Обзор

Обзор

Вначале остановимся на самом определении. В публицистике используют обычно термин «обозрение», тем самым подчеркивая, что перед нами аналитический жанр, в котором происходит отображение «достаточно целостной совокупности взаимосвязанных по пространственно-временному или тематическому признаку явлений и событий социальной практики» (М. Сашенко). Оно отражает основную особенность обзора – анализ или характеристика нескольких произведений, объединенных тематически. В нашем случае предметом осмысления оказываются и тексты, опубликованные в одном издании (например, организуется обзор литературно-публицистических журналов). Иногда проводится внутренняя рубрикация материалов, скажем, сначала идет разговор о поэтических произведениях, затем о прозе.

Вариант обзора представляют также издания, подводящие итоги книжного года. Они представляют блиц-ответы по заданной схеме и потому здесь не рассматриваются. Нас интересует обзор в его классической интерпретации, той, что в свое время так блестяще представлял В. Белинский.

В качестве одного из доминантных признаков отмечаем тематический, когда обзор посвящается, скажем, произведениям, написанным на военную или деревенскую тему.

Следовательно, в центре оказываются явления, которые осмысливаются и определяются, одновременно выражается и собственная точка зрения автора. Она проявляется в отборе материала для осмысления, выявлении тенденции его развития (например, автор замечает, что произведение принадлежит начинающему автору, относится к «женской прозе» и т. д.). Правда, выбор произведений не всегда основывается на эстетических критериях. Нередко в обзоре рассматриваются тексты, опубликованные за определенный срок, скажем, в «толстых» журналах, или книги, вышедшие в течение определенного времени.

Внутренняя интрига создается посредством сопоставления текстов разного художественного уровня. В коммерческих журналах объектами характеристики становятся совершенно разные тексты, многие относятся к массовой (беллетристической) литературе, что говорит о четкой издательской политике. Не исключается и авторская оценка, поскольку обзор проводится с определенной позиции с целью выразить собственное мнение и показать тенденцию развития. Это возможно при условии привлечения максимально полного репрезентативного материала. Обычно оценка выражается посредством подбора определенных образов, символов и авторской интонации. Используются и традиционные тропы – сравнения, метафоры, гиперболы.

Проводя классификацию обозрений по тематическому принципу, отметим, что практикуются также политические, международные, театральные, спортивные обозрения, которые выходят ежедневно, еженедельно, ежемесячно. Обзором же обычно называют обобщение на литературную тему, поэтому мы и используем данный термин.

В современной критике рассматриваемая форма постепенно нивелируется и встречается в связи с конкретными событиями или задачами (например, юбилейного свойства), что объясняется исключительно материальными условиями оплаты данного труда. Для обзора необходимо прочитать множество книг, создать собственное представление о литературном процессе, выделить ведущие тенденции и обозначить их в текстовом варианте в виде авторской концепции. Обзор за год, десятилетие или больший период времени сделать проще, поскольку многие мнения и точки зрения уже выявились, отсеялись второстепенные и малозначительные произведения и авторы, так что картина получится более точной и, возможно, более объективной.

Однако в подобных обзорах не заинтересованы ни публикаторы, ни читатели, поскольку обе группы руководствуются спросом. Ведь и журнал, и газеты рассчитаны на быструю подачу информации, она должна быть свежей, а ретроспективные сведения интересуют другую группу – исследователей, составляющих именно картину литературной жизни за определенный временной период. Поэтому некоторые авторы укладываются и в публикации, приурочиваемые к премиальному процессу, когда в виде врезок внутри общего обзора характеризуются конкретные произведения.

Обзоры можно разделить на номинативные и сравнительные. В первом случае происходит последовательное перемещение по обозреваемому пространству, скажем, от одного прозаического произведения, опубликованного в данном издании, к другому. Или от одного журнала к следующему. Примером служит страница Е. Тарасовой «Зимний пейзаж как воспоминание, или Катастрофа» в газете «НГ Ex libris». На ней помещен обзор «Толстые журналы декабря: нобелиана Пастернака, Гарри Поттер, люди-звери, фальшивое золото и алкоголизм как вечная тема литературы».

Материалом стали номера журналов «Дружба народов», «Знамя», «Иностранная литература», «Москва» и «Октябрь». Единой парадигмы освещения номера нет, в каждом журнале отобран свой комплект произведений, как стихотворных, так и прозаических. Жанры также выбираются разные – роман, рассказы, повесть, критическая статья, репортаж. О каждом из них рассказывается в отдельной микрорецензии, практически не связанной с другими материалами, так что единого впечатления о номере журнала не создается.

