века украшали елками свои дома в Петербурге и Москве. Конечно, еще Петр Великий в XVII веке пытался внедрить обычай украшать улицы и дома еловыми ветками, но сей обычай не прижился и стал массовым только в середине XIX века. Когда началась Первая мировая война и Германия стала нашим основным противником, все немецкое попало в опалу, в том числе и елка.

• А вот большевики после революции сразу же разрешили праздники под новогодней елкой. Уже 31 декабря 1917 года в Петрограде (вы ведь знаете, что в связи с опалой всего немецкого в августе 1914 года Петербург был переименован в Петроград) были повсеместно организованы пролетарские елки для детей рабочих.

• В 1919 году сам Ленин посетил елку для детворы в Сокольниках (кто не знает – это знаменитый рабочий район Москвы). Потом об этом ленинском праздновании было сложено множество рассказов, стихов и даже поэм.

Новогодняя елка во всей красе. Старинная открытка

• Однако к концу 1920-х годов празднование Нового года и хороводы вокруг елки опять попали в опалу. Правда, историки здесь несколько расходятся. Одни говорят, что в 1928 году был издан декрет о запрете рубки елок для новогодних празднеств. Другие же считают, что запрет вырубки елок возник сам по себе и никакого отношения к Празднику не имел – просто охраняли лес. Как следовало трактовать тот запрет, тогда никто не знал. Но на всякий случай народ, запуганный постоянными массовыми чистками, решил елок больше не ставить.

• Но 28 декабря 1935 года в главной газете «Правда» появилась статья известного тогда партийного деятеля П. Постышева «Давайте организуем к Новому году детям хорошую елку!». И оказалось, что тяга к восстановлению Праздника (пусть не Рождества, но хоть Нового года) была так велика, что не понадобилось ни нового циркуляра, ни указания – хватило одной этой статьи.

Люди ринулись вспоминать, а как же надо справлять Праздник. Конечно, сменились приоритеты. Теперь елку следовало украшать соответственно новым пролетарским обычаям. Серебряные дождики, конфетти и бусы сменились цветными флажками с советской атрибутикой. Золотые цепи приобрели символ «сцепки» рабочего класса и крестьянства. Золотая Рождественская звезда на елочной макушке стала красной звездой пролетарской победы и всемирной революции, игрушки изображали рабочих и крестьян, летчиков и пулеметчиков, в крайнем случае – «атрибуты и результаты» их труда: например, крестьянского – овощи и фрукты, барашки и курочки и тому подобное.

• Первая официальная елка была проведена конечно же в Москве. 1 января 1937 года в Колонный зал Дома союзов пригласили отличников московских школ, для которых и устроили праздник.

И вот на следующий, 1938 год появился зимний сказ Бажова «Серебряное копытце».

Давайте сразу разберемся: Бажов писал не сказки, а сказы – уральские сказы.

Чем сказы отличаются от сказок?

Сначала вспомним: а что у них общего?

• Сказка и сказ одного корня – от «сказывать», «сказать», «сказитель». То есть их рассказывают народные сказители.

• Сказка и сказ основаны на «сказочном допущении» – волшебстве и чуде, в них имеются волшебные герои, предметы, часто встречаются детали старинных народных заклинаний, обрядов и легенд.

А вот теперь отличия:

• В сказке действие происходит в «некотором царстве» – в сказе же в реальном месте в реальной обстановке.

У Бажова сказы уральские, а значит, их действие происходит на заводах, месторождениях, в деревнях и шахтах Урала.

• В сказке герои сказочно-символические, «не реальные» (Иван-царевич, Кощей Бессмертный), в сказе же герои имеют не только реальные имена, но и профессию, а часто это вообще личности исторические, чьи деяния остались в памяти потомков. Недаром много сказов в народе о «вольных вольничках» – Степане Разине, Емельяне Пугачеве, о храбрых воинах-защитниках – Суворове, Кутузове и т. д.

В сказах Бажова речь идет об уральских старателях, мастеровых, шахтерах, рабочих, горнодобытчиках, резчиках по камню. Все они имеют имена и «списаны» автором с реальных людей, которых он знал с детства, ведь и сам он – выходец из этой уральской среды. Встречаются и реальные исторические личности – Демидовы, Турчаниновы (владельцы уральских заводов и шахт).

