Глава 11 Приложения

Глава 11

Приложения

1. Хроника 452 г.

«Галльская хроника» 452 г. в том виде, в каком она дошла до нас, одновременно сокращена и расширена. Моммзен, показавший, что составитель хроники 511 г. скопировал текст, который содержал ряд записей, отсутствовавших в версии ранней хроники, не заметил, что более поздний переписчик добавил некоторые материалы из восточных источников. Автор хроники 452 г. демонстрирует знания и интерес к событиям на Востоке, который сложно было ожидать от автора, жившего в Южной Галлии. В 432 г. он упоминает о первом издании Кодекса Феодосия. Он – единственный западный автор, знающий о гуннской экспедиции на Фракию в 445 г. Особенно неожиданной является запись 447 г.: «Новое несчастье обрушилось на Восток: не менее семидесяти городов разрушено рейдом гуннов, поскольку помощи с запада не последовало» («Nova iterum Orienti consurgit ruina, qua septuaginta non minus civitates Chunorum depraedatione vastatae, cum nulla ab occidentalibus ferrentur auxilia»). Конечно, возможно, что хронист как-то узнал количество разрушенных гуннами городов, хотя такая точность является по меньшей мере необычной. Но трудно себе представить, почему он по собственной инициативе стал критиковать бездействие собственного правительства. Тут мы явно слышим голос человека с Востока, а вовсе не жителя Галлии. Томпсон неправильно понял отрывок.

Еще одна странная запись: «Аттила, вступив в Галлии, требует жену, как будто положенную [ему] по праву. После причинения и испытания тяжких потерь он уходит в свою землю» («Attila Galliae ingressus quasi iure debitam poscit uxorem: ubi clade inflicta et accepta ad propria concedit»). И это все, что хронист, из Марселя сказал о войне, которая принесла бесчисленные бедствия не в Писидию или Фивы, а в его собственную страну, и не когда-то в прошлом, а в том году, когда он завершил свою работу. Но если краткость странно диссонирует с важностью события, то содержание записи представляется вообще непонятным. Кто эта женщина, которую Аттила требовал себе в жены? Какова связь между этим требованием и вторжением в Галлию? Ни один из западных авторов не упоминает о предполагаемой связи между Гонорией и Аттилой, на которую намекает хронист – о ней рассказал только Приск и те, для кого его труд послужил источником. Эта запись явно указывает на восточный источник.

2. Армянские источники

В настоящем исследовании армянская литература по большей части игнорировалась. Поясню почему. Теперь уже историки пришли к общему мнению о том, что труд, который долгое время считался принадлежащим Мовсесу Хоренаци, появился на свет в VII, если не в VIII или IX в. Житие святого Нерсеса, датированное V в., оказалось значительно более поздней работой. Ценность Корюна как исторического источника оказалась весьма сомнительной. Пока сложная проблема связи между разными вариантами труда Агафангела не приблизилась к завершению, представлялось более разумным не касаться этого fiction ?pique o? le merveilleux le plus ahurissant allerne avec des predictions apocalypticues. Элише Вардапет дает подробное описание войны 450–451 гг., в которой выдающуюся роль сыграли хонки. Во всяком случае, такое мнение бытовало до тех пор, пока Акинян не доказал, что книгу следует датировать VII в. и что кампания, о которой идет речь, – это не война между Йездигердом II и Варданом Великим, а армянское восстание 572 г. Акинян посчитал, что оригинал был несколько переработан, чтобы соответствовать более раннему периоду. Питерс предположил: то, что мы имеем, – оригинал, и автор перенес недавнюю борьбу за свободу в прошлое, чтобы избежать персидского цензорства. В любом случае работы Элише Вардапета следует использовать с большой осторожностью или не использовать вообще.

Остается Фавстос Бузанд и Лазар Парпеци. Источники Фавстоса – жития святых, страдания мучеников, фрагменты из народных саг и полурелигиозные-полусветские песнопения. Как все армянские истории, книга изобилует дикими преувеличениями армянских побед над порочными огнепоклонниками. Рассказ Фавстоса о житии Григория, католикоса всех иверийцев и албанов, сильно приукрашен, но по сути своей правдив. Григорий претерпел муки в земле Санесана, царя маскутов, командующего армией хонков. Фавстос описывает их традиции и рассказывает об их набегах на Армению.

