Щербаков А.В. (Санкт-Петербург) Культурное наследие преподобного Иосифа Волоцкого

Щербаков А.В. (Санкт-Петербург)

Культурное наследие преподобного Иосифа Волоцкого

Последняя половина XV и начало XVI веков имели большое значение в истории русского народа. В это время татаро-монгольский контроль над русскими землями (в прежней историографии называемый татаро-монгольским игом) прекратился, и Русь вступила в новую эпоху своего развития. Практически одновременно было юридически оформлено автономное положение русской церкви в результате падения Константинопольского императорского престола, то есть Византии. Таким образом, Московская Русь стала свободной как в политико-территориальном, так и в церковном смысле. «Русским богословам, историкам, мыслителям представлялось провиденциальным «совпадение» во времени трех событий: окончательное освобождение Руси от татарского ига, падение Византийской империи и получение русской Церковью независимости… В это время основная масса населения Руси идентифицирует себя не по национальному, а по религиозному признаку как «христиан»[124].

Это время было переходным. Для деятелей данного периода надо было иметь много нравственных сил и энергии, чтобы при решении различных вопросов не уйти с прямого пути и заслужить признание нового поколения, так как религиозное сознание русского общества от объективизма начало переходить к субъективизму. Образовалось религиозно-критическое направление, так называемая ересь «жидовствующих» или новгородско-московская. Оно состояло в отрицании основных догматов православия: приоритет Ветхого Завета, иконоборчество, отрицание монашества, пересмотр эсхатологического учения. В этот момент было необходимо серьезное религиозно-нравственное образование под руководством грамотных деятелей церкви, но, к сожалению, в этом направлении не было упорства. Противостояние этому учению взяли на себя архиепископ Геннадий Новгородский и игумен Волоколамского монастыря Иосиф Волоцкий.

Архиепископ Геннадий предпринимает ряд мер по переводу и составлению полного славянского канона Библии. Трудность в составлении этого выдающегося произведения тогдашней книжности состояла в том, что многие библейские книги были на латинском языке. В результате архиепископ вынужден был обратиться за помощью с переводом к католикам, за что его впоследствии нарекли западником. «Приобщение к мировой культуре, в конце XV века, и вхождение русских в семью европейских народов, «иафетова племени» (потомков Иафета, одного из сыновей Ноя), помогло преодолеть узость религиозного мировоззрения и родоплеменную замкнутость»[125].

Академик Д.С. Лихачев высоко ценил деятельность архиепископа. Он писал, что Геннадий не только сам был опытным литератором и полемистом, но и умел концентрировать вокруг себя книжников. Поскольку ересь, несмотря на это противодействие, перешла в правительственные круги Москвы, Геннадию пришлось отказаться от архиепископского сана и претерпеть заточение в Чудовом монастыре. Начатое им дело продолжил игумен Волоколамского монастыря Иосиф.

Иосиф Волоцкий (1439-1515) – в миру Иоанн Санин, известен не только как великий подвижник русской церкви, основатель одного из самых известных монастырей центральной России конца XV – начала XVI века, но и как выдающийся писатель-богослов, автор одного из первых в русской духовной литературе трактата «Просветитель», освещающего все аспекты догматического учения православной церкви. Основатель движения иосифлянства.

Иосиф Волоцкий, по словам А.Ф. Замалеева, «представлял линию аллегорического рационализма, выразившего в учениях Иллариона и Климента Смолятича»[126], митрополитов Киевских и Всея Руси, правивших в XI и XII вв. Его методом было «духовное смотрение, разумное толкование Священного писания. Подобно своим древнекиевским предшественникам, он отличался острой наклонностью к политическому прагматизму и даже к утилитаризму»[127].

Игумен Иосиф на все смотрел с точки зрения запросов современности, умел придать общий характер любой своей литературной полемике с кем-либо. С ним считались как друзья, так и враги.

Культурное наследие Иосифа обширно, оно включает как множество литературных произведений (посланий и богословских сочинений, а также созданный им главный труд – «Просветитель» (или обличение ереси жидовствующих). Кроме этого, он собирает уникальную и огромную по тем временам библиотеку – в ней насчитывалось более 1150 книг и рукописей. Архитектурный ансамбль монастыря, великолепием и величием которого, восхищались современники, при монастыре игумен основывает книгописную, летописную, переплетную, иконописную мастерские, школу обучения грамоте и церковному пению[128].

