Авласавлалакавла

Авласавлалакавла

Высоко над моей годовой, распадаясь на отдельные буквы, парили фразы, но мне это не мешало читать — это место из романа Томаса Манна «Иосиф и его братья» я знала почти наизусть:

«Это были юродивые, бесноватые, блаженные, делавшие свою способность пророчествовать в исступленном состоянии источником заработка, — вещуны, которые, странствуя с места на место или же сидя в пещерах, добывали деньги и съестные припасы указанием благоприятных для тех или иных дел дней или предсказанием неведомого. Иаков не любил их по долгу перед Богом, да и никто, собственно, их не любил, хотя все остерегались их обижать. Это были грязные, шальные и дикие люди; дети бегали за ними и кричали им вдогонку: „Авласавлалакавла“, ибо примерно так звучали вешания этих безумцев…»

Звукослово Авласавлалакавла навевало мысли о долгом борении иудейско-христианской, европейской культуры, медленно и постепенно выдавливавшей из своих социальных практик и политического опыта кошмар и пророчества — ради торжества чистого логоса, прозрачного слова. Почему-то к этому примешивался образ переливания крови — из вен в текст, из жизни в литературу…

Авласавлалакавла. Противоестественное слово, судорожно корчащееся в преддверии невыразимого кошмара. Навязчивым повтором бессмысленных звуков оно вызывало томительное чувство, стеснение в груди.

Медленно кружась, словно осенние листья, буквы начали падать вниз. Их движение все убыстрялось, они повалили сильнее, и оттого, что за ними надо было неотрывно следить глазами, кружилась голова. Теперь они были со всех сторон, и из образовавшейся стремительной воронки уже не было никаких шансов выбраться наружу. Смерч букв подхватил меня, скрутил и понес, и тут стало темно.

Очнувшись, я ощутила ту скованность во всем теле, какую и должна чувствовать заглавная буква А.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.