ИЗ КНИГИ «СОЖАЛЕНИЯ»

ИЗ КНИГИ «СОЖАЛЕНИЯ»

I

Я не берусь проникнуть в суть природы,

Уму пытливому подать совет,

Исследовать кружение планет,

Архитектуру мира, неба своды.

Не говорю про битвы, про походы.

В моих стихах высоких истин нет,

В них только сердца несколько примет,

Рассказ про радости и про невзгоды.

Не привожу ни доводов, ни дат.

Потомкам не твержу, как жили предки.

Негромок я, цветами не богат.

Мои стихи — случайные заметки.

Но не украшу, не приглажу их —

В них слишком много горестей моих.

V

Льстецы покажут нам искусство лести,

Влюбленные раскроют сердца страсть,

Хвастун свой подвиг приукрасит всласть,

Вздохнет пройдоха о доходном месте.

Ревнивец будет бурно жаждать мести,

Ханжа докажет, что от Бога власть,

Подлиза скажет, как к стопам припасть,

Вояка бравый помянет о чести,

Хитрец откроет мудрость дурака,

Дурак его похвалит свысока,

Моряк расскажет, как он плавал в море,

Злословить будут злые языки,

Шутить не перестанут шутники.

Я в горе вырос и прославлю горе.

IX

В лесу ягненок блеет — знать,

Овцу зовет. Меня вскормила

Ты, Франция. Кого мне звать?

Ты колыбель, и ты могила.

Меня ты нянчила, учила.

Меняют стих, меняют стать.

Но как найти другую мать?

Кому ты место уступила?

Зову, кричу, а толка нет:

Лишь эхо слышу я в ответ.

Другим тепло, другим отрада,

А мне зима, а мне сума,

И волчий вой сведет с ума.

Я — тот, что отстает от стада.

XII

Служу — я правды от тебя не прячу, —

Хожу к банкирам, слушаю купцов.

Дивишься ты — на что я годы трачу,

Как петь могу, где время для стихов.

Поверь, я не пою, в стихах я плачу,

Но, сам заворожен звучаньем слов,

Я до утра слагать стихи готов,

В слезах пою, и не могу иначе.

Так за работою поет кузнец,

Иль, веслами ворочая, гребец,

Иль путник, вдруг припомнив дом родимый,

Так жнец поет, когда невмочь ему,

Иль юноша, подумав о любимой,

Иль каторжник, кляня свою тюрьму.

XXXI

Счастлив, кто, уподобясь Одиссею,

Исколесит полсвета, а потом,

В чужих порядках сведущ, зрел умом,

На землю ступит, что зовет своею.

Когда ж узрю Луару, что лелею,

Мою Луару, мой убогий дом

И дым над крышей в небе голубом?

Я не хочу величья Колизея.

Не мил мне мрамор. Как ни дивен Рим,

Он не сравнится с домиком моим.

На что бы ни глядел и ни был где бы,

Передо мной не боги на горе,

Не быстрый Тибр, а милая Лире

И Франции единственное небо.

XXXIX

Хочу я верить, а кругом неверье.

Свободу я люблю, но я служу.

Слова чужие нехотя твержу,

Который год ряжусь в чужие перья.

Льстецы трусливо шепчутся за дверью,

Вельможа лжет вельможе, паж — пажу.

Не слышу правды, правды не скажу,

Хожу, твержу уроки лицемерья.

Ищу покоя, а покоя нет.

Я из одной страны спешу в другую

И тотчас о покинутой тоскую.

Стихи люблю, а мне звучит в ответ

Все та же речь фальшивая, пустая —

Святоши ложь, признанья краснобая.

CVI

Зачем глаза им? Ведь посмотрит кто-то,

Доложит. Уши им зачем? Для сна?

Они не видят горя, им видна

Доспехов и трофеев позолота.

Кто плачет там? Им воевать охота.

Страна измучена, разорена,

Но между ними и страной стена.

Еще поцарствовать — вот их забота.

Страна в слезах. У них свои игрушки:

Знамена, барабаны, трубы, пушки.

Приказ готов. Оседлан быстрый конь.

Так, на холме король троянский стоя

Глядел, как перед ним горела Троя,

И, обезумев, прославлял огонь.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.