2015 год

2015 год

5 января 2014 года, понедельник.

В нашем доме произошло знаменательное событие: закрылось ночное кафе «Евразия», и на фасаде дома теперь висит большое объявление об аренде освободившегося помещения. Не думаю, что причиной закрытия этого кафе стали мои жалобы – сейчас из-за кризиса и катастрофического падения курса рубля увеселительные заведения с дорогой арендой в центре города закрываются одно за другим, весь Арбат пестрит объявлениями об аренде. Говорят, что кафе «Евразия» последние полгода совсем не платило за аренду, и его пришлось со скандалом выдворять из помещения.

Но на смену «Евразии» пришёл развлекательный центр – филиал музея эротики напротив нашего дома, который беспрерывно громко транслирует через громкоговоритель совершенно невыносимую звуковую рекламу. Сейчас, во время новогодних каникул, я сижу дома и, наверное, сошла бы с ума от этой рекламы, но, к счастью, после того как съехала «Евразия», прекратился и шум вентиляции под моим окном со стороны двора, и я с облегчением перебралась на другую сторону, где теперь нет никакого шума, не слышно надоедливой рекламы и не светит в глаза мигающая световая реклама развлекательного центра. Да пусть они теперь хоть треснут! Наконец-то я стала высыпаться! На той стороне квартиры, которая выходит на Арбат, я теперь почти не бываю.

Новый развлекательный центр в доме напротив благодаря своей настойчивой рекламе пользуется большой популярностью, очередь туда растянулась на весь Арбат. С этим развлекательным центром и его звуковой и световой рекламой, пожалуй, я ещё помучусь – ночное кафе мне раем покажется! Директор психоневрологического центра в нашем доме Степан Нарбеевич Матевосян при встрече уже говорил мне о том, что сотрудники и пациенты с трудом переносят новое соседство. «Я доктор-психиатр и могу сказать, что это очень вредно для психики!», – авторитетно заявил он. По моей рекомендации он уже обратился с жалобой в Совет муниципальных депутатов.

Впрочем, надоела не только реклама. Нет ни на минуту покоя и от работы уборочной техники: зимой на уборку снега вывели невероятное количество этой техники, которая громко рычит, ревёт и пищит под окнами круглые сутки. И как раньше справлялись с очисткой улиц от снега одни дворники? Утром поскребут полчаса лопатами, и уже чисто. А сейчас, кроме дворников, ещё добрая сотня комбайнов круглосуточно утюжит Арбат, передвигая сугробы с места на место, и всё равно на улице полно снегу, грязно и скользко.

Кто теперь командует Арбатом? Глава Департамента и министр культуры в правительстве Москвы Сергей Капков! Это он, кажется, говорил о том, что уборочной техники на Арбате в разы меньше, чем в парке имени Горького. Вот и увеличили её количество. Наверное, Капков решил совсем уморить арбатских аборигенов.

Говорят, что когда он работал у губернатора Чукотки Романа Абрамовича, то занимался переселением чукчей в другие регионы России – покупать им квартиры оказалось дешевле, чем содержать социалку на Чукотке. Но хитрые чукчи купленные квартиры продали и с деньгами опять вернулись жить на Чукотку. Впрочем, я слышала и другое – что Капков у Абрамовича занимался футбольным клубом «Челси», который Абрамович приобрёл в Англии за очень кругленькую сумму в несколько сот миллионов английских фунтов стерлингов, и благодаря этому приобрёл британское гражданство.

В московских газетах пишут, что Капков давно хочет уйти с поста главы Департамента культуры Москвы на вольные хлеба и стать губернатором Нижегородской области, но Собянин его пока не отпускает. А от губернатора до вице-премьера и премьера – один шаг. Кажется, Капков уже начал свою рекламную кампанию. Недавно во всеуслышание высказался по поводу экономического кризиса: «Поднимай ж… и иди работать!» Просто поражаюсь высокой культуре наших культурных министров: недавно и министр культуры России Мединский тоже что-то выдал насчёт фильмов о «рашке-говняшке», на которые он не будет больше давать денег.

21 января 2015 года, среда.

Прочитала в газете «Арбатские вести» сообщение о том, что сегодня в 19 часов в Социальном центре в Трубниковском переулке должна состояться встреча главы управы Арбат Дерюгина и начальника пожарной инспекции района с жителями района по вопросу пожарной безопасности. Этот вечер у меня был свободным, и я решила пойти послушать, что будут на этой встрече обсуждать.

Когда я пришла, в помещении сидела только Людмила Королёва. Я поздоровалась с ней, но она как-то косо посмотрела на меня и отвернулась. Ко мне подошла девушка-секретарь с просьбой записаться на листе присутствующих. Я записалась и передала бумагу Королёвой, но она отвела её в сторону.

– Меня никто сюда не приглашал, поэтому я не буду записываться. Это вас приглашают и на встречи, и на чаепития в управе, и награждают там грамотами, – с обидой сказала она.

– Да меня тоже никто сегодня не приглашал, я прочитала объявление в газете «Арбатские вести» и сама пришла, без всякого приглашения, – пожала я плечами и села на своё место.

Постепенно зал заполнился, и Дерюгин предоставил слово начальнику пожарного надзора, который бодро доложил о своей работе, после чего жители стали задавать вопросы.

Кто-то спросил об истории с пожаром в «шале» на Арбате, в котором погиб охранник. Пожарник подтвердил эту информацию, но не стал распространяться о подробностях, сославшись на тайну следствия. Недавно прошла информация в печати о том, что глава Департамента культуры Капков может не выйти из отпуска, так как его собираются снимать с должности. И возможно, это связано с гибелью человека от пожара на Арбате, в «шале», которые открыли на новогодние праздники по инициативе главы Департамента культуры Москвы Капкова.

