ГРАФ КВИСЛИНГ

ГРАФ КВИСЛИНГ

После того, как в Норвегии прогремели дела об убийствах и поджогах, Варг Викернес стал просто-таки мифическим персонажем. Не проходило и дня, чтобы какая-нибудь газета не разродилась очередным скандальным заголовком на первой полосе о «подвигах» Варга. Его сценический псевдоним "Граф Гришнак", которым он пользовался на первых альбомах Burzum, стал отличной зацепкой для прессы, готовой преподнести стране её первого за последние полвека антигероя. Имя, которым журналисты наградили Варга, Greven (Граф) нарисовал в умах читателей предсказуемый образ некого извращенца- аристократа, поставившего себя над законом, который воплотил в жизнь свои безнравственные, деструктивные фантазии в полной уверенности, что его никогда не постигнет кара за содеянное. В адрес Викернеса полился целый поток оглушительных разоблачительных статей с самыми сенсационными названиями, вроде «Граф» пил мою кровь!", где он представлялся этаким кровожадным вампиром и садистом, что, конечно же было полнейшей чушью и абсурдом, целиком и полностью Сфабрикованными «акулами» норвежского пера.

К слову сказать, ко времени, о котором идет речь, Варг полностью отрёкся от своего предыдущего сценического псевдонима. Имя «Варг» также не было именем, данным ему при рождении, но оно (и он это знал) характеризовало его как нельзя лучше. В одном из интервью Викернес объяснил чем его не устраивало первое имя, а также истолковал смысл своего новообретённого имени: "Я на дух не переносил это имя (Христиан), потому что оно означает Христа и христиан. Слово же «Варг» (Varg) имеет для меня огромный смысл. Я могу часами распространяться на эту тему, но опустив подробности, нарисуйте диаграмму слова «Varg» и вы увидите, что это комбинация расположенных вертикально и горизонтально слов «Amor» (любовь) — сильнейшее из человеческих чувств, «Roma» (Рим) — центр мира и «Grav» (могила, по-норвежски). Кроме того, слово «Varg» происходит из архаичного нордического языка и означает "волк".

Подобно его ныне покойным соратникам, — Мертвецу и Евронимусу, судьба предначертала Варгу оправдать внешнюю и внутреннюю сущность своей волчьей натуры.

Как сейчас заверяет Варг, он выбрал имя «Count» ("Граф") в качестве первой половины своего псевдонима по совершенно иным причинам, нежели те, на которых настаивал пресса. По его словам, Count происходит от латинского «Comtes», означающего "компаньон, партнёр". "Подразумевалось что я буду «партнёром» народа, но этого, к сожалению, никто не понимает. Меня представляют этаким Дракулой со всей этой «злостной» чертовщиной — полный бред!" Вторая часть старого псевдонима Викернеса «Гришнак» (Grishnackh) взята из "Властелина колец" Голкиена. Гришнак был орком, сражавшимся на стороне Чёрных.

Своим поведением Викернес отчасти обязан истерии, которая вспыхнула вокруг его персоны (в довольно схожей манере вёл себя в зале суда Чарльз Мэнсон на четверть века раньше), но в том, что его портрет, нарисованный масс-медиа имеет мало общего с действительностью, он, конечно, прав:

Как говоривает моя подружка — "Я ненавижу «Графа», но я люблю тебя. Я могу сказать, что сам чувствую приблизительно то же самое. Мне не нравится «Граф». Если бы я его встретил на улице, то набил бы ему морду, потому что она мне представляется довольно идиотской. Но я знаю, что он — это не я. Это как будто моя тень, которую создали, освещая мою персону, эти сионистские журналисты. Они очень хотят, чтоб у них имелся под рукой Сатана — без него они не смогут заставлять людей верить в Христа.

Отвращение, которое питает Варг к портрету, созданному прессой, проявляется и в его скепсисе по отношению к судебному процессу над ним. Он не упускает удобного случая поизмываться над анекдотической и подчас абсурдной атмосферой, окружавшей происходившее в зале суда.

Варг Викернес

Против тебя так и не было найдено никаких серьёзных улик, не так ли?

У них и сейчас ничего нет. Ни одного вещественного доказательства, ничего Меня осудили на основании показаний свидетелей, указавших на меня. Но это было, те еще свидетели: они могли дать показания против меня, чтобы отвести угрозу от себя, потому что с таким же успехом они могли сделать это сами. Вот и все основания по которым меня упрятали за решетку. Все обвинение построено на показаниях людей, которые позднее были признаны виновными в лжесвидетельстве!

Как кто, например?

Йорн Инге (Тунсберг, гитарист Hades). Ещё один ноль без палочки, полный бездарь.

Откуда ему могло быть что-то известно?

Это же проще простого — он сам поджигал эти церкви! Или принимал участие в поджогах. В суде он показал, что я сжег в церковь в Асане, и я был признан виновным. Но он тоже принимал участие в поджоге, и когда его допрашивали по его же собственному делу, он свою причастность отрицал, но ему не поверили, а позже он был признан виновным в даче ложных показаний.

Вы полагаете, что будь разоблачены те, кто скрывал свои собственные преступления, то их предыдущие показания были бы опровергнуты?

Да. И ещё у меня было алиби по одному из поджогов, в котором я признан виновным. Но по иронии судьбы я убил свидетеля, а вместе с ним и алиби! И тем не менее у полиции есть протокол допроса Евронимуса, где он подтверждает это. Этот протокол мог бы послужить моему оправданию, но никто даже не упомянул о нём, а мне в зале суда не давали говорить.

Это лишь эпизод из бесконечной череды абсурда, царившего на суде и следствий. Меня обследовали два психиатра, один из которых был жидом и масоном, а второй — коммунистом. Мой адвокат был педерастом. Ещё один адвокат был масоном. Среди присяжных оказался единственный во всей Норвегии христианский целитель!!! Вы можете себе это представить?! Другими словами, это человек, который говорит: вижу тебя насквозь и властью, данной мне Господом, я могу изгнать из тебя злых духов, которые одолевают твоё тело!"