Автор обзора просто стремится рассказать о наиболее важных (по его мнению) материалах рассмотренного номера. Индивидуальная характеристика строится из цитаты и небольшого комментария, который может быть как вводным, так и следовать после приведенного текста (о повести Е. Верещагина «Исповедальная записка»): «Два бомжа благородного происхождения коротают свои похожие один на другой дни, пропитанные спиртовыми парами настойки боярышника. Как-то одному из них под руку попадает старушка… почти процентщица. Дальше, естественно, по Достоевскому – о вере и сложном пути к ней».

Иногда сопоставляются однотипные издания и выводятся общие закономерности. Простого описания оказывается недостаточно, чтобы вызвать интерес читателя, поэтому обозреватель обязан подметить необычное в публикуемом тексте, найти новое в трактовке персонажей, системе изобразительных средств.

С целью привлечения внимания возможна и экспрессивная оценка. Приведем цитату из эссе Л. Газизовой «Алкоголизм женского рода» («Дружба народов»): «У Юлиуса Фучика есть “Репортаж с петлей на шее”. Конечно там все серьезнее. Ведь речь идет о фашизме, жизни и смерти. Но и в моем случае речь идет о жизни и смерти. Я хочу жить. Змеиную петлю алкоголизма я постоянно ощущаю на своей шее. Но все в моих руках. Все в моих силах. Я справлюсь»; далее – и авторский комментарий, жесткий и категоричный: «Предыдущий абзац – вранье и литературщина. Вранье – потому что женский алкоголизм неизлечим. А литературщина…» Оценка усиливается краткими, информативного (и даже натуралистического) свойства назывными предложениями, формой 1-го лица, использованием разговорной лексики и слов состояния.

Материал о мероприятиях (круглых столах, конференциях) приводится обычно в виде краткого реферата соответствующей публикации без каких-либо оценок. Иногда он предваряется заметкой, например: «Отдельный блок материалов номера посвящен Волошинскому фестивалю, уже шесть лет подряд собирающему в Коктебеле российских поэтов».

В большинстве случаев читатель обращается к обзорам для приобретения информации, а значит, он должен ее получить, одновременно задумавшись о своеобразии текстов.

Остановимся на структуре обзора. Обычно вначале обозначается предмет исследования, перечисляются тексты, которые станут объектом анализа. Они отделяются от остального текста специальной врезкой, выделяемой шрифтом или тоном. Иногда анализируемые тексты обозначаются как библиографический список (Анна Варга «Аксиомы родителей детям больше не нужны»; Владимир Архангельский «Общество близко к самоуничтожению»).

Далее следуют рассуждения автора. Обычно они начинаются с обоснования выбора, выделения общих черт анализируемых текстов, ставится задача (планируется рассмотреть произведения номинантов премии, представителей молодежной прозы, обозреть последние произведения авторов фантастического направления).

Затем проводится анализ произведения с определенной точки зрения, практически представляется краткая рецензия. Обязательно выносится авторское суждение об особенностях и достоинствах произведения. («Действительно – любовное чтиво»; «Биографию от текста отделить практически невозможно» – Ян Шенкман о романах В. Новикова «Типичный Петров» и А. Наймана «Деревенский философ».)

По ходу обзора или в конце делается вывод о достоинствах произведений, ставших предметом анализа. Таким образом суммируется выдвинутое в начале обзора положение, например, насколько интересными оказались газетные публикации, действительно ли достойны премии номинанты, в чем специфика рассмотренного направления и можно ли указать его определенные достоинства и признаки.

Обзоры в журналах (литературно-публицистических)

Отчасти функции обзора выполняют постоянные рубрики, такие как «Библиографические листки» («Новый мир») и «Ни дня без книги» («Знамя»). Пограничное положение между рецензией и собственно статьей диктует их структуру: вначале обозначается суть произведения, затем следует краткая цитата и вывод рецензента.

«Магдалена Тулли. Сны и камни: Роман / Предисловие: З. Крушинский. Перевод с польского: И. Адельгейм. М.: Новое литературное обозрение (Современное европейское письмо), 2007.