Потом кто-то напомнил о бомжах, которые сейчас, в зимние холода, устраивают костры в пустующих зданиях. Докладчик бодро ответствовал, что пожарники регулярно инспектируют такие здания. Дерюгин спросил, есть ли ещё вопросы, Королёва тут же подала голос и сказала, что работу пожарников можно оценить на «отлично». Ну ещё бы, ведь эти пожарники регулярно проверяют безопасность в её магазине! Я не утерпела и подняла руку, чтобы добавить ложку дёгтя:

– Я советник главы управы от дома № 25 по Арбату, – представилась я. – Жителей нашего дома очень беспокоит ситуация с незаконной пристройкой к дому на углу Староконюшенного и Арбата. Какие-то подозрительные личности там ночуют, проникают на чердак, чуть ли не разводят костры, а у нас дом с деревянными перекрытиями…

– Мы проводим регулярные проверки отселённых домов, – повторил пожарник.

– И этой пристройки тоже? – уточнила я. Пожарник в ответ неопределённо кивнул.

Потом начались вопросы по другим темам. Я воспользовалась этим и снова поднялась со своего места:

– Максим Александрович, – обратилась я к Дерюгину, – если вы помните, жители нашего дома долгое время жаловались на нарушение тишины в ночное время со стороны ночных кафе и байкеров. Сейчас ситауция, в том числе с вашей помощью, можно сказать, нормализовалась. Но появилась новая напасть – напротив дома открылся развлекательный центр, который с утра до ночи крутит рекламу, от которой жители и арендаторы сходят с ума в буквальном смысле слова. Закон «О тишине» они вроде бы не нарушают, в 23 часа прекращают свою трансляцию, но их же невозможно слушать целый день! А если все остальные арендаторы тоже начнут таким же образом рекламировать свои услуги? Что же это будет?

– Подготовьте жалобу на моё имя, – кратко ответил Дерюгин.

После окончания встречи я подошла к Дерюгину и вручила ему свою рукописную жалобу, которую написала тут же на коленке, извинившись, что она не напечатана. Но он благосклонно принял её и даже поблагодарил меня за активность. Я поинтересовалась, дошло ли до него моё письмо по поводу благоустройства площадки на месте бывшего храма Николы Явленного на территории госпиталя имени Мандрыка.

– Мы вам уже отправили ответ, вы должны его скоро получить, – ответил Дерюгин.

– Спасибо вам, – поблагодарила я его.

– Это вам спасибо, – ещё раз поблагодарил меня Дерюгин.

Вернувшись домой, я зашла к своим соседям-медикам. Матевосян ещё был на работе. Я ему доложила, что озвучила и даже вручила письменную жалобу главе управы, которую написала прямо во время встречи.

– Теперь у них есть ваша жалоба, от арендаторов, и моя жалоба от жителей. Будем действовать вместе, иначе нас доконают этой рекламой! – заключила я. Матевосян поддержал меня и ушёл очень довольный.

28 января 2015 года, среда.

Сегодня в 19 часов на 5-й Монетчиковской улице, в здании школы № 1259, вернее в актовом зале этой школы, состоялась встреча префекта Центрального округа Виктора Семёновича Фуера с общественностью округа по социальным вопросам. Присутствовал и заместитель мэра Москвы по социальным вопросам Григорий Петросян, который и открыл встречу своим выступлением.

Он заверил всех присутствующих, что никакого сокращения социальных программ в городе Москве в связи с кризисом не будет, и попросил не поддаваться на призывы оппозиции выходить на протестные митинги. Правда, он сказал, что социальные работники, которые прикреплены к престарелым и инвалидам, теперь будут оплачиваться по другой системе: не будет усреднённого количества 8–10 человек на одного социального работника, а будут смотреть, сколько времени требуется на обслуживание. Тем социальным работникам, которые обслуживают лежачих ветеранов, которым надо менять постель, мыть их и т. д., может быть, сократят количество прикреплённых к ним ветеранов, а тем, которые лишь два раза в неделю покупают продукты, возможно, и увеличат.

Я очень удивилась, потому что никогда не слышала, что есть такие социальные работники, которые ухаживают за лежачими больными, перестилают им постель, меняют подгузники, да ещё и кормят с ложечки.

Впрочем, последующие вопросы внесли некоторую ясность: есть бесплатные патронажные сёстры, которые прикрепляются к тяжелобольным ветеранам, но, чтобы добиться такой сестры, надо встать на очередь. Женщина, которая задавала вопрос, сказала, что её одинокую соседку – ветерана войны, которая сломала шейку бедра, поставили в очередь на посещение патронажной сестры, в которой она 169-я. Интересно, когда же эта очередь до неё дойдёт? Но Петросян тут же дал поручение присутствующей здесь же, в зале, социальной начальнице этого района, чтобы она незамедлительно решила данный вопрос. Оказалось, что в зале сидело несметное количество этих чиновниц, которые тут же отдавали честь, записывали поручение и обещали на следующий день заняться тем или иным вопросом.

Большой актовый зал был заполнен только наполовину: из-за позднего времени и плохой погоды жителей пришло не так уж много, но все они активно задавали вопросы и озвучивали свои просьбы, которые тут же на месте решались или Петросяном, или Фуером. Они сразу поднимали в зале нужного социального работника и давали ему поручение срочно решить вопрос.

Кто-то пожаловался, что невозможно дозвониться, чтобы заказать социальное такси для ветеранов. А когда удаётся это сделать, диспетчер говорит, что все машины в разъезде, их всего сто на всю Москву, и на всех ветеранов не хватает.

– Как это сто? – удивился Петросян. – Мы недавно передали эту службу в Департамент транспорта. 240 машин, все в исправном состоянии. Я буквально на этих днях интересовался, мне сказали, что у них всё в порядке, ветераны довольны. Я им ещё раз позвоню и выясню, в чём дело.

Пожилая блокадница задала интересный вопрос: почему мнения москвичей, когда проводят опросы, собирают на электронном сайте «Активный гражданин», а телефонные звонки от пенсионеров, у которых нет айфонов, не учитываются?