Так ведь присяжные должны набираться нецеленаправленно, наугад?!..

Да, формально это так. Но когда «наугад» попадается один единственный в стране христианский целитель, это, мягко говоря, вызывает некоторые подозрения. А остальные присяжные! Все, за исключением одного, были пенсионерами. Это был большой спектакль, полное говно, а не суд!

Ещё один адвокат, защищавший парня, проходившего по этому же делу (убийству Ойстейна), тоже был "вольным каменщиком". Так вот, он дал показания против своего собственного клиента, лишь бы засадить меня за решётку! Снорре располагал определённой информацией, н было очень важно узнать когда она стала ему известна: до или после того, как он попал в полицию. Его так называемый «защитник» подтвердил, что он знал её до того, как ему сказали об этом в полиции.

Даже после того, как я сказал, что этот парень не имеет к убийству никакого отношения, а всего лишь оказался не в то время не в том месте, Снорре заявил: "Да, я причастен к убийству, я участвовал в разработке плана и всего остального." Очень хороший адвокат, посоветовавший ему сказать такое!

А как ты нашёл своего адвоката?

Считалось, что он очень хороший адвокат, но я очень недоволен им, так как он не давал мне говорить. Каждый раз, когда лгал очередной свидетель, мне затыкали рот, даже когда судья спрашивал, хочу ли я что-нибудь сказать. Мой адвокат сказал мне; "Не говори ничего." Подразумевается, что подзащитный должен доверять своему адвокату, верно? Особенно когда у него такая невообразимая репутация. Вот я и молчал. А ведь вместо этого, когда они лгали, я мог опровергнуть их ложь. Против меня давали показания даже местные панки (из Осло). Они выглядели полными кретинами. Еще в суд приволокли одну юную шведку, которая была абсолютно невменяемой, но присяжным об этом никто ничего не сказал. Ни единого упоминания о том, что она была сумасшедшей.

В буквальном смысле сумасшедшая?

Да, она свидетельствовала против меня, говорила, что я пил кровь из её шеи и ещё какую-ту полнейшую чушь. И ей верили!

Ты знал её?

Да, но в основном по письмам. Я встречался с ней пару pas.

Это случайно не та девушка, которую в газетах называли твоей шведской подругой? Мария, кажется?

Точно. Вот только видел я её всего два раза.

* * *

По целому ряду причин Викернес внезапно оказался в центре полемики вспыхнувшей в среде блэк-метал, как в Норвегии, так и во всём остальном мире. С одной стороны это можно рассматривать как результат обширного освещения в прессе, которое получил Викернес и его «двойник», «Граф», с другой — он получил статус лидера, оратора сцены, который гарантировало ему его прошлое, прошлое человека, который первый сформулировал идеи циркулировавшие в блэк-метал кругах, и который личным примером подтолкнул остальных к действиям. Как утверждает сам Викернес, "всё начал один человек", прозрачно намекая на себя самого. Непоколебимая вера в роль, которую он играет, вкупе с впечатляющей способностью убедительно отстаивать свои взгляды обеспечили Варгу возможность влиять на умы даже из-за решётки.

Привлекательность Варга для прессы и слушателей основывается не только на чисто внешней стороне вопроса. Ещё до скандальной статьи в Bergens Tidente и последовавшего ареста Викернеса, он пользовался расположением почти что всех членов «внутреннего» круга, a Burzum называли группой, которая своей этикой и динамикой открыла новую страницу в норвежском блэк-метале. Даже после убийства Евронимуса, когда многие воспылали злобой и неприкрытой ненавистью к Викернесу, о нём, тем не менее, зачастую продолжали говорить с большой долей уважения. Но один человек всегда был на стороне Варга и всегда выступал в его защиту: его мать Лене Бёре. Она не только пытается обелить своего сына в глазах общественности, но и постоянно посещает его, помогает разбираться с корреспонденцией и вести дела Burzum.

После заключения Варга в тюрьму свет увидели несколько альбомов Burzum, причём все довольно неплохо продавались на мировом музыкальном рынке. Проценты от продаж поступают на счет Лене Бёре, и, как знать, к каким неприятностям это может привести в будущем. Кроме того, она «субсидировала» запись и раскрутку ранних альбомов Burzum на лейбле Аарсета Deathlike Silence, поэтому ей довелось столкнуться с некоторыми друзьями Варга. В этой связи её комментарии представляются интересными, к тому же за годы сознательной жизни и всестороннего творчества её чада ей довелось узнать почём фунт лиха и некоторые её мысли о жизни Варга значительно отличаются от его собственных.

Лене Бёре

Каким Варг был в детстве?

Варг был очень милым мальчиком, весёлым и улыбчивым. Он всегда приникал всё близко к сердцу, никогда не мог скрывать свои чувства или приспосабливаться к ситуации. Организованные игры или спорт Варг не любил. Он любил играть в одиночестве, у него было очень сильное воображение; но когда он пошел в детский сад, ему было тяжело ужиться с остальными ребятами. Ни детский сад, ни школу он не любил.

Каковы были его взаимоотношения с отцом?

Его отец был главой семьи, очень строгим и даже деспотичным человеком, который не любил, чтобы что-то делалось против его воли. Их отношения стали портиться, когда Варг был в ещё довольно юном возрасте. Отец не желал, чтобы ему перечили, а Варг был упрям и часто хотел поступать как ему вздумается. Может быть из-за трений между ним и его отцом мы с Варгом стали гораздо ближе. Я всегда чувствовала, что мне нужно уделять ему больше внимания из-за, его вечных проблем с отцом, школой и т. д.

Ваша семья год прожила в Ираке. Каково это было для Варга?