Именно Иосиф Волоцкий и созданный им монастырь стали деятельными защитниками православия от ереси. Редчайшая эрудиция, высокая образованность, яркий полемический талант игумена сделали его главным борцом с ней. Иосиф работал над «Просветителем» более десяти лет – с 1494 по 1506 гг. Книга не только составила целую эпоху в развитии идейно-политического сознания Московской Руси, но и стала своеобразной прелюдией к позднейшим петровским преобразованиям[129].

В «Просветителе» шестнадцать обличительных «Слов», которые сыграли выдающуюся роль в искоренении этого лжеучения. Для лучшего понимания данного выдающегося богословского, философского и учительного труда хотелось бы выделить следующие пять основных тематических групп, характеризующих наиболее полно его содержание.

Первая тематическая группа показывает позицию Иосифа Волоцкого по отношению к ветхозаветной проблематике богословской системы новгородско-московских еретиков, в частности, он на материале Ветхого Завета раскрывает сущность триадологичекской концепции православного богословия в отличие как от древних антитринитариев, так и от жидовствующих, их последовательных продолжателей. При разборе этой системы, помимо ветхозаветных библейских книг, он рассматривает также и труды антиохийской и александрийской богословских школ IV-V веков. С их помощью он доказывает ошибочность концепции еретиков. Вторая группа выявляет отношение Иосифа Волоцкого к вопросу иконопочитания и его роли в развитии русской художественной культуры. Здесь Иосиф опровергает иконоборческую политику еретиков. Третья группа – эсхатологическое учение еретиков и его критика Иосифом Волоцким. В этой группе Иосиф доказывает, во-первых, искусственность построения догмата о семи тысячах лет от сотворения мира, приводя пример из Священного писания и богословских трудов древности, во-вторых игумен высказывается в защиту Ефрема Сирина – мудрого епископа, проповедника покаяния, автора множества духовно-нравственных, полемико-догматических и экзегетических сочинений, а также многих молитв, вошедших в богословский круг Православной церкви. Четвертая группа – Апологетика монашества. Здесь Волоколамский игумен защищает монастыри и монашество вообще. Пятая – о необходимости инквизиционных мер против еретиков. Здесь он продолжает линию архиепископа Геннадия с его «Словом посла цесарева» о казнях еретиков в Испании.

Каждый указанный пункт требует исследования. До нашего времени «Слова» были исследованы очень слабо. Только статья богослова В. Зуйкова[130] рассматривает «Слова» по иконописи.

Свои работы Иосиф основывал на трудах предшественников, за что ученые-материалисты недавнего прошлого (XX века) обвиняли его в плагиате, а профессор Флоровский – в приверженности к западной традиции. Иосиф и на деле часто обращался к западным отцам, но это случалось потому, что их работы были просто более распространены на Руси. Из византийского высокого богословия в библиотеке Иосифова монастыря было несколько книг Преподобного Ефрема Сирина, произведения Иоанна Дамаскина и Василия Великого – все это было малой частью комплекса богословских сочинений Отцов восточной церкви. Так что Иосифу, волей-неволей приходилось обращать внимание на Запад.

В монастыре Иосифа Волоцкого с 1484 года и до начала XVI века неоднократно работал Дионисий-иконописец. Знакомство Иосифа с Дионисием произошло еще при жизни Пафнутия Боровского, который пригласил мастера Митрофана с молодым тогда Дионисем расписывать храм в его монастыре. Это случилось в 1466 году. Любовь к прекрасному искусству иконописца Иосиф Волоцкий пронес через всю свою жизнь. «В собрании Иосифа Волоцкого находились восемьдесят семь произведений Дионисия и иконы кисти знаменитого Андрея Рублева. Специально для иконописца Дионисия Иосиф написал «Послание иконописцу» – обширный трактат против «жидовствующих»[131].

В Византийской традиции антииконоборческая полемика существовала еще с апостольских времен. Особенно активно богословие иконы развивалось в VIII-IX вв., в период иконоборческих споров и в Византии было разработано философское церковное ученье об иконе, как одном из видов образа, где на первый план выдвигается ее экспрессивно-психологическая функция – стремление к подражанию изображенным персонажам. Поэтому Иосиф пишет свое «Слово» в защиту иконопочитания на основе сочинений Иоанна Дамаскина который писал о церковном искусстве: «Церковное искусство влечет меня к созерцанию и, как луг услаждая зрение, вливает в душу славу Божию»[132].