– Вы что же, выбрасываете нас из жизни? Мы тоже хотим высказать своё мнение, не у всех же есть Интернет, – сказала она.

– Так мы купим вам ноутбук, если у вас его нет. Или запишем на бесплатные компьютерные курсы для ветеранов, – притворился непонимающим Петросян. Не станет же он критиковать Анастасию Ракову, которая разработала этот проект и очень гордится им. Эта скромная и улыбчивая девушка теперь превратилась в важную даму, постоянно сопровождающую Собянина на всех его мероприятиях. А Собянин, как и Путин, недавно развёлся со своей старой женой. Естественно предположить, что, как и Путин, он тоже завёл себе молодую подружку. Кто же станет поднимать вопрос о том, что сайтом «Активный гражданин» пользуются всего 20 процентов москвичей и на основании такого непрезентабельного опроса принимаются важнейшие решения?

Собрание затянулось почти до 22 часов, от социальной помощи перешли уже и к парковкам, и к жилищно-коммунальным проблемам. Поднялась со своего места и наша арбатская Королёва, которая спросила, кому всё-таки подчиняется Арбат – управе, капковскому Департаменту культуры или ещё кому-то? Прозвучала фраза о «рейдерском захвате Арбата»:

– Сколько наши жители будут терпеть это круглосуточное гульбище на Арбате, кто должен подумать о ветеранах, детях и стариках, которые не знают ни днём, ни ночью покоя? Я дожила до седых волос, мне уже 66 лет, может быть, хотя бы мои внуки доживут до того времени, когда эта вакханалия на Арбате прекратится? Жители не единожды встречались с Капковым, написали коллективное письмо в его адрес, которое подписали 80 советников района Арбат, но никто до сих пор на это письмо не ответил. Когда же руководство города повернётся лицом к жителям Арбата? – вопрошала Королёва.

Порешили провести ещё одну встречу жителей с Капковым, которого, оказывается, никто и не собирался увольнять после того, как в организованном им «шале» на Арбате сгорел человек.

Встреча прошла очень динамично, все разошлись очень довольные.

А я вечером позвонила Александре Андреевне и сообщила о возможных изменениях в обслуживании её социальными работниками.

– Значит, они решили их больше загрузить? – предположила Александра Андреевна.

– Не обязательно больше. Если социальный работник ухаживает за лежачим ветераном, могут и уменьшить, – объяснила я.

– Да ну что вы, где вы видели, чтобы социальный работник ухаживал за больными? – посмеялась Александра Андреевна. – Они только приносят продукты два раза в неделю, а бывает, что и реже, и то всё время жалуются, что они перегружены. Я, видя это, сама им предлагаю не два раза приходить, а один раз в неделю, а то и раз в две недели.

– А ведь они должны ещё и убирать квартиру, и готовить пищу, всё это записано в договоре на обслуживание, – напомнила я.

– Не знаю, что там написано, но они уже так разбаловались, что не будут ничего этого делать, – отмахнулась Александра Андреевна.

– Ничего не скажешь, хорошая у них работа, – только и сказала я.

Мы ещё немного поболтали о том о сём. Александра Андреевна пожаловалась на новое кафе «Пиросмани», которое после двухмесячного ремонта открылось в помещении, где до этого почти двадцать лет располагалось очень дорогое итальянское кафе «Сан Марко». Новое кафе «Пиросмани», начав работать после ремонта, стало включать музыку, от которой в квартире буквально сотрясается пол.

– Они и ночью включают эту музыку? – спросила я.

– После восьми вечера включают, и так до самого закрытия в 11 часов вечера.

– Ваше счастье, что не всю ночь. Кафе «Евразия» под моей квартирой включало музыку ещё и ночью. Я на них куда только не жаловалась – бесполезно. Но недавно они, слава Богу, съехали. Наверное, они продали свою музыкальную установку-караоке вашему кафе «Пиросмани».

– Значит, вы всё-таки добились своего – это кафе закрыли?

– Оно само закрылось, я тут ни при чём. Наоборот, на мои жалобы мне отвечали, что они ничего не нарушают. Сейчас там второй месяц висит объявление об аренде помещения. Не знаю, что откроется вместо прежнего заведения, может, ещё что и похуже. А что Ирочка? Ей, наверное, тоже мешает эта музыка?

– Ирочка молчит. Да она редко здесь бывает – то у одной дочери ночует, то к другой дочери уезжает в Голландию, то на курорте отдыхает.

– Я думаю, Ирочке надо для начала поговорить с этими рестораторами, чтобы они сделали звукоизоляцию потолка, – посоветовала я.

– Ну что вы, какая звукоизоляция! Когда они делали ремонт, у меня в полу вообще образовалась огромная дыра, так что через неё можно было переговариваться с рабочими. И у меня вся квартира была покрыта толстым слоем пыли. Никто даже не подумал, как я в этой пыли буду жить. Хорошо, что я попросила Любочку, которая убирает у нас подъезд, и она помогла мне убраться после их ремонта! Да не станут они делать никакую звукоизоляцию!

Я вспомнила, как недавно Ирочка мне говорила, что кафе должны платить жителям за причиняемые неудобства. Может, Ирочка что-то из них и вытрясет: им дешевле будет заплатить, чем делать звукоизоляцию. Но тем, кто живёт в доме постоянно, той же Александре Андреевне, ведь не деньги нужны, а покой, чтобы её не беспокоили эти шумные заведения. «Сколько может стоить собственное здоровье?» – размышляла я. Если бы я чем-то могла помочь этой старушке!

3 февраля 2015 года, вторник.

После работы позвонила Александре Андреевне.

– Как вы себя чувствуете, ничего не надо? – поинтересовалась я. Накануне она говорила, что Ирочка должна на днях уехать в Голландию к своей дочери.

– Ирочка вчера уехала. Сначала собиралась на месяц, а теперь говорит, что на два месяца. Её дочь Таня разводится с мужем, и тот вроде бы хочет разделить квартиру, которую Ирочка ей купила. Претендует на ребёнка, который вовсе не его ребёнок.