Я думаю, именно там у Варга зародилась нелюбовь к другим народам. Там он узнал на практике, что значит «дискриминация». Всех остальных детей в школе били, Варга — нет. Или вот такой пример: когда класс отправлялся на осмотр к врачу, даже если Варг стоял в очереди не первым, его все равно принимали первым. Это сильно задевало его: он не мог понять, почему мы должны идти первыми, если перед нами столько людей. Чувство справедливости было очень сильно развито в нём. Это создавало уйму проблем, и когда он видел как несправедливо относятся к другим ученикам, он всегда пытался вступиться и разобраться в чём дело.

Вы понимали в какую среду попал Варг, когда стал подростком?

Я никогда ничего не знала о Сатанизме. В доме, в его комнате никогда не было ничего такого, что указывало бы на это. Единственное — это его одежда: она становилась всё хуже и хуже. Я смотрела на это как на издержки "переходного периода" и думала, что он просто вырастет из этого, потому что все его друзья выглядели так же скверно, как и он. Это было для меня большим ударом, потому что когда мои сыновья были ещё совсем маленькими, начали появляться первые панки, и я уже тогда думала: "Куда смотрят их родители?" Кончилось тем, что мой сын стал выглядеть ещё хуже.

Его друзья из блэк-метал круга, какими они были?

Его друзья иногда заходили к нам домой, так что мне довелось их немного узнать. Мне даже в голову не приходило что они могут быть похожи на преступников, и были довольно общительными мальчиками. Меня очень успокаивало, что они не были ни пьяницами, ни наркоманами, ни преступниками.

Вы знали Ойстейна Аарсета?

Я встречалась с ним пару раз и поняла, что на первых порах Варг смотрел ему в рот. Он был горд, что именно он, а не кто-то другой заключил с ним контракт на выпуск пластинок. Этот Ойстейн был на пять лет старше Варга и имел такое колоссальное влияние на моего сына, что это, естественно, не могло меня не беспокоить. Однажды на эту тему у меня состоялся разговор с Варгом, и он меня заверил, что беспокоиться не о чем.

Встретив Ойстейна на улице, немудрено было испугаться, но в нашем доме он вёл себя как хороший парень. Впрочем, и мой сын мог вызывать у прохожих ту же реакцию, но я строила свои отношения с его друзьями в зависимости от того, как они вели себя со мной. Среди них я не видела ни одного, кто занимал бы в жизни моего сына такое же место, как Ойстейн в начале их знакомства. Но спустя некоторое время Варг сильно разочаровался в нем. Он несколько месяцев жил вместе с Ойстейном, и, наверное, увидел вещи в совсем другом свете.

И что же произошло, пока Варг жил в Осло?

С полной уверенностью сказать не могу, но по-моему Варг испытал шок от более близкого знакомства с Ойстейном. Его иллюзии об образе, который создавал себе Ойстейн, развеялись как дым. На поверку он оказался не тем, кем представлял его себе Варг. Я помню, Варг был очень расстроен, когда узнал о том, что Ойстейн сказал в прессе после поджогов церквей. Варг был просто удручён.

Помимо того, я знаю, что Варг не хотел больше подписывать с ним контракт на издание своих пластинок, потому что Ойстейн не выполнил своих обязательств. Он был должен Варгу уйму денег, но вместо того, чтобы выплатить ему хоть что-то, он купил себе очень дорогую мебель, и вообще весьма неразумно транжирил свои деньги. Взаимное доверие было подорвано из-за того, что очень многие обязательства, принятые на себя Ойстейном, им не выполнялись, как, например, по поводу распространения записей Burzum.

Поэтому Варг потерял всякое доверие к этому человеку. Когда же Варг заключил договор с кем-то другим, их отношения переросли в открытую вражду. Я не знаю, что произошло после этих поджогов, но Ойстейн был вынужден из-за них закрыть свой магазин. После этого я слышала, как он хвастался, что сможет всю оставшуюся жизнь жить, продавая по почте альбомы Burzum. Так что магазин ему был уже не нужен. Если он рассчитывал зарабатывать себе на жизнь таким образом, а Варг порвал с ним отношения, то попятно, что источник его доходов вскоре бы иссяк. Так что Ойстейн тоже был сильно удручён тем, что их отношения расстроились…

Как Вы думаете, что привело Варга к его сегодняшним взглядам?

У меня нет ясного объяснения откуда у Варга появились такие экстремистские взгляды. В нём живет некий повстанческий, бунтарский дух, благодаря которому он подчас оказывается идущим в одиночестве против всеобщего течения.

Может, его мировоззрение более сродни инстинктивному выходу эмоций, нежели продуманной идеологии?

Это было поначалу. Теперь же, как мне кажется, отстаиваемые им идеи продвинулись далеко вперёд. Он понимает о чём говорит.

С Вами он делился своими мыслями?

Ему всегда нравилось разговаривать с теми, кто, как я, не соглашался с ним. Это укрепляло его в своих собственных убеждениях. Он очень часто говорил после таких разговоров: "Всё, я больше не буду утруждать себя разговорами с тобой — ты безнадёжна!" Но, на мой взгляд, он был ещё более безнадёжен, чем я.

Когда Вы узнали о его причастности к поджогам?

Первые подозрения зародились у меня после того, как он однажды сказал мне, что, по его мнению, все полицейские — дармоеды, потому что не могут поймать поджигателей церквей.

Когда они сожгли первую церковь, в Асане, мы поехали на уик-энд в горы, но Варг отказался поехать с нами. Когда я разговаривала с ним по телефону, он спросил меня, слышала ли я о поджоге этой церкви. Я ответила, что да, слышала и добавила, что это ужасно. Я спросила, согласен ли он со мной, и он ответил «нет». Он думал, что это здорово, и это прямо-таки огорошило меня. Но, конечно, я даже не могла подумать, что он был одним из тех, кто поджёг эту церковь.