Есть сказы, полностью посвященные уральским мастерам-умельцам, как, например, «Иванко-Крылатко», где описывается жизнь легендарного мастера булатного оружия Ивана Бушуева. Его воистину художественные росписи сабель, шашек и др. сохранились до сих пор и считаются непревзойденными. Изделия Бушуева можно увидеть в музее города Златоуста. А в изумительном сказе «Чугунная бабушка» рассказывается о нелегкой судьбе Василия Торокина, скульптора-самоучки, чьи изделия из каслинского литья (чугуна) были признаны даже на международных выставках.

• Сказка опирается на народные предания, мифы и легенды. В основе же сказа лежат обычно реальные события. Конечно, попав в сказ, эти события приобретают волшебную окраску, особую таинственность и чудесное наполнение, но все равно атмосфера сказа постоянно напоминает нам о том, что это «реальный быт и привычная жизнь». Просто в ней проявилось чудо. Но ведь таинственность притягивает, и чудеса случаются. Уж этого никто никогда не отменит – будь то в выдуманной сказке или в реальной жизни. Вот сказ и опирается всегда не на жизнь в тридевятом царстве, а на реальную жизнь.

Какие сказы были первыми в творчестве Бажова?

Кто знает, тот и сам может другим СВОИ сказы рассказывать.

Ответ такой: первыми были опубликованы три сказа:

«Дорогое имечко»

«Про Великого Полоза»

«Медной горы Хозяйка».

Все они вышли в сборнике «Дореволюционный фольклор на Урале» (1936). Ни сказки, ни сказы (вообще вся «барская выдумка» и опять же – опиум для народа) в то время не приветствовались. Но фольклор как народное творчество, «опережающее по сердцевине и насыщенности все произведения интеллигентского толка» (Демьян Бедный), был в чести. И когда составители сборника уральского фольклора вдруг решили, что там не хватает рабочего фольклора, то они обратились к местному учителю-краеведу Павлу Бажову.

Обращение вышло воистину судьбоносным. Бажов давно уже пытался опубликовать свои сказы, созданные по воспоминаниям о тех рассказах, что он слышал в детстве от старых рабочих уральских заводов. Помните, как в детстве Андерсен слушал рассказы старушек и стариков в богадельне, которая находилась рядом с его домом и куда он любил ходить именно из-за таких рассказов о прошлой жизни? Вот и наш сказочник слушал в детстве рассказы о временах «крепости» (крепостного права). Позже он даже создаст собирательный образ такого сказителя – старого сторожа деда Слышко. И первые сказы опубликует якобы как записанные именно со слов этого дедка.

Что ж, публиковать сказы как фольклорные произведения, а не как собственное творчество, было куда безопаснее. Фольклор – народное творение. А какие претензии могут быть к народу? Если что и не так – автора-то конкретного нет. К кому претензии?!

Но и то трагедия чуть не случилась. Публикацию в Свердловске, оказывается, заметили в Москве. Сочли неблагонадежной. И вот уже в газете «Правда» был подготовлен критический очерк, в котором сказы Бажова решено было разделать под орех, а самого автора очернить, как «фальсификатора настоящего фольклора». Вот подумайте, если бы такое произошло – никогда бы не узнали мы ни о «Каменном цветке», ни о «Малахитовой шкатулке», ни о «Серебряном копытце»! Да как бы вообще жила Страна Сказок без Данило-мастера, Хозяйки Медной горы, бабки Синюшки?! Мало того что мы лишились бы великих метафорических сюжетов, так еще и не узнали бы, насколько ярок, сочен и могуч может быть истинно народный русский язык, которым владел наш бородатый уральский сказочник. Да мы просто обеднели бы духовно и морально. И никакие самоцветные сокровища Уральских гор нас бы не спасли.

Правда, в волшебной стране свои цены и законы. Знаете, КАК родилась первая сказка о Хозяйке Медной горы? Это история вполне мистическая и сказочная, сама почти фантастика, достойная бажовского сказа. Со временем, конечно, и не докажешь – может, что и не так было. Но результат у нас имеется – появившиеся почти чудом сказы Уральских гор.

В 1936 году Бажову шел пятьдесят восьмой год. Он уже кое-что публиковал в прессе. Но книг не было. 1930-е годы вообще были крайне тяжелыми и сложными и для страны, и для каждого человека. Например, в 1934 году отклонили одну бажовскую книгу – не старинных сказов, о них он и не заикался – о социалистическом строительстве. В 1935 году трагически погиб сын Бажова – девятнадцатилетний Алексей. А в середине года Бажова вызвали в местное отделение НКВД. Пойти – можно и не вернуться. Не пойти – сами придут. По стране ведь уже шли пока еще, правда, не массовые поиски «врагов народа».