В более поздней армянской литературе хонки – это, несомненно, гунны. Имеет ли это слово такое же значение в трудах V–VI вв.? Сомнительно. Маркварт считал маскутов массагетами, которых он, в свою очередь, отождествлял с аланами. Питерс предположил, что маскуты – это скорее ?????? или мешкеты Самцхе. Орбели идентифицировал хонков с ???????, Ариановыми дикарями гениохами – «опасным народом, когда они трясут своими уздечками». Следует отметить, что ни один из одиннадцати народов, которыми правил Санесан, помимо хонков, не имеет названия, хотя бы отдаленно напоминающего гуннов. Что касается хонков Агафангела, нельзя упускать из виду возможность, что автор использовал название «гунны» для более ранних варваров.

Что касается периода, рассматриваемого в настоящем исследовании, хонкам в «Истории страны Алуанк», я полагаю, не нужно никакого оправдания. Последний человек, приложивший к ней руку, писал самое раннее в конце XI – начале XII в.

3. Цифры у Олимпиодора

Томпсон отдавал должное Олимпиодору за страсть к статистике. На самом деле большинство цифр последнего сомнительны, а некоторые просто фантастические. Приведу примеры.

Атаульф мобилизовал 10 тысяч готов против 28 тысяч людей Сара (фр. 17).

Три сотни гуннов убили одиннадцать сотен готов, а сами потеряли только семнадцать человек (Зосима. V. 45, 6).

В 408 г. город Рим выплатил Алариху 5 тысяч фунтов золота, 30 тысяч фунтов серебра и доставил ему 4 тысячи предметов шелковой одежды, 3 тысячи окрашенных в пурпурный цвет шкур и 3 тысячи фунтов перца, то есть количество, которого хватило бы вестготам на 10 лет (Там же. 41, 4).

После предательского убийства их жен и детей летом 408 г. солдаты-варвары в Италии присоединились к Алариху. Их было больше 30 тысяч (любимая цифра у Олимпиодора). В возникшей после смерти Стилихона неразберихе 6 или 7 тысяч солдат смогли сделаться хозяевами Италии, но правительство в Равенне вовсе не обеспокоилось этим укреплением сил Алариха (Там же. 35, 6).

Сенатор Максимиан был выкуплен у вестготов за 30 тысяч солидов, что больше, чем Восточная Римская империя ежегодно выплачивала гуннам в 430-х гг. (Там же. 45, 4).

«После взятия Рима Альбин, городской префект, когда нормальный ход вещей был восстановлен, доложил [императору], что количество зерна, выданного людям, недостаточно, поскольку их число возрастает. Он сообщил, что в один день родилось четырнадцать тысяч детей» (фр. 25).

Можно подумать, что Фотий неправильно прочитал Олимпиодора, но у Зосимы такие же чудовищные цифры.

Все экономические истории Римской империи повторяют данные Олимпиодора о доходах богатых семей (фр. 44). Боюсь, ценность этих сведений весьма сомнительна.

4. Предполагаемая потеря Паннонии Примы в 395 г.

Утверждение, переходящее из книги в книгу, что в 395 г. германские племена, в первую очередь маркоманы, стали хозяевами Паннонии Примы, основывается на единственном письме, которое в 396 г. Иероним отправил своему другу Олимпиодору. Он написал: «Я только сейчас осознал, сколь хрупка и изменчива человеческая жизнь, и душа моя содрогается из-за упадка нашего века. Двадцать лет римская кровь каждый день проливается на огромном пространстве между Константинополем и Юлианскими Альпами. Скифия, Фракия, Македония, Фессалия, Дардания, Дакия, Эпир, Далмация и все провинции Паннонии были разрушены, разграблены и разорены готами и сарматами, квадами и аланами, гуннами, вандалами и маркоманами».

Этот перечень провинций и народов – чистейшая риторика. Тщеславный литератор не сумел подавить желание продемонстрировать свою эрудицию в письме. Но даже если верить каждой букве письма, оно не относится к 395 г. В течение 20 лет и даже больше, а не только в последние 12 месяцев, почтенные дамы, девственные «Божьи невесты» и леди знатного происхождения были «спортом этих зверей». Примечательно, что Иероним, если представлялся случай, подробно останавливался на насилии над монашками и благородными дамами.

В перечне провинций, захваченных варварами в 395 г., Клавдиан называет plaqa Pannoniae. Он имел в виду Паннонию Секунду. Вскоре после этого Стилихон оттеснил врага за Дунай; potor Savi обозначает точно освобожденный район.

Смерть Феодосия 17 января 395 г., вероятно, дала варварам сигнал к вторжению в пограничные провинции. Но несколько строк в панегирике Клавдиана на третье консульство Гонория отражают небольшие волнения в северных Балканских провинциях в последние месяцы 394 г.