Как Вы думаете, зачем они жгли эти церкви?

Я пыталась добиться от него, зачем они сделали это, и у меня сложилось, впечатление, что за этим не стояло ничего, кроме забавы. Не думаю, что они руководствовались какими-то серьёзными идеологическими мотивами.

Пресса создала Вашему сыну имидж «Графа», но не способствовал ли он сам этому?

Всё это из-за того первого интервью, которое он дал. Всё последующее отношение к нему прессы проистекало из той злополучной статьи. Он сам подстрекал журналистов на это, в попытках представить из себя некую важную фигуру и произвести фурор и сенсацию. Они (Варг и журналисты) заводили друг друга в каждом интервью. Принцип всех этих интервью, статей, был таков; чем хуже — тем лучше. Этот образ теперь пристал к нему. И когда он попытался донести до прессы какие-то другие идеи, это был уже глас вопиющего в пустыне. Его слова проскакивают на страницах газет только если эти пройдохи хотят исказить их смысл.

Вы можете сказать об интервью в Bergeas Tidente?

Она привела меня в замешательство, ведь в ней говорилось о моём сыне! Перед тем, как я прочла эту статью, он сказал мне, чтоб я не воспринимала её очень уж серьёзно, потому что там много чего было преувеличено газетчиками, и что статья мне не понравится. Он добавил ещё, что хочет связаться с теми журналистами, потому что они слишком уж много приврали в этой статье. Но всё равно я не ожидала подобной статьи. Мне кажется, Варг был очень недоволен тем, какую прессу получал его проект, Burzum. Он думал, что эта статья пойдет на последней странице и будет небольшой, но вместо этого она заняла всю первую полосу,

Когда в Варге впервые проявились его расистские взгляды?

Я думаю это началось, когда мы жили в Ираке.

Варг Викернес

Когда ты впервые начал интересоваться всем, что связано со Второй Мировой войной и Третьим Рейхом?

Трудно сказать. Когда мне было три года, моя семья переехала на улицу, которая называлась Odinsvei, "Дорога Одина", и я часто играл во дворе с соседским мальчиком. У него были солдатики-немцы, но он всегда хотел играть «американцами», потому что в его понимании они были величайшими героями всех времён и народов. В конце концов мне досталась роль «фашиствующей» стороны, потому что мальчишка был лет на пять старше меня. А потом я прикипел к своим солдатикам. Дальше больше. У меня появился интерес ко всему немецкому, и когда мы играли с друзьями в войну, я бегал в шлеме СС, с немецкими ручными гранатами и «Шмайссером» со свастикой. В один прекрасный момент мы вдруг задались вопросом; "А что такое эта свастика?" Вот так это и началось; в 15 лет я был скинхедом — этого, кстати, никто не знает! Мне говорят, что я внезапно стал нацистом, но стал я им отнюдь не внезапно. Повторюсь, до этого я был скинхедом. В моём развитии было несколько разных периодов: где-то в 91-м я интересовался оккультизмом, в 92-м меня привлекал Сатанизм, в 93-м — мифология и т. д.

Как Ваша мать относится к Вашим расистским взглядам?

Вы знаете, большинство отцов в душе боятся того, что их дочь в один прекрасный день приведет в дом черномазого ниггера. Так вот, моя мать постоянно раньше боялась, что я приду домой с черной девушкой! Она очень скрупулезна в расовых вопросах. Она выросла в очень религиозной семье, а где-то в 12–13 она заявила своим родителям буквально следующее: "Дева Мария была шлюхой, потому, чтo она даже не знала имени отца своего ребёнка!" Она настолько же моя мать, насколько мой друг.

Как ты относишься к своему отцу?

Я с ним почти что не контактирую. Мои родители разведены. Он ушёл приблизительно 10 лет тому назад. Для меня это не было большим ударом, я был даже рад, что избавился от него — от него исходили одни лишь неприятности, он постоянно меня доставал. В молодости он служил на флоте, поэтому воспитывал нас, как боцман матросов, я только и слышал что приказы и команды. Но, с другой стороны, для меня это был хороший жизненный урок. Дома у меня висел флаг со свастикой, и это приводило его в бешенство. Но он был лицемером — с одной стороны, его убивало присутствие в городе цветных и чёрных, а с другой, ему не нравилось то, что я был нацистом. Он материалист до корней волос, как, впрочем, и моя мать, но это её единственная отрицательная черта. Правда, это тоже имеет свои плюсы — она очень рациональный, трезво смотрящий на жизнь человек, она помогает мне вести дела, а в бизнесе мне нужен человек, которому я мог бы доверять, который умело распоряжался бы моими деньгами. И я доверяю ей полностью, я знаю, что она сделает всё "в лучшем виде".

Ты вырос на Среднем Востоке, не так ли?

В Ираке, в Багдаде. Год я ходил в местную школу. Мой отец работал на Саддама! Они разрабатывали какую-то компьютерную систему, моделирующую экономику Ирака. Он взял с собой семью, когда отправился работать туда.

У тебя сохранились какие-нибудь воспоминания о том времени?

Конечно, и много. Например, я был на развалинах Вавилона, города, который Саддам стёр с лица земли, посетил ещё много исторических мест. Были и очень стрёмные случаи, один раз, например, нас чуть было не покусали бешеные псы.

Что из себя представляет иракская школа?

Я ходил в начальную иракскую школу. В английскую школу я не попал, потому что в ней не было свободных мест и я ходил в обычную иракскую школу. Там я изучил начала английского. Я думаю, это была инициатива моей матери, потому что она не хотела, чтоб мы сидели дома и били баклуши. На улицах было полно бродячих собак, поэтому мы не могли ходить гулять, и она решила отправить нас с братом в школу, чтобы не скисли дома взаперти.

У тебя есть братья или сестры?