Это не роман – здесь нет героев и сюжета. Это большое поэтичное эссе – философия истории городской цивилизации. Города, считает автор, развиваются из семян, точно так же, как деревья. У дерева есть антидерево – корневая система, полностью симметричная тому, что с внешней стороны земли; у города есть антигород – фундаменты, канализация… У дерева есть период интенсивного роста – и у города такой был: “Груды глинистой земли требовали веры, словно воды, которая пробуждает жизнь. Вера переполняла сердца тех, кто возил цемент и подавал кирпичи. В те времена веры на свете хватало, в отличие от знаний, которых, пожалуй, было еще маловато. Ведь только тот, кто не осознает масштабов начатого дела, способен так копать, не страшась лавины дальнейших обязанностей, которая неизбежно последует”… Цитировать можно с любого места – текст красивый и глубокий».

(А. Кузнецова, «Знамя»)

Иногда подобная характеристика строится как монолог автора книги:

Марина Вишневская. Небесный меч. Знамя, 2006. № 11<http:// magazines.russ.ru/znamia./

«В спорах о том, что представляла собой восточнославянская мифология, ученые проведут, наверное, еще не одно столетие. Моя попытка ответить на этот вопрос – пристрастно и, видимо, многословно – в дилогии, которую я сейчас пишу. Мне искренне кажется, что герои не дошедшего до нас эпоса знакомы нам с детства. Но если в сказках они доживают свой век, то в мифах, которые я как бы воскрешаю, их жизни лишь начинаются, а рисунок судьбы только наносится на канву <…> Начало второго романа (первый – «Кащей и Ягда, или Небесные яблоки», вышел в издательстве «НЛО» в 2004 г. и сейчас перед вами). Кроме Кащея и Ягды – наказанных богами не только бессмертием, но и лишением дара любви, – в нем, как и прежде, действуют обитатели Селища и почитающие себя всемогущими боги (на самом же деле их судьбы неотделимы от веры, неверия и поступков людей)».

Сайт Марины Вишневецкой: http://marvish.ru

Приведя монолог автора, критик выделяет слова «которые я как бы воскрешаю», обозначая свое отношение к мифологической составляющей произведения. Конкретных пояснений в данном случае сделано не было, обозреватель остался в формате публицистической формы.

Заметим, что расположение микрорецензий по алфавитному принципу облегчает поиск. Правда, несколько раздражает комплиментарность оценок типа «известный», «замечательный», «ведущий». Они активизируют внимание читателя, но ничего не добавляют к глубине авторских оценок.

Возможно, современный стиль близок к публицистическому, но перед нами форма сообщения, поэтому некоторая повествовательность все же должна присутствовать. К стилевым недочетам отнесем и использование глагольных форм, наверное, следовало бы ввести изменения в употребление глагола «есть», особенно в случаях единоначатия. Видимо, такова тенденция времени, направленная на акцентировку внимания читателя. «Как всегда, есть несколько рассказов», – сообщается в разделе «Библиографическая служба “Континента”». Устройство статей в издании практически аналогично, оно диктуется объемом заметки или краткой рецензии, содержащих пространное высказывание, включающее краткое содержание; небольшой разбор текста или пересказ содержания; констатацию фактов (обозначение манеры писателя, указание на ситуацию, выведенную в произведении, краткую оценку).

Рецензент последовательно перемещается от крупной формы к небольшой. Начало обзора невольно привлекает внимание читателя своей оценкой: «Чем крупнее проза, публикуемая в журналах во втором квартале, тем она уязвимее. Такая вот странная закономерность». Далее следует разбор романа М. Шишкина, «уже успевшего недавно снискать сомнительные лавры Нацбеста».

Категоричность и резкость высказываний автора («огромное рыхлое тело романа объединено шишкинскими маниями и фобиями») не мешает ему даже в небольшом формате раскрыть специфику романа: особенности организации текста, монтажность построения, повествовательные линии, ассоциативность, выписанность эпизодов и сценок, внимание к детали, стилизаторские наклонности, символику.

Общий вывод таков: «Вообще, умелая, хорошо сосчитанная, тщательно отшлифованная проза. Но в целом эта вещь явно не удалась (в чем, кажется, сошлись на этот раз и очень разные критики: Данилкин, Немзер, Ольшанский, Иz). Она – и это главное – содержательно бедна. У автора все-таки нет большой страсти, а потому роман кажется невероятно затянутым и бесформенным. Эта проза вторична и по отношению к ранней прозе самого Шишкина, и в контексте современной русской литературы. Узок круг вывезенных с далекой родины тем у этих новых европейцев. Рецензенту роман показался близким по фактуре и тенденции другому произведению, “Толмач”, тоже выходца из России М. Григолашвили».