Когда Феодосий осенью 394 г. заболел, он велел своему сыну Гонорию как можно скорее прибыть в Милан. Самым коротким и быстрым связующим звеном между Константинополем и Северной Италией была дорога, ведущая через Адрианополь, Филиппополис, Сердику и Ниш в Сингидун, а оттуда через Эмону в Аквилею. Племянница Феодосия с юным принцем и маленькой Галлой Плацидией выбрала длинный маршрут. Описывая их путешествие, Клавдиан использовал устаревшие названия: Родоп, Оэта, Пелион, Энипей, Додона, Хаония. В переводе на язык того времени это означало, что Серена отправилась в Фессалоники, а дальше по Эгнатиевой дороге, но не в Диррахий, а вдоль побережья через Лисс, Нарону и Бурнум в Аквилею и Милан. Она прибыла туда незадолго до смерти императора, который в тревоге ожидал своих детей. Маршрут, выбранный Сереной, имеет смысл лишь в том случае, если северной дороге угрожали варвары. И в самом деле, чуть позже Клавдиан упомянул о них: «Сама Серена покинула восток, чтобы сопроводить их (Гонория) в путешествии через Иллирию, проявив бесстрашие, несмотря на опасность».

Для Паннонии Примы год 395 был не более «судьбоносным», чем любой другой. Нет никаких свидетельств того, что Карнунтум или какое-то другое римское поселение между Виндобоной и Бригетио оставили в том году.

5. Религиозные мотивы в гуннском искусстве?

В захоронениях кочевников IV–V вв. на многих предметах изображалась голова хищной птицы. Вернер посчитал ее орлом. Вслед за Миннсом я скорее использовал бы ни к чему не обязывающий термин «голова с клювом». Птица могла быть орлом, соколом, ястребом, коршуном или грифом. Но вполне вероятно, что Вернер прав. Правда, его трактовка «головы орла» как изображения верховного божества гуннов неубедительна. Прежде всего, нет никаких документальных свидетельств того, что они разделяли верования некоторых угорских и тюркских племен в бога-орла, создателя вселенной. Кроме того, маловероятно, что такие сугубо «земные» предметы, как, например, удила лошади, украшали изображением верховного божества. В-треть их, головы с клювом известны в скифском и сарматском искусстве задолго до гуннов. В-четвертых, тенденция трансформировать острые углы, выступы, концы рогов и даже завитки облаков в головы с клювом прослеживается по всей Северной Евразии от Шаньдуна до Ордоса, Алтая, Южной России и Балкан. То, что голова с клювом – единственный, кроме масок, изобразительный мотив на металлических изделиях аттильского периода, является лишь признаком скудости гуннского искусства.

Чешуйки, вероятно изображающие перья птицы, являются чисто декоративным элементом. На седлах они встречаются вместе с рядами треугольников, квадратов и точек, кроме того, в искусстве цивилизаций, где не поклонялись богу-орлу, и не изображали его. Несколько примеров: бронзовые сосуды периода Чжоу из Китая; скифский ритон из Карагодеша; парфянские украшения из Нисы, фракийский золотой нагрудник, серебряная бутылка из Боржице, драгоценности из Таксилы, нубийский золотой браслет, германская костяная рукоятка IV в., кельтские металлические изделия, вестготские изделия, диптих из слоновой кости из Монцы, золотые пластины из царских гробниц Библа, сасанидские колчаны, скифский колчан. Я намеренно нарушил и географический, и хронологический порядок, чтобы подчеркнуть повсеместность мотива. Лишь в редких случаях можно установить, что именно изображено – чешуйки или перья. На позолоченной бронзовой подвеске в форме рыбы из доисторического захоронения в префектуре Тиба (Япония, сейчас – в национальном музее Токио) явно рыбья чешуя, но на гепидском шлеме рыба, птица и четвероногие покрыты одинаковой чешуей. Вернер привлек внимание к чешуйкам на сасанидском каркасном шлеме, а также частях большинства каркасных шлемов бальденхеймского типа. Неожиданная параллель встретилась на камнях с резьбой из захоронений в Шаньдуне. Шлемы варваров украшены чешуйками. Наличие одинаковых украшений на одних и тех же предметах в Китае и Германии, вероятнее всего, является совпадением.

И наконец, следует упомянуть о дереве с птицей на верхушке в окружении горных козлов и оленя на золотой подвеске из Верхне-Яблочного на Дону. Вернер считает ее гуннской. Я бы датировал ее более поздним периодом. В любом случае этот мотив древнего ближневосточного происхождения не имеет ничего общего ни с религией, ни с мифологией гуннов. Подобный мотив – дерево с лошадьми вокруг, иногда с птицей, летящей рядом, – часто встречается на китайских изделиях периодов Чжоу и Хань. На черепице из Шаньдуня по обе стороны от дерева всадники в высоких остроконечных шапках, наклоненных вперед, – явно варвары.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.