Цыпочка – президент/ генеральный директор

Цыпочка – президент/ генеральный директор

Светловолосая, с добродушной, располагающей улыбкой на губах, Мюриэль Сайберт вполне могла бы сойти за безропотную мамочку, во всем потакающую своим чадам. Но перед нами грациозная пожилая дама в бежевом брючном костюме, отделанном голубым кантом, а с ней – непременная спутница по имени Монстр Гёрл, собака, а вернее, странное шерстистое создание, не отстающее от хозяйки ни на шаг. В 72 года лицо Мюриэль немного вытянулось и похудело, а силуэт потерял прежнюю стройность. Но когда она нас принимала в своем кабинете, легко и непринужденно встав со стула и подойдя к нам, мы поняли, что удивительная женщина с сильным характером, совершившая революцию на Уолл-стрит, все еще живет в ней. Майки, как ее все называют еще со школьной скамьи, продолжает царить на семнадцатом этаже Lipstick Building — разумеется, разместить свой офис женщина P./D.G. (президент/генеральный директор) могла только в небоскребе в виде тюбика губной помады, – возглавляя созданную ею тридцать лет назад брокерскую компанию. Над ее письменным столом висят фотографии, где она пожимает руки чуть ли не всем президентам Америки. И в то время как Мюриэль рассказывает нам о своей жизни – история становления женщин и капитализма одновременно, – она одним глазом посматривает на экран компьютера, где постоянно мелькают биржевые котировки.

Жизнь Майки принадлежит Нью-Йоркской фондовой бирже (New York Stock Exchange). С того самого дня, как она лицеисткой приехала из Огайо и впервые попала в операционный зал, она почувствовала, что будоражащее душу напряжение этого места захватило ее и никогда не отпустит.

Майки приехала в Нью-Йорк в 1954-м. Ей было 22 года, а дипломом об окончании университета она так и не обзавелась: болезнь отца помешала ей получить высшее образование. Но у нее была склонность к цифрам.

– Мне повезло, я действительно обладаю талантом. Я получила место на низшей ступени профессиональной лестницы в качестве финансового аналитика. Мне пришлось много и тяжело работать в течение двух с половиной лет, прежде чем я поняла, что за ту же работу мужчины получают на 30–50 процентов больше меня. И тогда я подала заявление об уходе, найдя более выгодное для себя место.

Через несколько лет Мюриэль получала уже не 200 долларов в неделю, а несколько сотен тысяч долларов в год. В декабре 1967-го ее фотография занимала первую полосу New York Times. «Маленькая блондинка», как ее называли в газете, оказалась первой женщиной, выдвинувшей свою кандидатуру на покупку брокерского места на Нью-йоркской фондовой бирже, которая до сего момента работала исключительно на тестостероне.

– Я испытывала огромное давление. Вы должны отдавать себе отчет: 1 Зб5 мужчин – и среди них одна женщина. И эта женщина – я. И все они ополчились на меня. Когда я пришла, они мне заявили, что на этаже, где располагаются операционные залы, нет дамских туалетных комнат. Я поняла, что меня обманули, только через два с половиной года. Еще в начале пятидесятых установили туалеты для секретарш.

Ее вкус к риску и упорство сделали свое дело: она заставила себя уважать.

– Когда я веду переговоры, я кардинально меняюсь. Переубедить меня невозможно. Я готова вцепиться в горло любому из моих оппонентов.

Стены ее кабинета чуть не рушатся под весом медалей и наград, врученных ей бесчисленным количеством ассоциаций, женских и финансовых организаций, средств массовой информации и т. д.

У Мюриэль нет детей. Три раза ей предлагали выйти замуж, но каждый раз она терпела фиаско.

– Не каждый мужчина может смириться с тем, что его жена преуспевает в мире денег.

Отпуск, который она сама себе предоставляет, всегда короткий, и проводит она его во Франции: либо в бухтах Кассиса, либо на джазовом фестивале.

Мюриэль не скрывает, что любит деньги за ту свободу и независимость, которую они дают.

– У меня нет никакого желания еще раз пережить тот период, когда мне приходилось считать каждый пенни. Но я не жадная и не ненасытная.

На ее пальце блестит огромное кольцо в форме американского флага, инкрустированное голубыми, красными и белыми камнями.

– Это дешевка, но с ним много связано. Я его купила за пять долларов в день террористических актов 11 сентября. И с тех пор я его не снимаю. Я сделала копию за пять тысяч долларов, но она лежит дома в шкатулке.

Как и многие богатые американцы, Майки жертвует миллионы долларов на благотворительность, вкладывая деньги в различные филантропические фонды. За те годы, что она возглавляла комиссию по регулированию банковской деятельности в стране (и в Нью-Йорке в частности), Майки поняла, что американская система банковского кредитования несправедлива по своей сути:

– Как раз тем, у кого меньше всего средств, и приходится выплачивать кабальные проценты.

На протяжении нескольких лет она финансирует пилотную программу, разработанную для нью-йоркских лицеев, смысл которой заключается в том, чтобы научить молодежь управлять своим бюджетом.

– Если ее примут на национальном уровне, значит, мне удалось довести до конца главное дело моей жизни, – сказала она.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.