И вот Бажов пришел к следователю – никакой же вины за собой он не чуял. Ну, изучает он историю уральского края. Он же учитель, иногда даже пишет статьи в местные газеты. И вот теперь сидит перед дверью кабинета. Вошли уже двое. И обоих вывели под конвоем. Арестовали. Может, и его так же?..

Сердце глухо стучало. Страшно. Муторно. Чтобы хоть как-то отвлечься, Бажов начал вспоминать свою новую задумку. Он уже давно собирался начать писать сказы. Можно составить сборник. Назвать «Уральские сказы», а еще лучше «Малахитовая шкатулка». Куда же еще складывать сказы, ведь они и сами как драгоценности. Старинные драгоценности народной фантазии, не утерявшие своего очарования и притяжения. Почему-то в голове всплыл образ Малахитницы – Хозяйки Медной Азовской горы. И начала сочиняться сказка. Нет – сказ! Потому что там будет про староуральскую совсем не сказочную жизнь.

Но ведь это же надо записать! А у Бажова ни клочка бумаги, ни карандашика. А ведь Хозяйка требовала – записать немедленно! Павел Петрович встал и, словно во сне, пошел по длинному коридору к выходу. Его никто не остановил. На выходе даже не спросили пропуска, а ведь обычно спрашивают! Но тут Бажов вышел беспрепятственно.

Он торопился домой. Вошел и сразу же сел к столу, включил свою старенькую зеленую лампу. Скорее записать! Он писал всю неделю. Переписывал. Правил. Не выходил на улицу. Работал. Никак не мог добиться нужного результата, найти нужные слова. А когда закончил, пришел в ужас. Ведь он самовольно ушел из всесильного учреждения. Его же, наверное, уже ищут. Найдут. Арестуют. Шутка ли – самовол!

Но никто его не искал. Оказалось, что следователь, который вызывал Бажова на допрос, за эту неделю и сам попал под арест. Дела его то ли никому не передали, то ли следователь вообще не успел завести «дело Бажова», но повторного вызова не последовало.

Так что же получилось? Выходит, Хозяйка Медной горы заявила свои права на сказочника Бажова. И может, то, что она совершенно мистическим образом заставила его уйти из страшного учреждения, спасло ему жизнь? В мире сказки свои законы. Сказ про Малахитницу должен был сочиниться и выйти к людям. Не потому ли, когда его хотели обругать в передовице «Правды» 1936 года и запретить Бажову писать новые сказы, нашелся неожиданный, но весьма влиятельный защитник – культовый в то время поэт Демьян Бедный. Он рьяно выступил на газетной летучке «Правды», показал книгу известного и признанного властями путешественника Семенова-Тян-Шанского, где тот с воодушевлением рассказывал о легендах Азова и других уральских мест.

За эту защиту Бажов остался благодарен Демьяну Бедному на всю жизнь. Вот только тихий, не разбирающийся в политике, ничего не подозревающий о литературных интригах автор «Уральских сказов» много позже узнал истинную подоплеку заступничества Демьяна Бедного. Недаром про того говорили, что он без собственной выгоды ничего не сделает. Оказалось, и теперь так вышло. Демьян, прочтя сказы Бажова, быстро понял их красоту и силу воздействия на читателя. И тогда он переложил эти сюжеты в стихи, чтобы потом выдать за собственные сказочные поэмы. Ну не давала ему спать слава поэтических пушкинских сказок! Решил Демьян выше Пушкина подняться, а почему нет, с такими-то сюжетами. Да только тут облом вышел.

Не появилась в газете «Правда» разгромная статья, и не запретил никто сказов Бажова. А он и дальше их писать стал. Уже и в сборник, в «Малахитовую шкатулку», собирать начал. Ну и проговорился журналистам и в предисловии написал, что на самом-то деле по памяти те сюжеты, что слышал в детстве от старых уральских рабочих (он ведь и сам вырос на прииске), не особо запомнил. Так что теперь, спустя десятилетия, многое выдумал сам, сочинил целостные сюжетные ходы, по-своему обрисовал и героев, и обстановку, включил (ведь он был учителем) множество реальных исторических деталей, ввел в персонажи некогда существующих людей и даже исторических личностей. Словом, представил читателям не фольклорную обработку, а совершенно авторские сказы.

Демьян-то Бедный, как про это прочел, понял, что не удастся теперь ему выдать свои стихотворные строчки за фольклорную обработку. И не фольклор те сюжеты, у них законный автор имеется.