Любознательный читатель получает объемную информацию, пишущий научное исследование – отсылку на критиков, высказавшихся о тексте М. Шишкина.

В приведенной цитате четко обозначено мнение рецензента. Поскольку журнал представляет собой оперативное издание, широкому читателю становятся известны не только конкретные оценки, но и мнения других критиков, о которых ему, может быть, пока не пришлось слышать. Авторская оценка, мнение важны для подобного издания, они создают внутреннюю повествовательную динамику, привлекающую внимание к обзору.

Далее рецензент останавливается на средней форме: «В повести Елены Долгопят “Зверь” (“Знамя”. № 5) бытовое, как это обычно бывает у автора, соседствует с фантастическим. Герой при содействии некоего чудо-доктора меняет свою личность. Уверенная, мастеровитая беллетристика. Автор работает не покладая рук, регулярно производя габаритные тексты».

Важно, что отмечена тенденция современной прозы к включению фантастического текста в реалистическое (бытовое) повествование. Одновременно показано, что автор склонен к созданию крупных текстов. Возможно, в будущем мы познакомимся и с романом писателя.

Формат сообщения обуславливает номинативность: «Рассказы молодого москвича Олега Зоберна (“Октябрь”. № 4) объединены авторской манерой, интонацией. Зоберн пишет кратко, почти пунктирно, без особых прикрас. Симптоматично». Содержится указание на возраст, говорится об авторской манере, хотя рецензент отмечает, что недостает «серьезности и ответственности темы», может быть «и определенности миросозерцания».

В обзоре присутствуют констатации: «плодовитый беллетрист, московский театральный деятель». Но они не раздражают, и поскольку основная тональность остается достаточно спокойной, можно говорить об общей повествовательной интонации с небольшими вкраплениями экспрессивного характера. Кроме того, налицо профессиональные оценки, доминирующие над стилистически окрашенными выражениями. Автор проанализированного обзора Е. Ермолаев.

Добавим, что объектом описания являются журнальные публикации, разбитые на несколько блоков. Первый называется «Художественная проза», в разделе А обозначены журналы «Дружба народов», «Знамя», «Москва», «Новый мир», «Октябрь». Внутри жирным шрифтом выделены подразделы «Сельская тема», «Военная тема». Отдельно обозначены «Воспоминания». Раздел В написан Е. Щегловой и посвящен питерским журналам – «Звезде» и «Неве». В нем также сделана акцентировка на военной теме, внутри находится подраздел «Воспоминания и размышления». Остальные произведения отнесены к рубрике «Другое».

Выбранный нами в качестве темы рассуждения номер оказался приуроченным к Дню Победы, поэтому авторы и выбрали материалы, относящиеся к теме войны. Даются оценки разные по тональности, но в целом фиксирующие литературную ситуацию. Авторы обзоров стремятся привлечь для анализа все тексты, опубликованные в избранных журналах.

Встречаются и элементы анализа, например, о повествовательной манере Н. Горлановой и В. Букур (рассказ «Чур», опубликованный в «Новом мире» № 6): «Драматическое сочетается в прозе Горлановой и Букур с анекдотическим».

Не обошлось, как отмечалось, без разговорных фраз, слов с оценочной характеристикой: «фишка в том», «отвратительный урод». Важно другое: в подобных обзорах фиксируется ситуация, намечаются пути развернутого анализа текстов, выделяются авторы (косвенно указывается возраст – «молодой», «начинающий»), таким образом набрасывается портрет поколения. Встречаются и попытки жанровых дефиниций. Таким образом в целом намечается тенденция развития современного литературного процесса.

Журнальные обзоры различаются по содержанию: могут посвящаться анализу основных материалов номера, предпремиальному процессу, событию. Некоторые имеют тематическую направленность – посвящены определенной проблеме. Например, интересные обзоры А. Ганиевой «Изобретение малой формы» («Октябрь») и «Мятеж и посох» («Новый мир») посвящены разным проблемам, но создают своеобразную панораму современной прозы.