– А чей же? – удивилась я. Я видела эту симпатичную девушку, которая летом приезжала в Москву: когда я заходила агитировать Ирочку перед выборами, она выглядывала из соседней комнаты.

– Этого ребёнка она родила ещё до замужества от другого человека. А сейчас она со своим мужем разводится и собирается выйти замуж за какого-то француза, военного, который обещает увезти её во Францию. Вот Ирочка и поехала разруливать ситуацию, – по секрету сообщила мне Александра Андреевна.

– А как же вы? – забеспокоилась я. – Всё-таки два месяца – большой срок.

– Ну что вы, обо мне она и не думает. Наоборот, раньше, когда уезжала, наказывала мужу сестры, чтобы он заезжал ко мне и проверял, жива ли я, продукты привозил. А сейчас и сама устранилась, и всех родственников тоже так настроила, чтобы никто мне не помогал. Я её понимаю, у неё уже нет терпения больше ждать, когда вся квартира освободится! Но я же не виновата, что дожила до таких лет!

– Ну какие ваши годы, многие живут и побольше, чем вы!

– Вот и Ирочка как-то сказала Насте, той, которая меня обворовала: «Она до ста лет доживёт!». Ох, не зря Григорий Васильевич меня предупреждал! Он мне говорил: «Ты нашим не доверяй. Они тебя обмануть могут». А ведь это были его последние слова. Утром мне позвонили из больницы и сказали, что он умер. Гриша хотел меня предупредить. Ну да что теперь говорить! Я им не нужна теперь.

– А как Любочка, которая у нас в подъездах убирает, вы говорили, что теперь она к вам приходит, готовит вам кушать и убирает? – спросила я.

– С Любочкой тоже не всё хорошо. Я ведь ей платила хорошие деньги, 15 тысяч в месяц, за то, что она мне раз в неделю варила борщ и убирала. Но она в последнее время стала всё из рук вон плохо делать, командовать стала. Я на кухне под ноги себе подкладывала мягкий коврик, она его забрала себе, а вместо него какую-то грязную тряпку положила. А недавно я попросила её разморозить морозильник, он уже давно не размораживался, может испортиться из-за этого. Она сказала, что разморозила, а сама и не подумала. Куда-то торопилась и убежала. Я слепая, но после её ухода пощупала – лёд на месте. Хотела сама разморозить – шнур включён. Он высоко, я не достаю, хотела на скамеечку встать, чтобы самой дотянуться и выключить, но ноги дрожат, побоялась, что упаду, позвала Ирочку, она выдернула шнур и ушла к себе, и я сама тёплой водичкой всё на ощупь промыла и снова включила. Как же она так могла – молчком, пообещала и не сделала? А я без холодильника не могу, если он из строя выйдет, продукты не смогу хранить. После этого случая, когда она мне позвонила, чтобы прийти, я ей сказала, что уже не надо приходить. Но я ей ничего не стала объяснять. Она и сама знает, в чём виновата.

– Наверное, она нахватала себе работ, не успевает везде, вот и убежала. С морозильником же надо долго возиться, пока он растает, а ей ждать некогда, – предположила я.

– Но могла бы сказать, а не обманывать. И коврик мой забрала без спросу. А я теперь думаю: ну что я от неё хочу? Она ведь сама мне рассказывала: её муж привёл в дом, когда его жена ещё жива была, умирала от рака. А я уже тогда подумала: неужели она не понимает, что это грех, что так нельзя? Так спокойно об этом рассказывала, как будто эта женщина ещё и виновата! А ведь она вдвойне страдала – и от болезни, и от того, что всё это происходило у неё на глазах! А сейчас муж с Любочкой разводится, не хочет с ней жить и уезжает к своим детям в Белоруссию. Я её жалела, а теперь думаю, что по-другому она и не могла со мной поступить.

– Но кто же теперь будет вам готовить и убирать? – забеспокоилась я.

– Я пока сама себе готовлю. Не спеша, на ощупь. Социальный работник мне приносит капусту, картошку, морковь, куриные грудки, и я сама себе готовлю. Даже винегрет себе недавно приготовила.

– Вообще-то, социальный работник, если нужно, может и даже обязана приготовить вам пищу. У меня есть прейскурант, который я взяла на последней встрече с руководством города по социальным вопросам. Там указано время приготовления пищи – 2 часа, стоимость – 315 рублей. И за уборку, и за другие услуги тоже указаны цены в этом прейскуранте. Я могу его вам принести.

– У меня тоже есть такой список, – сказала Александра Андреевна.

– А что же вы тогда платили такие деньги Любочке за то, что она вам борщ варила?

– Да мне её жалко было, у неё с мужем сейчас разлад, двое взрослых сыновей остались на Украине и подлежат призыву на военную службу, а там сейчас идёт война на Донбассе. Хотелось как-то поддержать её. А она решила, что может со мной особо не церемониться. Но я не жалуюсь. Мне моя тётя всегда говорила: не смотри на тех, у кого лучше, смотри на тех, у кого хуже, чем у тебя. Вот у меня знакомая есть, она была десять лет назад моим социальным работником, а теперь у неё после инсульта отнялись левая рука и левая нога. Вот кому действительно тяжело!

– А социальные работники её навещают? – спросила я.

– Она отказалась от социального работника. Сказала, что сама там работала и знает, что там работают одни жулики. Она нашла сама каких-то людей, которые вот уже 10 лет навещают её. Но она не торопится свою квартиру на них оформлять, хотя все её родственники умерли и наследников у неё нет.

– Как социальный работник она знает, что ни на кого наверняка нельзя надеяться, да и обстоятельства меняются. Нельзя связывать себя договорами с определёнными людьми. Может, она ещё и их переживёт? Но, наверное, эти люди на что-то надеются, раз 10 лет за ней ухаживают. А может, просто люди отзывчивые. Таких людей сколько угодно, – заметила я.