Да, брат, он старше меня на полтора года. Он сейчас учится в техникуме и работает охранником. Его фирма продавала сигнализации и противопожарные системы для церквей! Полицейские спрашивали у него: "А вы часом не брат того Викернеса?" После того, как узнали, что он мой брат, его бизнес пошёл в гору!

Когда тебя стали интересовать расовые вопросы?

Когда мне было шесть лет, я сильно разругался с учителем, это было как раз в Ираке. Я подумал тогда "Ты, обезьяна!" А после этого, не долго думая, назвал его обезьяной вслух. Тамошние учителя лупили детей направо и налево, но даже после этого тот козёл не осмелился ударить меня — потому что я был белым.

Тогда, в Ираке, состоялось мое первое знакомство с «цветными». Несколькими годами позже, когда я уже вернулся в Норвегию, они стали обильно появляться и здесь, даже в «высших» слоях общества. В моём родном городе, Бергене, общество более аристократическое, что ли, (к нему принадлежал и я, в основном из-за моей родословной по матери). Я очень мало общался с «цветными». Слава богу, у нас в Бергене подавляющее большинство до сих пор составляют белые, в отличие, например, от Осло, — это просто сточная канава всей Норвегии!

Когда ты впервые заметил эту перемену, произошедшую в соотношении «цветных» и "белых"?

Когда я ещё был скинхедом, «цветных» было сравнительно мало, но было до фига панков — отчасти поэтому я перешёл на противоположную им сторону. Но главной причиной, конечно же, было всё немецкое, атрибутика и т. д.: немецкие эсэсовские каски, «Шмайссеры», «Маузеры» и вообще оружие. Этим оружием они убивали англичан и американцев. Это было клёво! Мы ненавидели американцев!

Со времён второй мировой войны на всё немецкое в Норвегии было наложено табу, поэтому не одно поколение норвежских детей было воспитано на американской культуре. А я рос, впитывая в себя ненависть к этой американской «культуре»! Помню, листаешь какие-нибудь американские или английские комиксы, так в них один американец или британец убивает одним выстрелом толпу немцев. Полный отстой, собачья чушь! Мне и моим друзьям такой подход не нравился. Нам были симпатичны немцы: у них была дисциплина, у них было лучшее оружие, да и выглядели они лучше. Они чем-то были похожи на викингов. А эти янки-добровольцы из комиксов, высокие, стройные, светловолосые, больше походили на тех, с кем они сражались, а не на тех макаронников, провожавших их на берегу. Полный абсурд! Вообще, добровольцы лучшие, умирают первыми!

Как ты думаешь, ты вписываешься в это «аристократическое» общество Бергена?

Не совсем. Даже несмотря на то, что у нас в Бергене живет около 90 % всех оккультистов Норвегии. Стоит вам пойти прогуляться в горы вблизи Бергена, непременно наткнётесь на какую-нибудь компанию оккультистов. В Бергене много оккультных обществ — "О.Т.О", община Элистера Краули и т. д. У них даже есть отделения в местном университете! Единственный, настоящий шаман в Норвегии в Бергене.

И как тебе жилось в таком окружении?

Я больше был вхож в «милитаристские» круги, вроде скинхедов. Моим хобби было собирать ружья, автоматы и т. д., я любил в лесу упражняться с обрезом.

Так ты общался со скинхедами из Бергена?

Как таковых скинхедов в Бергене не было! Мой брат брил голову наголо, а я просто коротко. Но мы очень интересовались оружием, германским, в частности. Нашим девизом было: "Воевать — значит сражаться, жить в мире — значит загнивать!" Самой заветной нашей мечтой было чтобы американцы вторглись в Норвегию — тогда бы у нас появился шанс пострелять в них. Мы жили только мечтой о войне. Так продолжалось до 17 лет, а после я встретил ребят из Old Funeral.

А когда ты начал интересоваться музыкой?

Я начал играть на гитаре, когда мне было 14.

На что была похожа твоя первая группа, Old Funeral?

Всё, что интересовало этих ребят — это жратва. Им было плевать на все мои динамиты и автоматы, ничего такое их не занимало. Их мысли пребывали только с гамбургерами и прочим харчем, никакого интереса к оружию, который питал я, они не испытывали. Вследствие этого я тоже поостыл к оружию. Затем меня стала интересовать только музыка, а потом я открыл для себя оккультизм.

И что тебя подвигло на это?

Оккультизмом я, собственно, заразился от своих друзей. Мы играли в игры, в которых за каждым была закреплена своя роль, и некоторые из моих знакомых (каждый из которых был старше меня) начали покупать себе книги по оккультизму, потому что их привлекали магия и колдовство. Они давали мне почитать свои книги, после чего я так проникся, что тоже накупил себе кучу подобной литературы. Но ребята из моей группы (Old Funeral) не увлекались такими вещами, сфера их интересов ограничивалась сосисками и яичницей.

Что из себя представляла музыка Old Funeral?

Первоначально это был трэш, который со временем трансформировался в дэт- трэш и я потерял всякий интерес к этому проекту. Мне нравилось первое демо Old Funeral, на нём были очень радикальные тексты. Мне понравилось это демо, и я присоединился к ним. Но потом они стали играть дэт, больше похожий на то, что делали In Flames, Dark Tranquility и др. шведы, и я ушёл от них. Я играл в этой группе два года.

Что было после того, как ты ушёл?