Первый формально посвящен «роману в рассказах», но на самом деле автор пытается нащупать главную, по его мнению, линию развития современной прозы, считая, что «гибридный жанр дает волю какому угодно количеству стартов и финишей внутри одной длинной дистанции. Такая книга и пишется, и читается свободнее». Однако, выделив одну из жанровых парадигм современной прозы, она не задумалась о ее проявлениях в разбираемых произведениях просто потому, что не применила к ним единой парадигмы анализа.

Рассмотрев тексты А. Кабакова, А. Волоса и Е. Гришковца автор приходит к достаточно парадоксальному выводу: «Романы, складывающиеся из фрагментов романа, как и статьи, построенные на обзорах (кстати, статьи имеют свойство заражаться чертами своих объектов, подстраиваться под материал), легко разлагаются и вновь спаиваются в воображении читающего. Поэтому долгосрочность нового жанра может определить только читатель».

Второй обзор того же автора посвящен молодежной прозе и литературе сексуальных меньшинств. Но литературные тексты опять являются поводом, на этот раз для разговора о механизме инкорпорирования различных субкультур в литературу. Показав, что их ключевая тенденция – побег из реальности, автор плавно переходит к романам А. Иличевского и А. Снегирева. Он приходит к неожиданному выводу: «Как поступают молодые герои? Одни выбирают мятеж, другие – посох. Одни находят себе случайную мишень для вражды, другие – стараются убежать в другую явь. Исключить субкультуры нельзя, они – естественные и обогащающие ответвления культурного мейнстрима». Отметим, что А. Ганиева сосредоточена исключительно на содержании текстов, их поэтика и качество ее не волнуют.

Главное требование для отбора книг, включенных в любой вид обзора – понятное читателю сочетание текстов. Оно позволяет выстроить четкую схему рассуждений, сохранить единую логику. Основанием для объединения текстов может быть их соответствие определенной жанровой парадигме, тематическая близость или общность, репрезентация одного направления современной прозы.

Можно выделить тексты по их принадлежности одному автору, но это потребует от критика двухаспектного анализа: дать разбор каждого текста (показать их особенности и наметить общие черты) и определить их место в эволюции творчества данного автора.

В противном случае читателю будет сложно выделить в обзоре одну линию, как и произошло с рассмотренным выше обзором А. Ганиевой. Отобранные ею произведения объединены лишь общностью аудитории, именно поэтому она и не пытается их классифицировать, лишь показывая и доказывая тенденцию движения. Обозначив общие особенности, определим конкретные приемы, используемые авторами для составления обзоров.

Индивидуальные обзоры

В последнее время журналы активно привлекают 25–30-летних авторов, предоставляя им возможность высказаться по актуальным проблемам времени, проанализировать творчество современников. Остановимся на обзорах В. Пустовой, участника III Форума молодых писателей, посещавшей мастер-класс критики у И. Шайтанова и Е. Ермолина. В журнале «Новый мир» несколько раз печаталась «Книжная полка Валерии Пустовой». В одном из последних выпусков она создает собственный «контекст итогов года», а фактически панораму современной прозы, состоящую из 10 произведений:

Анна Козлова. Люди с чистой совестью.

Захар Прилепин. Ботинки, полные горячей водкой.

Р.С. Кац. Взгляд на современную русскую литературу.

Юлия Беломлинская. По книжному делу.

Юлия Сысоева. Записки попадьи. Особенности жизни русского духовенства.

Линoр Горалик. Агата возвращается домой.

Владимир Курносенко. Жена монаха.

Леонид Рудницкий. Бомж городской обыкновенный.

Владимир Шаров. Будьте как дети.

Герман Садулаев. Пурга, или Миф о конце света. Таблетка.

Примечательно, что в ряд литературных текстов В. Пустовая включает две критические книги, тем самым ставя «сборник статей как книгоиздательский жанр» в один ряд с жанрами литературными. Главное же качество, объединяющее отобранные тексты – все это «честная проза, рожденная стремлением выразить открывшуюся автору правду о бытии и человеке», а также показать «читательский» потенциал малых форм, продаваемых в продуманной подборке.

Правда, автор нигде не раскрывает сути обозначенного выше критерия. Сами же тексты разборов конкретных произведений написаны в нарочито броской, но не унижающей авторов манере, для чего из характеристик исключены все замечания об особенностях их языка.