Жаль только, что Александре Андреевне не везёт с такими людьми. Вот и Любочка оказалась совсем не такой хорошей, как она надеялась. А мне Любочка как-то говорила, что в церкви молится, чтобы Александра Андреевна пожила подольше. Ещё бы, раз она ей так щедро приплачивала!

5 февраля 2015 года, четверг.

Весь день у меня был отключён мобильный телефон, который я смогла включить только около 8 вечера, когда возвращалась домой. Тут меня и настиг звонок Королёвой, которая сегодня звонила мне шесть раз.

Оказывается, моё письмо Патриарху наконец-то дошло до благочинного нашего района, и тот, видимо, обратился за разъяснениями к знакомой ему Королёвой.

– Вы там писали, что можете помочь с финансированием, – деловито осведомилась Королёва.

– Немного не так. Я писала, что готова для восстановления храма Николы Явленного вносить посильные пожертвования, но восстанавливать на свои средства храм я не в состоянии.

– Разумеется, не вы одна будете участвовать в этом, – быстро сказала Королёва и уточнила: – Батюшка интересуется, сколько вы сможете пожертвовать.

– Ну, примерно тысяч пятьсот единовременно и потом каждый месяц тысяч по десять, – прикинула я и поинтересовалась: А что, разве уже назначен настоятель в этот храм?

– Да нет, это на приходском совете нашу церковную общину пригласили и сказали об этом письме, просили связаться с вами.

– Я обращалась с письмом не только к Патриарху, но и к Собянину, и мне ответили, что этот участок находится в федеральной собственности, а конкретно в ведении Клинического госпиталя имени Мандрыка, где сейчас идёт реконструкция. И вроде бы от патриархии никаких заявок не было на восстановление этого храма. Тогда я написала письмо нашему главе управы Дерюгину по поводу земельного участка, который был под колокольней храма Николы Явленного. Этот земельный участок сейчас захватили коммерческие фирмы, устроили на этом месте свалку и вообще установили за оградой какое-то чудище. Я просила, чтобы в рамках реконструкции госпиталь благоустроил этот участок под сквер и установил там часовню, потому что многие возмущаются таким неподобающим использованием этого места. Дерюгин мне уже дал ответ, что моё письмо переслали в госпиталь и теперь ждут ответа.

– А вы не можете для меня сделать копии всех этих писем? И передать их завтра-послезавтра девочкам в мой магазин? А они мне передадут, – попросила Королёва.

– Хорошо, – согласилась я.

– Спасибо вам большое, – рассыпалась в благодарности Людмила Михайловна.

– Это вам спасибо. Я не знала, что у вас уже и церковная община создана. А я в письме в основном предлагала помощь не столько финансовую, сколько в прохождении необходимых документов, думала, что здесь ещё и конь не валялся.

– Ну что вы, у нас и проект разработан, я пятьсот тысяч заплатила за проект ещё десять лет назад, – опять напомнила мне Королёва.

– А что же дело не двигается?

– Надо участок закрепить за церковью, – объяснила она. – Но на приходском совете сегодня сообщили хорошую новость – Следственный комитет, который занимает здание, в котором была церковно-приходская школа, в ближайшее время освободит это здание, ему дали помещение в другом месте. Теперь надо выяснить, кому принадлежит весь земельный участок, чтобы закрепить его за храмом.

– Земельный участок принадлежит госпиталю Мандрыка, а госпиталь – Министерству обороны России. Я думаю, по этому вопросу надо обращаться к министру обороны Сергею Шойгу. Совсем не обязательно выводить землю из федеральной собственности. Это богатое министерство, оно может и само восстановить весь храм, а не только одну колокольню, а уж поставить часовню и благоустроить сквер – для них это вообще раз плюнуть, – предположила я, а про себя подумала, что раз всё это не двигалось столько времени, то, наверное, или патриархия, или благочинный не очень были в этом заинтересованы. Но, возможно, я ошибаюсь. Всё-таки Шойгу назначили недавно, а его предшественник, небезызвестный маршал Табуреткин-Сердюков, вряд ли отдал бы эту землю под храм. Хорошо, хоть не успел её продать каким-нибудь нуворишам.

7 февраля 2015 года, суббота.

Часам к 12 дня я сделала копии документов и занесла в магазин Королёвой. Она уже была там.

– Хороший у вас магазин, самый приличный сувенирный магазин на Арбате, – вполне искренне сказала я Королёвой.

– Вы думаете, это просто так он таким стал? – польщённо зарделась Королёва. – Его освящал такой иерарх!

Я не стала выяснять имя иерарха, освятившего магазин Королёвой, и предложила ей посмотреть бумаги, которые я принесла:

– Здесь три моих письма и два ответа: моё письмо Собянину о том, что жители возмущаются тем, что происходит вокруг места, где находился храм: вокруг ночные увеселительные заведения, рядом – филиал музея эротики. На это письмо мне ответили из префектуры ЦАО, что земля находится в федеральной собственности, а патриархия по вопросу восстановления храма в префектуру не обращалась. После этого я написала письмо Патриарху о неподобающем использовании места, где раньше стояла церковь Николы Явленного, просила вернуться к вопросу о восстановлении храма. А недавно я выяснила, что госпиталь имени Мандрыка, которому принадлежит участок, сейчас проводит реконструкцию, и я написала письмо уже главе нашей управы Дерюгину, чтобы он обратился к ним с просьбой благоустроить этот участок и установить там памятный знак в рамках этой общей реконструкции. Раз уж патриархия не хочет восстанавливать храм, так пусть хоть скверик там будет с каким-то памятным знаком, – разъяснила я.

– Нет-нет, патриархия очень хочет восстановить храм. Они вам обязательно ответят, – категорически заявила Королёва.

– А я особо и не надеюсь на ответ из патриархии. Это общественная организация, и они не обязаны мне отвечать.