Отрицание икон и других священных предметов, как в VIII-IX вв, так и в конце XV – начале XVI вв., базировалось на ветхозаветном запрете создать всякое подобие божества и поклоняться ему Иосиф пишет, что иконописание было уже в апостольские времена, когда Святой Лука написал икону Христа. Игумен говорит: «Христиане – чистый образ, а идольский – сквернейшая суть, нечисть бесовская»[133].

Иосиф отмечает, что поклонение иконам в православной традиции всегда было проявлением веры и благочестия, но это не означало, что честь отдается непосредственно изображению. Посредством иконы осуществляется связь между первообразом и человеком. «Преподобный Иосиф многократно указывает, что благодать присутствует не в самом веществе иконы – дереве, красках, левкасе, а в изображении, в зрительном образе». Философ, профессор, протоиерей С. Булгаков отмечал: «Православный молится перед иконой, как перед самим Христом ему предшествующим в самой иконе…»[134]

Действуя в рамках традиции Русской Святости, Иосиф на основании византийского богословия создает именно Русское богословие иконы. Такой подход к иконопочитанию обусловлен тем, что Иосиф Волоцкий был не только богословом, но и игуменом крупного монастыря. Церковная красота и великолепие были предметом его неустанной заботы. «Он не жалел средств на строительство и украшение храмов. В храме Успения Богородицы стены были расписаны внутри превосходной живописью и украшены по приличным местам лепкою работой изящного вида… Главный иконостас весь позолочен на полимент с колоннами прорезными и сквозными из позолоченных виноградных веток[135].

В пятом, шестом и седьмом Словах «Просветителя» автор также отстаивал догмат об иконопочитании, который являлся одним из основных в православном вероучении, и защищал православное вероучение от еретических нападок. Противодействие, оказываемое со стороны новгородско-московских еретиков (жидовствующих) и непризнание им этого догмата, заставили Иосифа написать трактат в защиту икон.

Свою задачу по борьбе с ересью он видел не только в антиеретической полемике, но и в изложении теоретических основ иконопочитания. В «Послании к иконописцу», он, в частности, пишет, что иконы «всякому христианину необходимо знать, и тем, кто не имеет много книг и не знающих божественных писаний»[136].

Конечно, иконоборчество новгородско-московких еретиков нельзя сравнить по свои масштабам и с иконоборцами византийских императоров в VIII-IX веках, когда иконоборчество было государственной политикой, и с событиями XX века в России, которые сделали активное существование церкви невозможной, ведя борьбу с ней также в рамках государственной политики.

Огромную роль в развитии русской культуры того времени играли монастыри. В Московском государстве этого периода большим авторитетом пользовались Пафнутиево-Боровский и Иосифо-Волоколамский монастыри. В первом из них была значительная библиотека, имелась книгописная и иконописная мастерские, была организована школа по обучению молодых иноков письму, чтению и пению. Для подтверждения высокого качества образования в этой обители, достаточно сказать, например, что величайший книжник своего времени святитель Макарий, митрополит Московский, был иноком этого монастыря, как до него Иосиф Волоцкий[137].

В 1479 году был основан Иосифо-Волоцкий монастырь при поддержке великокняжеской семьи и ближайшего окружения государя Иоанна III. Монастырь стал культурным и идеологическим центром Московского государства.

В созданном Иосифом монастыре были иконописные, книгописные, летописные, переплетные мастерские, существовал класс церковного пения. В своем монастыре он создал также «уникальный церковный хор, распевщики которого распевали новые еще не нотированные песнопения»[138]. Сам настоятель, получивший музыкальное образование в Крестовоздвиженском монастыре близ Волоколамска, Иосиф Волоцкий сочинял богослужебные песнопения, продолжая традицию любимого им Иоанна Дамаскина.