А Бажова уже никто не мог остановить. Сказы выходили из-под его пера настолько естественно, будто он и родился, чтобы их сочинять. Это были абсолютно авторские произведения – с неповторимой бажовской интонацией, с его знанием истории своего края, атмосферой истинной доброты, что бывает только в сердцах тех людей, кто и сам прожил нелегкую жизнь.

И еще – когда читаешь сказы Бажова, кажется, что они, такие простые, таят в себе завораживающую глубокую и мудрую тайну, которую так и хочется раскрыть, да не всегда удается. Вот тот же сказ про Серебряное копытце не о праздновании Нового года – это просто история о том, что случилось ЗИМОЙ. Но почему же тогда читатели восприняли его как новогоднюю сказку? Ведь именно ТАК стали ставить ее в театрах (детских и кукольных). И даже на елке козлик с посеребренным копытцем и пятью тоненькими рожками оказался любимой игрушкой из ваты и картона и непременным рисунком на елочным флажках.

А дело в том, что весь этот коротенький сказ выстроен как настоящая новогодняя сказка. Крошечная героиня Дарёнка – девочка-сирота. Это сразу отсылает нас к героям рождественских сказок Диккенса, Андерсена и других писателей. Имя девочки – Дарья-Дарёнка-Подарёнка – прочитывается как «дар». И сама она – дар Судьбы одинокому охотнику Коковане.

Девочка кормит оленят. Старинная открытка 1909 года

А что за имя такое – Кокованя?

Бажов пишет, что это прозвище. Но почему оно что-то напоминает?

Действительно напоминает. Прозвище получилось говорящим. А может, так и задумывалось автором. Кокованями раньше звали одиноких стариков, у которых родни не осталось. Вот они теперь и кукуют (кокуют) по жизни в одиночестве. До наших дней сохранилось присловье: «Кукуй, Ваня!» Вот вам и Кокованя.

Получается, что одинокий старик взял на воспитание девочку-сироту. А она оказалась не просто девочкой, но подарёнкой Судьбы. А еще вместе с девочкой Дарёнкой в дом Коковани вошла кошка Мурёнка. Но о ней речь впереди.

Основной мотив сюжета – поиск Серебряного копытца. Думаете, речь идет прямо-таки о козле? Ничуть не бывало! Речь идет – о чуде. Серебряное копытце – просто воплощение такого зимнего чуда. Ведь как говорит о нем старик Кокованя, впервые рассказывая Дарёнке? Это – волшебный козлик. Сам-то Кокованя зимой промышляет солониной. То есть охотится на козлов, мясо солит, а шкуры выделывает. Потом все это продает. Но ни о какой охоте на Серебряное копытце и речи быть не может! Кокованя хочет просто посмотреть на этого волшебного зверя. То есть мечтает встретить СВОЕ чудо. Конечно, старый охотник знает, что Серебряное копытце может ножкой выбить драгоценный камень из земли. Но не сокровище хочет заполучить Кокованя, каждую зиму отправляющийся в лес. Он хочет найти волшебное существо, чтобы убедиться в том, что ЧУДО СУЩЕСТВУЕТ. Недаром же, когда старик с Дарёнкой видят козлика, из-под копытца которого водопадом вылетают драгоценные камни, они оба не кидаются собирать сокровища, а стоят, завороженно глядя на эту КРАСОТУ и ЧУДО – на то, как козлик, заскочивший на крышу их низенькой лесной избенки, высекает блестящие всеми цветами радуги камешки, да так резво, что вся избушка оказалась покрыта ворохом драгоценных камней. Кокованя зачерпнул камушков-то полшапки, а Дарёнка и говорит:

– Не тронь, деда! Завтра еще на это чудо поглядим.

Олени в лесу – символ того, что даже в студеные дни возможна радость. Старинная открытка

То есть девочка хотела увидеть эту сверкающую красоту, а не прикарманить ее себе. Но назавтра снег выпал. А под ним камешки все и пропали. Правда, говорит Бажов, им того хватило, что Кокованя в шапку нагреб.

Но ясно же – не это главное! ОНИ УВИДЕЛИ СВОЕ ЧУДО. Уверились, что мечта живет в реальности, как Серебряное копытце в их лесу. А вот тут и вопросик:

А что за зверь – Серебряное копытце?

Конечно, как в сказе написано – волшебный козел. Только молодой – значит, козлик. Ведь он такой маленький, тоненький, ножки стройненькие, рожки ветвистые…

Стоп! Какие рожки?! У козлов, конечно, рога имеются, но никаких ветвистых рожек на них нет.