Я организовал свою собственную группу, Burzum. Точнее, мой проект существовал ещё когда я был в Old Funeral, но назывался он тогда Uruk-Hai, но когда я ушёл из Old Funeral я переименовал его в Burzum. Урук-хай — типичный берсеркер из книг Толкиена. Вообще, Толкиен много взял из северной мифологии. Я с приятелями обожал Саурона и орков, но никак не хоббитов, этих дурацких маленьких карликов. Я ненавижу гномов и эльфов. Эльфы честные, но они — самые настоящие евреи — высокомерные; они постоянно заявляют: "мы — избранная раса!" Поэтому я не люблю их. У Саурона же много общего с Одином: башня Саурона Барад- дур и башня Одина Хлидскъяльф; у Саурона было всевидящее око, у Одина — один глаз; далее кольцо — кольцо Всевластия Саурона и кольцо Одина Драупнир; тролли — вылитые берсеркеры, огромные воины, у которых напрочь отсутствовала «крыша», урук-хаи похожи на волколаков. Всё, связанное с волками, носит чисто языческий характер. Так что мне ближе Саурон. Отчасти из-за этого я увлёкся оккультизмом, — ведь предполагается, что это «мрачная» штука. Я симпатизировал Саурону, который был "чёрным и злым", поэтому я решил что между ним и оккультизмом должна быть связь. Мне очень нравился "Властелин колец", как раз из-за содержащейся в нём мифологии.

Ты представлял себе, какую направленность должен будет иметь твой сольный проект?

Не уверен. Скорее, я совсем не знал, что конкретно я буду делать. Это не было каким-то очень продуманным шагом. Я написал слова к "Lost Wisdom" ("Забытая мудрость"); «сработаны» они были, сказать по правде, по уже избитому клише. Смысл этой песни был приблизительно таков, что мы многого не знаем, многое скрыто от нас, ввиду того, что, короче говоря, христиане слишком долго правили здесь. Отсюда можно сделать вывод: "В жизни есть нечто гораздо большее, чем мы видим."

Кроме того, я написал песню «Burzum», которая позже вышла на альбоме «Filosofem». Там были очень короткие и простые стихи: "Ночь окутывает мир покрывалом непроницаемой тьмы, из земли восстаёт холод и пронизывает воздух. Жизнь внезапно приобретает новый смысл." Очень просто и с оттенком мистицизма, на мой взгляд.

А потом все вокруг начинают твердить: "Э, да это же Сатанизм!" Но «Сатана» в переводе с древнееврейского означает «противник», и этот противник — твой господин. Но если вернуться к Вашему вопросу, я не думаю, что знал, что конкретно я буду делать. Это был просто поиск, и я много экспериментировал в то время, меня занимали руны, магия и волшебное оружие — из всего этого, сложенного вместе, и получился Burzum.

А что, кстати, означает слово "Burzum"?

Это вымышленное слово. Толкиен был профессором филологии и специалистом в области германо-скандинавских языков и мифологии. Его вымышленный язык во "Властелине колец" вобрал в себя очень много из архаичного нордического языка. Так вот, «Burz» означает "тьма, ночь", а во множественном числе добавляется окончание «um», и, таким образом, слово «Burzum» означает "много тьмы"*. Так как «демократия» вопит на каждом углу, что она несёт "добро и свет", то я пришел к выводу, что нам лучше быть "чёрными и злыми".

В зависимости от того, кто называет тебя «злым». Это ведь можно расценивать и как комплимент?

Да. Но даже несмотря на это «Burzum» означает тьму. Тьма — это свет Одина. Тьма — это свет.[2]

Из реальности в миф

В Варге Викернесе есть одно замечательное качество — способность окутывать себя завесой таинственности, создавать миф о себе, преподносить свои поступки в абсолютно ином свете. Сказать, что он фальсифицирует факты, переворачивает их с ног на голову, конечно же, нельзя. Но свои Поступки он выдает на гора избирательно, акцентируя внимание на одних аспектах и деталях, и умалчивая о других, причём делает он это сознательно и крайне продумано.

С течением времени после своего ареста за убийство Ойстейна Аарсета во второй половине 1993-го, Викернес стал трактовать свою идеологию как языческую, а не как дьяволопоклонническую. Он все больше и больше самоустранялся, а затем и просто насмехался над детским ярлыком "зла ради зла", приставшему к блэк-метал и упрощенному, богохульному противостоянию христианству, с тем, чтобы заменить его более продуманной, взвешенной и чёткой антихристианской концепцией. Варг уже не был дьяволопоклонником (которым он объявлял себя в скандально известной статье в Bergens Tidende) — теперь он уже был соратником верховного нордического божества Одина, выражаясь его словами, "одноглазого врага бога христиан". Burzum теперь существовал "исключительно во славу Одина". Безусловно, и это подтверждает сам Варг, «нордический», фольклорный элемент всегда присутствовал в его музыке. Нордическая традиция, равно как и толкиенизм, наложили на музыку Burzum глубокий отпечаток. Другой вопрос, высказывался ли он публично о своей приверженности к такому воинственному языческому мировоззрению, как это он делает сейчас, в свои более молодые годы.

В интервью журналу Terrorizer несколько лет назад Викернес, с некоторым раздражением в голосе, но всё же соизволил пояснить, какие скрытые "между строк" моменты нордической религии имели место быть в его работах с самого начала.

Взгляните на то, что я делал в Burzum. Меня обвиняют в том, что я был Сатанистом, а потом в мгновение ока превратился в язычника. Если бы те членососы, кто это говорит, знали бы больше об язычестве и об Одине, то увидели бы языческий элемент в музыке Burzum намного раньше. На первом альбоме была, к примеру, песня «War» ("Война"), в которой воспевается идея о смерти в бою, присущая одинизму. "Еа, Lord of the Depths" ("Эа, Властитель Глубин"), посвящена богу Эа, Водолею в месопотамской мифологии, а Один — это Водолей в мифологии северной. На "Det som engang var" ("To, что было однажды") песня, открывающая альбом, называется "Den onde kysten" ("Берег зла"), и она посвящена всем викингам, утонувшим во время морских походов. В "En ring til aa herske" ("Кольцо всевластия") рассказывается о германских племенах и кольце Одина Драупнир. "Lost Wisdom" определенно языческая песня, "Han some reiste" ("Тот, кто странствовал") посвящена самораспятию Одина на дереве мира, когда он принёс себя в жертву самому себе. Название первого альбома — «Aske» ("Пепел") отражает состояние, в котором сегодня находится рейх Одина и в котором завтра пребудет царство так называемого «бога». Первая песня этого альбома "Stemmen fra taarnet" ("Зов из башни") — о том зове, который мы слышим из башни Хлидскъяльф, в которой Один восседает на своём троне, и, наконец, на последнем альбоме есть песня "Inn i slottet fra droemenn" ("Путешествие в волшебный замок") — это песня о путешествии в Валхаллу. Это самые наглядные «языческие» песни, которые были написаны в период с 90-го по 92-ой годы. Первая и последняя Сатанинская песня, которую я написал — это "Dominue Sathanas" с альбома «Aske», и переводится это название как "Правитель и противник", или что-то в этом духе. Так откуда, чёрт возьми, они взяли, что я — Сатанист?