– Я обязательно передам эти бумаги батюшке, который назначен настоятелем церкви Николы Явленного и возглавляет наш приходской совет.

– Значит, уже назначен и настоятель будущего храма? Кто он? – спросила я.

– Это отец Иоанн из храма Казанской Божией матери, что на Красной площади, – сказала Королёва. – Но настоятеля патриархия может и поменять. А вот приходский совет останется в любом случае. У нас всё готово, но после смерти Патриарха Алексия II, который обещал восстановить храм, всё застопорилось. Землю отдали Следственному комитету. Я к ним ходила, они пожимают плечами – нам что дали, то мы и заняли. Но теперь им дают помещение в другом месте, и участок освобождается, так что церковь Николы Явленного будут восстанавливать, – заверила меня Королёва.

16 февраля 2015 года, понедельник.

Сегодня в 15 часов в управе состоялась встреча общественных советников управы Арбат с представительницей какого-то московского департамента на тему организации виртуальной книги памяти ветеранов войны к 70-летию Победы под названием «Бессмертный полк». Глава управы Дерюгин сейчас в отпуске, и встречу проводил его помощник Юрий Николаевич Нечаев. Людмила Михайловна Трайгель два раза звонила и напоминала мне о встрече, видимо, беспокоилась, как бы не упасть в грязь лицом перед городским начальством. В грязь не упали – на встречу явилось человек 20–25, все места за столом были заняты.

Представительница департамента оказалась молодой хмурой женщиной. Она сидела молча с то ли недовольным, то ли усталым лицом, пока Юрий Николаевич разглагольствовал о предстоящем мероприятии. Задача состояла в том, чтобы мы выявили не только живых ветеранов в своих домах, что, в общем-то, известно и социальным работникам, которые их опекают, но и уже ушедших из жизни родственников-ветеранов жителей своих домов и предложили им обратиться в многофункциональные центры по месту жительства с информацией об этих людях. Центры должны будут поместить эту информацию в виртуальную книгу, изготовить большой портрет родственника в рамке, с которым жители при желании могут выйти на праздничное шествие в День Победы 9 мая.

Начальница тоже добавила несколько слов, советники уточнили некоторые детали, и на этом совещание закончилось.

Вечером я позвонила Александре Андреевне Гусевой, единственной участнице войны в нашем доме, поинтересовалась, как у неё дела, но пока не стала говорить ей об этой инициативе. Решила начать со своего отца, инвалида Великой Отечественной войны. Если в МФЦ всё удастся оформить без проволочек, буду предлагать это Александре Андреевне, вернее Ирочке Покровской, которая формально её опекает. Она сейчас всё равно в отъезде. Если она откажется, может быть, Александра Андреевна согласится доверить это дело мне.

17 февраля 2015 года, вторник.

Сегодня ходила с «Зелёной лампой» на экскурсию в закрытый выставочный зал Фонда русского культурного наследия в Трубниковском переулке. Зал открылся недавно и устраивает уже четвёртую выставку экспонатов из частных коллекций. На этот раз выставка посвящена императору Александру I. В трёх залах были выставлены картины, литографии и миниатюры, которые предоставили владельцы частных собраний, среди которых оказалась даже одна Романова, которая живёт в России. Непонятно, правда, как она уцелела.

На экскурсию пришли человек 10 шамкающих арбатских старух во главе с Португаловой и её верным оруженосцем, моложавым пенсионером Валей. Все старухи были в норковых шубах. Я тоже для важности надела свою норковую шубу, на голову водрузила такую же шапку.

После экскурсии Португалова всех пригласила послезавтра, 19 февраля, прийти на очередное заседание «Зелёной лампы», на которое пригласили 90-летнюю Аллу Шерер, преподавателя из Щепкинского театрального училища, которая должна была рассказать о жителях дома в Малом Левшинском переулке, в котором жили артисты Вахтанговского театра. Но 19-го числа у Шерер случился гипертонический криз, и её увезли в больницу. А нам показали любительский фильм об этом доме, довольно интересный и познавательный, из которого я узнала, что Вахтангов, который создал театр, имя которого он теперь носит, ушёл из жизни ещё в начале 30-х годов. Затем главным режиссёром стал Рубен Симонов, а после него – его сын. В фильме были показаны документальные кадры с их участием.

19 февраля 2015 года, четверг.

Сегодня буддисты празднуют Новый год по восточному календарю. Говорят, что то, что произошло в этот день, будет продолжаться весь год. Я в этот день получила повестку с приглашением в Пресненский районный суд в качестве ответчика. Истец – Тарасова Н. В. и др.

Я предположила, что речь, видимо, идёт о взыскании платы за ЖКХ, которую я перечисляю не в ООО «Арбат-сервис», а в ГБУ «Жилищник района Арбат»: эта управляющая компания стала присылать в наш дом свои счета вместо прекратившего своё существование в конце прошлого года ГУП ДЕЗ «Арбат», счета которой я тоже оплачивала.

«Арбат-сервис» неоднократно присылал мне письма с требованием оплачивать их счета, с угрозами отключить в моей квартире воду и канализацию, подать на меня в суд о взыскании задолженности их компании. Я только удивлялась этой наглости и ожидала, когда же, наконец, «Арбат-сервис» предъявит мне обещанный иск, чтобы, наконец, в суде раз и навсегда покончить с этим делом. Видимо, «Арбат-сервис» вместе с ТСЖ, наконец, решились привести в исполнение свои угрозы в мой адрес. Я позвонила Виктору Тарасову:

– Что это за повестку мне прислали из Пресненского суда? Это вы затеяли или Ратушняк? – поинтересовалась я.

– Это коллектив ТСЖ так решил, – ответил Тарасов.

– Ну что же, тогда и я вынуждена буду подавать встречный иск о ликвидации вашего ТСЖ. Вы же прекрасно знаете, с какими нарушениями оно создавалось, – с сожалением сказала я.

В ответ Тарасов бросил трубку. Однако каков нахал! Он, видимо, ещё надеется и выиграть это дело!