Скажем откровенно, в ряде рецензий не хватает обобщений, вместо них следуют пассажи, которые вполне можно сократить. Иногда оценка заменяется сопоставлением: «Герой перерос армию – и она отпустила его. Не так ли сошел с роковых подмостков казни и набоковский Цинцинат?» Уместно ли в данном случае сравнение, помогает ли оно прояснить мысль автора?

Или вот другой аналогичный пассаж: «По отношению к мирозданию она – погружение в философскую наполненность пространства и времени, постижение его очистительной, возвеличивающей, выносящей за пределы занозисто-частного стихийности».

Напрашивается вывод о вторичности описания, повторе ситуации. Почему писатель так поступает? О чем идет речь – о вторичности или об авторском приеме? Нарочитая узнаваемость позволяет иногда писателю сделать нужный вывод, в скрытой форме оценить ситуацию. Задав вопрос, В. Пустовая переходит к разговору о следующем тексте, поэтому у читателя остается ощущение непроговоренности мысли.

Встречаются и стилевые шероховатости («Но автор не огорчен» – «Автор не расстроился», наверное, было бы точнее), некоторые длинноты («Сам факт совершающейся на наших глазах смены культурных эпох призывал немедленно запечатлеть себя в манифестах»).

Важно другое: стремление увидеть литературный процесс (найти действительно новые имена отечественной словесности), выделить тенденции развития некоторых направлений. Поэтому обозначается множество имен, намечается некоторая эволюция отдельных авторов.

В. Пустовая критически относится и к писателям, и к обозревателям, не боится высказать свою точку зрения. Но единства мысли у нее не получается, напротив, остается впечатление, что части обзора написаны порознь, а затем сложены в своеобразную мозаику. Такой пестроты можно было бы избежать, если бы автор применил для всех анализируемых текстов единую аналитическую парадигму. В этом случае стали бы видны как общие особенности произведений, так и индивидуальные черты отдельных авторов.

Большинство авторов стремятся создать интригу, заинтересовать и даже удивить читателя, для чего используют хлесткие, значимые заголовки. С. Шаргунов, ведущий полосы в «НГ Ex libris», посвященной молодежной прозе, назвал ее «Свежая кровь»[11]. Таким образом он выразил и свое отношение к современникам, молодым писателям. Резкость высказывания обуславливает и оценки, и выбор речевых средств.

Иногда мысли выражаются с помощью необычных оборотов, скажем, сочетание «мемуарное попурри» указывает на характер изложения материала, соединение разных (может быть и разнородных) высказываний. Отбирая книги, авторы стремятся выстроить их в соответствии с собственной логикой, часто не задумываясь над тем, что она может и не соответствовать анализируемым текстам.

Выводы

Очевидно, что форма обзора требует от автора определенных навыков и умений. Они проявляются, в первую очередь, в выборе текста для осмысления и анализа. Рассматривая произведения, рецензент должен проявить профессиональный подход: умение обобщить явление, выделить основные тенденции, показать особенности рассматриваемых текстов, провести необходимые сопоставления, например, с прежним творчеством писателя, и указав на возможные связи с современниками и предшественниками.

Формат издания предполагает владение определенными речевыми навыками: сохраняя повествовательную интонацию, важно создать интригу, держать читателя в эмоциональном напряжении, приводя значимые факты, интересные сравнения. Хотя сегодня критики стремятся ограничиться риторическими конструкциями, несущими в себе косвенную оценку.

Вопросы и задания

• Подберите произведения определенного времени на конкретную тему и напишите обзор.

• Какие доминантные признаки обзора вы выделяете?

• Чем обзор отличается от рецензии?

• В чем данные формы сходятся?

• Подумайте, как в обзоре выражается оценка пишущего, согласны ли вы с подобной возможностью выражения мыслей?

Проверьте себя

1. Сопоставьте обозрение и рецензию. Обоснуйте специфику способов аргументации и оценки в жанре обозрения.

2. Жанру обозрения посвящена статья А. Тертычного. Выделите основные признаки, характерные для этого жанра, устанавливаемые автором. Какова ваша точка зрения?

3. Найдите в одном из периодических изданий статью-обозрение. Определите единое основание для обзора анализируемых явлений.

Литература

Стрельцов Б.В. Основы публицистики: жанры. Минск, 1990.

Тертычный А.А. Быть обозревателем // Журналист. 1999. № 1; Он же. Аналитическая журналистика: познавательно-психологический подход. М., 1998; Он же. Жанры периодической печати. М., 2000.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.