А взяли «они» это не откуда-нибудь, а из более ранних Викернеса же заявлений, не говоря уже о его вовлечённости в блэк-метал сцену. Что касается последней, то сегодня он утверждает, что не имеет больше ничего общего с блэк- метал. Одновременно он отказывает этой музыке в наличии в ней какого-либо смысла, язвя при этом, что на музыкальной карте мира блэк-метал не увидишь и с увеличительным стеклом, «забывая» о том, какие страстные пассажи слетали в недалеком прошлом с его уст. И в то же время он возвышает музыку в ранг "дороги к истине" для тех, кто пришёл к тем же выводам, что и он сам.

Оголтелый национализм, проповедуемый ныне Викернесом, подчас входит в полное противоречие с некоторыми его прошлыми высказываниями и поступками. В результате, сегодня у него на повестке дня стоит вопрос о том, как бы загладить некоторые шероховатости в своём прошлом. Он не устаёт повторять, что эти цитаты были выдернуты из контекста или передёрнуты журналистами (что вполне возможно, памятуя о «принципах», или, вернее, об их отсутствии, некоторых неэтичных тружеников пера), или же пытается представить сказанное им в абсолютно новом ракурсе. Многие его критики обвиняют Викернеса в этих попытках оправдать свои прошлые деяния, некий вариант ревизионизма постфактум.

Варг Викернес

Не кажется ли тебе, что некоторыми своими поступками ты только дал козырь христианству?

Конечно, конечно. Но даже несмотря на то, что попам удаётся очень многих обращать в христианство, на каждого неофита-христианина приходится по три-четыре Новообращенных язычника. И это хорошо. Это как в пословице, нет худа без добра. Несмотря на то, что многие молодые люди становятся Сатанистами, рано или поздно они все равно придут в Асатру. Примеров тому предостаточно. Взять тот же Bathory или меня самого. Я интересовался Сатанизмом, или, точнее, той его частью, которая совпадала с моими взглядами — также, как и всё остальное блэк-метал сообщество, а вернее сказать "Блэк-метал разрозненность". Теперь же в нём наблюдается растущий Интерес к пангерманскому язычеству.

Если я слышу как люди, называющие себя язычниками, в тоже время обливают Меня дерьмом, мне на это наплевать — в конце концов, они тоже язычники. Личная слава меня не интересует, для меня гораздо важнее привлечь внимание людей к нашей культуре, к наследию наших предков. И я нормально отношусь к тому, что многие становятся Сатанистами, потому что они всё равно придут в Асатру.

Есть ли сходство между язычеством в Сатанизмом?

Есть. Но главное отличие заключается в том, что они (Сатанисты) не знают, Что такое «честь». Когда они говорят: "выживает самый подготовленный", они подразумевают под этим "выживают самые коварные". Выживает тот, кто стреляет в спину, выживают те, кто вдесятером нападают на одного, или те, кто лжёт и обманывает. Это — Сатанизм.

Насколько серьёзно Сатанизм пустил свои корни в норвежском блэк метал?

Я бы не назвал это серьёзным вообще. Это просто имидж такой…

И вот эта маниакальная идея быть "алыми"…

Отчасти мы провоцировали публику. Мы выступали за идею "чистого зла". Вы, наверное, помните некоторые старые интервью, где мы говорили: "Это — зло, то — зло, если хочешь играть блэк-метал, ты тоже должен быть злым". Мы просто провоцировали публику.

Представляется, что многие заявления блэкушников были чистой провокацией…

Да-да, но я хочу подметить одну очень важную, на мой взгляд, деталь: я никогда не говорю ничего, чтобы спровоцировать, но я провоцирую собеседника, чтобы что-то сказать. Понимаете, в чём разница?

Так недолго собеседника с ума свести.

Да, и я делаю это намеренно и целенаправленно.

Что ты можешь сказать о статье в Kerrang!?

Я никогда, подчёркиваю, никогда не говорил, что лично собираюсь стать диктатором Норвегии. Я сказал, что я поддерживаю Сталина, Гитлера и Чаушеску; более того, я сказал, что самая лучшая страна для меня — это Румыния — земля, населённая одними цыганами! Соль этой шутки была в том, что Румыния — это «образцовая» коммунистическая страна — наглядный пример того, как нелеп коммунизм. Так что, в этом смысле, это моя любимая страна. Конечно же, это было передёрнуто в той статье. То же самое со Сталиным. Я сказал, что поддерживаю Сталина. Это, наверное, звучало провокационно, но если бы не было Сталина, Гитлер бы выглядел куда хуже. Мы, по крайней мере, можем сказать: "Посмотрите на Сталина — он хуже Гитлера, он убил 26 миллионов."