«Ну что же, придётся судиться с этими негодяями», – с досадой подумала я и отправилась в Единый расчётный центр за справкой, подтверждающей отсутствие у меня задолженности по ЖКХ.

Заседание суда было назначено на 25 февраля.

23 февраля 2015 года, понедельник.

Зашла к Александре Андреевне, чтобы поздравить её с Днём защитника Отечества, вручила ей букет цветов и коробку шоколадных конфет. Заодно проинформировала её о новом проекте «Бессмертный полк» с созданием виртуальной книги памяти участников войны, заполнила анкету. Просидела у неё почти четыре часа, она вспоминала прожитые годы. Заодно я включила в анкету ещё и её папу, который погиб в первые годы войны, двух двоюродных братьев – Николая Янсена и Виктора Злобина, которые тоже погибли в самом начале войны, и её покойного мужа Григория Васильевича Гусева, который хоть и не воевал, но играл в военном оркестре, который дошёл до самого Берлина.

Пока я у неё сидела, Гусевой несколько раз звонили, поздравляли с праздником. Позвонила также и мама Ирочки, которой Александра Андреевна сказала, что сейчас не может говорить, так как у неё гости. Через некоторое время позвонила из Голландии и сама Ирочка. Видимо, мама позвонила ей и сообщила о том, что у бабушки какие-то гости.

25 февраля 2015 года, среда.

Сегодня ездила в Пресненский районный суд на Зоологической улице, дом 20, где состоялось заседание суда по полученному мной иску.

На входе все проходили просвечивание рамкой металлоискателя, девушка-милиционер рылась в моей сумке. Раньше такого контроля в судах не было, просто проходили с предъявлением паспорта. Видимо, последние теракты заставили ужесточить контроль.

Заседание было назначено на 11.30, но началось почти на час позже. Тарасова я не приметила, но когда нас пригласили в зал заседаний, вместе со мной вошли ещё четверо мужчин, среди которых я узнала директора «Арбат-сервиса» Ратушняка и соседа из 5-й квартиры Гарика Карапетяна, сына Мареты Никитиной, которая уехала в США к другому сыну. Двое других – один здоровый рябой мужик, другой – небольшого роста тщедушный паренёк – были мне незнакомы.

– А где же истец Тарасова? – громко спросила я. – Хотелось бы наконец увидеть эту таинственную женщину, которая возглавляет это мифическое ТСЖ «Давыдов».

– Вместо истцов в суде представитель Андрианов, – объяснил мне судья.

Я уселась на первую скамейку, чтобы лучше слышать, а мужчины устроились сзади.

Судья Ершов В. В., молодой симпатичный парень в судейской мантии, попросил представить секретарю наши паспорта и другие документы, которые мы желали бы приобщить к делу.

– Я хотела бы заявить суду, что у меня нет никаких долгов по ЖКХ, – сказала я и передала свою справку об отсутствии задолженности секретарю, а она передала её судье.

– Ага, – сказал судья, пробежав бумагу глазами, и положил её на стол.

– Я хочу также заявить, что я не знаю никакого ТСЖ в нашем доме, не слышала ни о каком собрании, на котором его якобы создали, и о переводе дома в управляющую компанию ООО «Арбат-сервис» меня тоже никто надлежащим образом не уведомил. Поэтому я как платила раньше, так и продолжаю платить за жилищно-коммунальные услуги сначала ГУП ДЕЗ «Арбат», а с 1 января этого года – Государственному бюджетному учреждению (ГБУ) «Жилищник района Арбат», – добавила я. Судья в ответ опять кивнул.

Потом выступил рябой дядька, который оказался тем самым представителем Андриановым, о котором мне сказал судья. Он что-то бормотал скороговоркой, но я уловила, что он заявляет ходатайство о представлении в суд каких-то документов, подтверждающих правомочность проведения собрания по выборам председателем Совета многоквартирного дома.

Оказалось, что речь в суде идёт вовсе не о моём долге управляющей компании «Арбат-сервис», а о каком-то проведенном ещё в августе 2013 года собрании жителей нашего дома. Я напрягла память и вспомнила, что два года назад действительно управа пыталась провести в нашем доме какое-то собрание по выбору Совета многоквартирного дома, но поскольку, кроме меня, на это собрание никто не пришёл, оно не состоялось. В то время в Москве, после принятия изменений в Жилищном кодексе, в массовом порядке организовывались собрания по выбору таких советов.

– В протоколе записано, что на этом собрании вы были избраны председателем Совета многоквартирного дома. Вы были на этом собрании, подтверждаете своё избрание? – спросил у меня судья.

– Да, я была на этом собрании, но, кроме меня и двух сотрудников управы, на это собрание больше никто не пришёл, и оно не состоялось. Поэтому председателем Совета многоквартирного дома меня никто не выбирал, – начала я рассказывать, но судья меня остановил:

– Вы получали уведомление о проведении этого собрания? – спросил судья.

– Да, я обнаружила его примерно за неделю до собрания в своём почтовом ящике, – подтвердила я.

– Вы можете его предъявить суду?

– Нет, конечно. Я же не знала, что это дело будет рассматриваться, – ответила я. – Но думаю, что это уведомление у меня сохранилось, я никогда не выбрасываю документы.

Потом судья дал слово юристу управляющей компании ГУП ДЕЗ «Арбат», а теперь его правопреемнику – ГБУ «Жилищник района Арбат», в которое был переведён наш дом в январе этого года. Это оказался тот самый тощий паренёк, который зашёл с нами в зал заседаний. Он начал что-то мямлить о том, что люди из ГУИС и ГУП ДЕЗ «Арбат», по инициативе которых проводилось собрание, давно уволились, а в заключение заявил, что наш дом по адресу Арбат, 25 вообще не находится на обслуживании в управляющей компании «Жилищник района Арбат».