В Волоцком монастыре начинающие певцы осваивали различные строки многоголосной партитуры, опытные знали и могли исполнить не один, а как минимум два голоса в хоровой партитуре. Какими бы путями ни шло развитие педагогических приемов в преподавании пения, «совершенно очевидно, что без этих приемов не было бы возможным никакое поступательное движение певческого искусства, никакой передачи знаний»[139]. Именно игумен Иосиф, как мастер русского пения, считал его, «особым видом хоровой культуры»[140]. Его хор состоял из старцев, более опытных монахов – мастеров пения, и из одаренных юных иноков и послушников. В православном богослужении без чтения и пения псалмов не обходилось ни одна, даже краткая служба. Количество певцов в хоре было от 4 до 10 и более человек. Храм отличался поразительным акустическим совершенством так, «что голоса певцов поднимались в высоту купола а тембры их отдавались эхом, как бы имитируя ангельское пение»[141]. Певчие мастера Иосифо-Волоцкого монастыря усовершенствуют певческую азбуку «пытаются подробнее и точнее раскрывать исполнительское значение этих знаков»[142]. Особо ценным представляются азбуки XV века «Всего их насчитывается 4, а что касается XV века – 42»[143]. Весьма интересные сведения историка церкви В.И. Жмакина, где он публикует послание Волоколамских иноков митрополиту Даниилу, где говорится, что покидая Пафнутьев монастырь, Иосиф, проживший там 18 лет, основав теперь свой монастырь, взял «…патерик азбучности»[144]. Исходя из этих данных, можно сделать вывод, что одна из певческих азбук принадлежала Иосифу Волоколамскому.

По мнению музыковеда Д.П. Разумовского «церковь монастырская брала из народного музыкального языка лишь то, что представлялось ей более подходящим становлением религиозного воспитания»[145]. Церковная древнерусская музыка, подобно византийской, была исключительно вокальной «Слово «музыка» полностью заменялось словом «пение», вплоть до конца XVI века музыкальные инструменты назывались «бесовскими соблазнами», а пользование ими приравнивалось к «богомерзким делам» – пьянству, насилию, грабежу, разбою, чародейству и мыслилось началом зла»[146].

Из всех народных песнопений самым радостным было пасхальное, но под Волоцким монастырем «собиралось народное гулянье чинное, без глупотворства всякого, без песни – утехи народной… Зато радостный пасхальный звон колоколов не умолкал с утра до ночи. Каждая колокольня словно старалась перезвонить другую»[147].

Колокола появились на Руси в конце XV – начале XVI веков вначале в Пскове, а затем в Новгороде, что свидетельствует об их западном происхождении. В это время было принято дарить колокола. Архиепископ Геннадий подарил Волоколамскому монастырю, при построении колокольни в 1504 году «село Мечево и две деревни, да колокол Иосифу»[148]. Колокола были единственным музыкальным инструментом, которые не только не запрещались, но и специально привлекались к богослужению. «Каждый монастырь стремился обзавестись хорошими колоколами, устроить в округе звон… он был своеобразной маркой монастыря[149]. Звонари-монахи обучались наравне с певчими, но с дополнительной специализацией звонарей.

С певческим церковным искусством тесно связана древнерусская живопись, так как часто сюжеты песнопений изображались на иконах. Искусствовед Т.Ф. Владышева находит, что «все исследователи-искусствоведы, занимающиеся изучением «Троицы» А. Рублева, отмечали, что она является образцом музыкальности в иконописи»[150]. В Новгородских «таблетках» (миниатюрных иконах) в конце XV – начале XVI веков «изображались два хора с руководителем, поющим антифонию. В «таблетке» «Покров Богоматери» на иконе запетчатлено репсорсонное пение: контак поет Роман Сладкопевец, а припевы – окружающий его хор»[151]. Известный иконописец Дионисий, друг и сподвижник Иосифа Волоцкого на «таблетке» «О тебе Радуется», изобразил гимн Богоматери, «слева у трона Богоматери – автор гимна преподобный Иоанн Дамаскин… Церковное песнопение – исключительная часть наследия Святого… его гимны сразу же начали пользоваться популярностью»[152], а Георгий Флоровский добавляет, что «особое внимание требуют труды Иоанна Дамаскина, как песнописца»[153].

Именно древнерусская икона дает богатый материал, касающийся русской хоровой культуры. Изображение пения можно встретить так же в шитье, в певческих книгах, в Псалмах, на фресках Дионисия. Таким образом, музыка и иконопись объединились общностью сюжетов песнопения, где «пение, подобно иконам, наделялось сверхъестественной силой – энергией своего архетипа»[154].

Певческое церковное искусство на Руси знаменательно, как наследие древнерусской письменности, иконописи, архитектуры, монументальной живописи. Оно является неотъемлемой частью национального культурного достояния нашего Отечества.

Культурное наследие преподобного Иосифа Волоцкого, как уже отмечалось выше[155], нашло свое отражение не только в произведениях его современников, но и повлияло на мировоззрение целой эпохи.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.