Рога с ответвлениями (рожками, как говорит Кокованя) – у оленей. К тому же Бажов пишет, что все другие козлы на зиму рожки сбрасывают, а вот волшебный козлик – нет. Но ведь козлы рогов не сбрасывают – они у них на всю жизнь. А вот олени сбрасывают, правда, обычно к апрелю. Но иногда это случается и в январе, если зима не студеная. Скорее всего, именно такую зиму и описывает Бажов, ведь у него девочка одна живет в лесу в избушке (балагане, как называет ее автор). Ей всего шестой год, и колоть дрова она, конечно, еще не может. Так что обогревается печкой, которую разжег Кокованя, уходя. И тепла хватает на три дня. Значит, не сильно студено.

Но даже если предположить, что Серебряное копытце – олененок, то все равно не простой, для уральских мест удивительный и практически волшебный. Вспомним, что говорит Кокованя? У простых козлов рожки на две веточки, а у Серебряного копытца на пять. Ну, пять – это, конечно, признак чудесности. Но не только! Дело в том, что обычные олени (редкие гости для тех мест) действительно имеют не больше двух веточек на рогах. Но есть еще особый – благородный олень. Вот его представители действительно носят на рогах корону из пяти веточек. Да только, увы, такие олени не встречаются на Урале. И потому они для тех мест – волшебные существа.

Так что же получается? Серебряное копытце на самом-то деле не какой-нибудь там обыденный козел, а гордый лесной олень. Вернее, олененок. Ведь он и ведет себя как маленький – прыгает, играет, бегает с кошкой Мурёнкой наперегонки.

Ну а кто такая эта мудрая кошка, что мурлыкала – «правильно говоришь» или «неправильно говоришь»? То есть знала наверняка, что нужно, а что нет, что будет, а чему не бывать.

Помните, как странно она себя ведет на протяжении всех событий? Во-первых, приходит ниоткуда, а потом пропадает в никуда. Во-вторых, заметили ли вы, что именно она сначала приманивает, а потом и приводит волшебного козлика прямо к избушке. Она же и заставляет его бить копытцем, выбивая груду драгоценных камней. Смотрите:

«Мурёнка головой покачивает, и козел тоже. Будто разговаривают. Потом стали по покосным ложкам бегать. Бежит-бежит козел, остановится и давай копытцем бить. Мурёнка подбежит, козел дальше отскочит и опять копытцем бьет…

Вдруг Мурёнка скок туда же. Встала рядом с козлом, громко мяукнула, и ни Мурёнки, ни Серебряного копытца не стало».

Чем не сказочная Мурёнка? Старинная открытка

То есть кошка им руководила. Командовала. И напоследок подала команду: «Уходим!» Что же за кошка такая?

Об этом рассказывает другой сказ Бажова «Кошачьи уши». Оказывается, есть у человека в окружающей его природе в заступниках не только Хозяйка Медной горы да Великий Полоз, но и земляная кошка. Сама-то она под землей ходит, а вот уши свои над землей иногда показывает. Кошка эта большая, так что человек между ее ушей свободно встать может. Уши засветятся и человека от волка охранят (волки ведь огня боятся), в темноте путь осветят, а то и вообще за собой потащат – и к дому выведут, коли заплутал. Ну а поскольку кошка в земле живет, разные земельные богатства ей ведомы. Она и человека вывести на них может. Но только хорошего, доброго, чистого душой. Плохим людям кошка, как и Хозяйка, или бабка Синюшка, или голубая змейка, не помогает. А вот навредить, наказать за предательство или злобу всегда может.

Так кто же они такие, странные герои Бажова – Хозяйка Медной горы, Великий Полоз, Серебряное копытце? Конечно, они хранители самой земли – ее гор, лесов, драгоценных камней, россыпного золота, природных богатств и минералов. Но знаете, как сказал сам Бажов?

«Они – потайные силы, души природы. Пока человек природу хранит, и она ему помогает. Как начинает природу – хоть свою, хоть земную – пакостить, то и природа ему отомстит».

Так вот для того, чтобы мы не испортили свою природу (хоть внешнюю – нас окружающую, хоть внутреннюю – человеческую), и писал свои сказы Павел Петрович Бажов. И с годами становилось более ясно: ВСЯ природа связана воедино. Потеряв свою человеческую сущность – доброту, сопереживание, милосердие, внимание и сочувствие другим людям, – человек перестает быть человеком и не может уже защитить свой дом, край и свою планету. И тогда невесть откуда вываливаются разные злые силы. Для них не важны людские судьбы. Зато важна статистика, деньги, акции и договоры. Как говорится, «бизнес и ничего личного»…

Данный текст является ознакомительным фрагментом.