– А почему в таком случае мне приходят платёжки из «Жилищника»? – спросила я и попросила о переносе заседания для ознакомления с материалами дела, так как искового заявления я не получала и не читала его.

Судья согласился и объявил о переносе заседания на 25 марта.

– Не забудьте принести на следующее заседание уведомление о проведении собрания, – напомнил он мне.

– Я бы попросила всё-таки пригласить на следующее заседание истца Тарасову Надежду Валентиновну, которая предъявила мне иск от имени ТСЖ «Давыдов». Я с ней ни разу не встречалась и не разговаривала. Хотелось бы хоть раз увидеть её. Существует ли она на самом деле? Может, её и в живых-то уже нет? А если жива, то наверняка и не подозревает, что является председателем ТСЖ «Давыдов» в нашем доме. Это ТСЖ зарегистрировали по подложным документам трое злостных неплательщиков коммунальных услуг, которые вечно фигурировали в списке должников, которые вывешивала в подъезде управляющая компания. Вот они и нашли хороший способ не только законно не платить, но ещё и собирать деньги с остальных жильцов. Да тут не то что им платить, а надо возбуждать уголовное дело о мошенничестве, – заявила я.

– У нас нет полномочий по возбуждению уголовного дела, – сказал судья.

– Если вы считаете, что ваши права были нарушены при создании ТСЖ, вы могли бы давно подать иск в суд и опротестовать протокол собрания, – подал голос с места представитель Андрианов.

– У меня нет времени ходить по судам, а вот заявление в прокуратуру я, пожалуй, напишу, – пообещала я.

Когда все вышли из зала, ко мне подскочил Карапетян:

– Как же вы говорите, что не знали о проведении собрания? Я сегодня специально пришёл в суд, чтобы рассказать, как мы с Тарасовым, Харитоновым и Боровинских приходили к вам домой, звонили и приглашали на собрание. Вы отказались прийти на него, даже дверь не открыли! Сказали, чтобы мы присылали вам приглашение по почте!

– Так это было совсем другое собрание, да и не собрание вовсе, вы вызывали меня в подъезд, чтобы поговорить со мной по поводу домофона, хотя я и так объяснила вам всё по телефону, – напомнила я ему. – Хотите платить жулику – платите, а я не собираюсь.

Тут к нам подошёл Ратушняк и вальяжно стал объяснять мне, как нехорошо быть должником по ЖКХ.

– Вы прекрасно знаете, что у меня нет никаких долгов, – резко ответила я ему.

– Почему же вы не хотите платить нашей компании? – продолжал громко стыдить меня Ратушняк.

– А у вашей управляющей компании есть лицензия? – спросила я и, видимо, попала в точку. Ратушняк сразу засуетился, даже вспотел от волнения.

– Да, получил, вернее, скоро получу, – запутался Ратушняк.

– А вот это мы ещё разберёмся, как вы её получили, кто выдаёт лицензии таким компаниям, как ваша! – пригрозила я.

После суда я навестила Александру Андреевну Гусеву. Она попросила забрать из почтового ящика счета на оплату телефона. Ей уже звонили и предупреждали, что в случае несвоевременной оплаты отключат телефон. Старушка после этого звонка была в панике, боясь остаться без последней связи с миром. Ирочка уехала на два месяца, и из ящика никто не забирал почту. Я принесла счета. Среди них оказалась и долговая квитанция от ГБУ «Жилищник района Арбат» на 37 тысяч рублей.

Видимо, такие же долговые квитанции получали и все остальные члены нашего так называемого ТСЖ, которые исправно платили в «Рога и копыта» Ратушняка. Пока счета приходили от управляющей компании ГУП ДЕЗ «Арбат», которая обслуживала временно наш дом, всё сходило с рук, но теперь, когда нас стала обслуживать уже постоянная компания ГБУ «Жилищник района Арбат», она может предъявить им судебные иски о погашении задолженности. Поэтому они и зашевелились, вспомнили какое-то собрание столетней давности и побежали с исками в суд. Так вот почему у всех моих истцов сегодня был такой жалкий вид! Да ещё и я на них наорала, грозилась заявлением в прокуратуру, уголовными делами. Господи, прости меня, грешную!

Нагрешила я в этот день немало, а ведь идёт третий день Великого поста, самый строгий пост, нельзя не то что ругаться, а вообще лучше не открывать рот, надо только молиться и читать покаянный канон. И надо же, что именно сейчас устроили мне судилище и спровоцировали на ссору! Конечно же, я не буду приводить свои угрозы в исполнение и писать жалобы в прокуратуру и следственный комитет. Но впереди ещё сорок пять дней Великого поста. И предчувствую, что всё это время придётся ходить по судам и сутяжничать.

5 марта 2015 года, четверг.

Вторую неделю пыталась застать в управе консультанта населения по юридическим вопросам, который принимает, согласно объявлению, по вторникам и четвергам, но я ещё ни разу не заставала его на месте.

– А чего он будет здесь сидеть, как дурак, всё равно никого нет на приёме, – лениво объяснил мне охранник.

Пока я соображала, как быть дальше, в управе появился Юрий Николаевич Нечаев. Увидев меня, он поздоровался и спросил, в чём дело.

– Таскают меня по судам, – неохотно объяснила я. – Хотела проконсультироваться с юристом.

– А чего таскают? – заинтересовался Нечаев.

– Хотят, чтобы я платила какой-то непонятной управляющей компании «Арбат-сервис», которую привело ТСЖ, созданное в нашем доме. Но при этом о собраниях меня не уведомляли, протокол собрания не показывают, телефон председателя ТСЖ не дают. Естественно, я продолжала платить, как и раньше платила, в Дирекцию единого заказчика – ГУП ДЕЗ «Арбат», а последние три месяца – в ГБУ «Жилищник». Они присылали мне свои счета, и я их оплачивала. Теперь ТСЖ подало на меня в суд, а их управляющая компания «Арбат-сервис» грозит отключить коммуникации за неуплату их счетов, – объяснила я.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.