Я бы не стал принимать статью в Kerrang! слишком серьёзно. Там многое было неверно процитировано. Я, например, сказал, что "идёшь ты по улице, и если хочешь разрядиться, то, можешь ударить кого-нибудь по своему выбору". Эта фраза была выдернута из контекста. Выглядело это так, будто я хочу показаться каким-то крутым мужиком, но на самом деле я пытался сказать, что такого понятия, как "бездумное насилие" просто не существует, потому что если кто-то чувствует, что хочет ударить кого-то другого, то у него уже есть на то причина — его собственное удовольствие, его агрессия. У человека имеется причина, поэтому это нельзя назвать "бездумным насилием". Газетчики опустили причину, по которой я сказал это, и вставили эту фразу в абсолютно другом контексте.

А ты не считаешь себя садистом?

Нет. Я сказал бы, что я вполне нормальный человек. Я могу быть как очень жестоким, так и очень добрым. Между разными полюсами рождается энергия. С одной стороны, я могу застрелить какого-нибудь идиота одним движением пальца, и для меня это будет проще пареной репы, а с другой стороны, я могу часами играть со своей дочкой. В этом нет ни малейшего противоречия. Я имею ввиду, что нет никакого противоречия между абсолютным ялом и абсолютным добром.

Как в твои умозаключения вписывается осквернение могил?

Это очень просто. Они (христиане) осквернили наши могилы, наши могильники, так что это просто месть. Люди, лежащие в этих могилах, построили общество, против которого мы выступаем. Мы оказали им те почести, которых они заслуживают. У меня нет никакого уважения к людям, построившим это общество. Они (осквернители) могут ссать на их могилы, разрывать их, танцевать на них.

Не кажется ли тебе, что это уже слишком?

Нет, нисколько. Вот скажем у Ойстейна была напечатанная им же футболка с надписью "Kill The Christians" ("Мочи христиан!") Мне кажется, это смехотворно. Где логика? Зачем нам убивать наших братьев? Они просто временно спят, находятся в трансе. Мы должны сказать им: "Эй, проснитесь же!" Вот что мы должны делать, пробуждать их от еврейского транса. Мы не должны их убивать — это значит убивать самих себя, потому что они — это часть нас.

Просто в их головах есть опухоль, занесённая туда жидами, которая зовётся «христианство». И от этой опухоли нам надо избавиться. Когда мы все избавимся от неё, они станут такими же правильными, как и мы. Так что это пробуждение. Их надо разбудить, они спят. Сожжение церквей, осквернение могил — это способы пробудить их.

Очень важно объяснить людям, почему мы оскверняем могилы. Типичная общественная реакция приблизительно такая: "Почему они делают это? Не понимаю, как люди могут получать от такого удовольствие?" (Это я прочитал в одной бергенской газете.) Но кто, черт возьми, говорит, что от этого получают удовольствие? Безусловно, удовольствия в этом мало. Другой вариант: это сделали не удовольствия ради, а так, из забавы. Кажется, что в голове у среднестатистического обывателя просто не укладывается, что кто-то мог сделать это по каким-то другим причинам, а не ради удовольствия. Повторяю ещё раз, это — не удовольствие. Люди в своих поступках могут руководствоваться не только удовлетворением своих потребностей или развлечением.

Нечто вроде стратегии политического терроризма?

Да.

Но терроризм должен иметь какое-то оправдание, ты должен объяснить людям, зачем ты прибегнул к таким методам.

Именно поэтому я хочу выпустить свою книгу. Там будет дано детальное объяснение почему поджигаются церкви. Говорят, что это глубокомысленная политика, что это наша культура, смотрите, мол, как она прекрасна. Но наша истинная культура лежит в прахе, погребённая под церквями. Откуда нам знать нашу культуру, если там, где она сосредоточена, строят церкви? Говорят, что, дескать, уничтожить все церкви невозможно, что они охраняемы государством, что они имеют историческую ценность. Но если мы не сметём с лица земли эту "историческую ценность", мы никогда не узнаем, что находится под ней.

Как я уже отмечал, церковь Фантофт была построена на месте хорга (horg), языческого алтаря — это и есть святотатство, ужасное святотатство. Там внизу находится природный каменный круг, там внизу лежит хорг, и над ним был воздвигнут крест. Если это не святотатство, то я не знаю, как это ещё назвать. И таких примеров — тысячи по всей стране, абсолютно все наши капища и святилища были осквернены подобным образом. И поэтому я за поджоги церквей. Когда церковь сгорит дотла, мы скажем: "Давайте взглянем, что лежит под ней." Это ещё одна причина сжечь их.

Мир по Варгу Викернесу

В первый год своего заключения у Варга внезапно появилось много свободного времени. Дабы не тратить его даром (и чтобы потом не было мучительно больно) Варг решил в назидание потомкам изложить свои мысли на бумаге. Он написал книгу в которой изложил своё видение северных богов, языческих ритуалов, попытался переложить древнюю традицию на современный лад и доказать, что архаичные ценности и обычаи могут быть воскрешены в сегодняшнем мире. Не обошёл он вниманием и свою скромную персону, всячески пытаясь оправдать те прегрешения, которые сделали его обиталишем на двадцать один год тюремную койку. Он подробно описал убийство Ойстейна Аарсета, которое, конечно же, было самообороной от назойливого коммуниста-гомосека. Также доходчиво было объяснено, что сжечь около пятидесяти церквей по всей Норвегии было разумно, и, более того, просто необходимо для того, чтобы разбудить норвежских собратьев Гришнака от их иудео- христианского сна.

Варг хотел представить свое мировоззрение в более или менее систематизированной форме, но учитывая его крайне затруднительное для написаний монографий положение, это было почти что невозможно. Первое время у него в камере был компьютер, использовавшийся для связи с внешним миром посредством электронной почты и набора в текстовом редакторе черновика будущего языческого кодекса. Некоторые главы из своей книги он разослал своим корреспондентам, и вскоре они начали появляться в «самиздатовском» виде по всей Европе. Большая их часть касалась его исследований в области эзотерики нордической мифологии и космологии.