Глава 7 Петербург Н.В. Гоголя

Если рассматривать временные рамки, то Петербург Пушкина и Гоголя один и тот же – город первой половины XIX столетия, столица победившей Наполеона империи, город классицизма Росси и чиновничий центр страны. Гоголь, как и Пушкин, стал свидетелем появления в городе больших доходных домов, а с ними, дворов-колодцев, и новой, доселе неведомой городской культуры, смешавшей людей и классы.

Над обществом и городом восходила разночинная звезда. В городе росло число простых обывателей – приток крестьян из провинции пополнял ряды не только жителей рабочих районов, но и число городских низов – обитателей трущоб Вяземской лавры и Коломны.

Н.В. Гоголь

Взгляд Гоголя на город совершенно иной, чем у Пушкина, как иным было все в жизни и творчестве великого писателя. Пушкин завершал (не ведая того) свою земную жизнь, Гоголь только начинал писать. Здесь мы сталкиваемся с загадками личности автора «Мертвых душ», проблемами его творческого пути, миссии, с которой пришел этот удивительный человек в этот мир.

В Санкт-Петербурге Николай Васильевич провел в общей сложности более семи лет. Такой большой срок не мог не отразиться на трудах писателя, что верно подметил В.Г. Белинский в работе «Петербургская литература»:

«Многие из замечательнейших пьес Гоголя показывают, что этот писатель провел в Петербурге одну из самых свежих и впечатлительных эпох своей жизни. Печать Петербурга видна на большей части его произведений, не в том, конечно, смысле, что он Петербургу обязан был своею манерою писать, но в том смысле, что он Петербургу обязан многими типами созданных им характеров». И далее Белинский очень тонко подмечает одну важную особенность города: «Вообще жизнь в Петербурге много способствует развитию юмористического и сатирического направления великих талантов». И особенность эта сформировала неповторимый стиль гоголевских сочинений.

Николай Васильевич Гоголь родился в Полтавской губернии в 1809 году в семье дворян Гоголь-Яновских. Там, в Малороссии, прошло детство будущего писателя, там (в Нежине) он учился. В Санкт-Петербурге Гоголь появился в декабре 1828 года и пробовал себя на разных поприщах – пытался стать актером, занимался литературным творчеством, поступал на государственную службу. Остановившись на писательстве, он летом 1829 года издает (за свой счет) в типографии Плюшара поэму «Ганц Кюхельгартен», написанную им под псевдонимом В. Алов еще в Нежине.

Типография немца Александра Ивановича Плюшара размещалась с 1804 года в Петербурге на Невском проспекте, дом 15, и этот адрес можно считать одним из адресов Н.В. Гоголя. Типография занимала часть дома Андрея Ивановича Косиковского, фасады которого выходят на Невский проспект и Большую Морскую улицу, и располагалась на четвертом этаже со стороны проспекта. Дом Косиков-ского (позднее – дом Н.И. Чичерина, дом Елисеевых) знаком нам как одно из пушкинских мест города. Здесь работал ресторан «Талон», куда заходил как сам поэт, так и его главный герой – Евгений Онегин. К сожалению, здания на этом участке много раз перестраивали, и от исторических построек не осталось и следа.

Дом Елисеевых (Невский пр., 15)

Двор дома в 2000-х годах превратили в атриум, а в самом доме восстановили некоторые интерьеры того периода, когда зданием владела семья Елисеевых (1858–1917 гг.).

С типографией Плюшара и домом Косиковского связаны имена многих известных литераторов. Здесь, кроме Н.В. Гоголя, печатался Н.И. Греч. В доме в разное время жили В.К. Кюхельбекер, А.С. Грибоедов и А.С. Пушкин. В Благородном собрании, находившемся в части дома со стороны Невского проспекта, выступали И.С. Тургенев, М.Е. Салтыков-Щедрин, Ф.М. Достоевский и другие. Здесь бывали Ф.В. Булгарин, П.А. Вяземский, Н.Г. Чернышевский, Д.И. Менделеев, позднее А.И. Куприн, Л.В. Собинов и Ф.И. Шаляпин. Всех невозможно перечислить. В 1919 году в здании размещался «Дом искусств» – здесь в 1921 году чекисты арестовали поэта Н.С. Гумилева.

Вернемся к биографии Николая Васильевича Гоголя. Первую работу писателя литературное сообщество раскритиковало, и он, скупив все экземпляры, сжег их. С этой книгой связана одна любопытная история, рассказанная Гоголем и пересказанная П.В. Анненковым: «…Тотчас по приезде в С.-Петербург (кажется, в 1829 году), Гоголь, движимый потребностью видеть поэта [Пушкина – А. ?], который занимал все его воображение еще на школьной скамье, прямо из дома отправился к нему. Чем ближе подходил он к квартире Пушкина, тем более овладевала им робость и наконец у самых дверей квартиры развилась до того, что он убежал в кондитерскую и потребовал рюмку ликера. Подкрепленный им, он снова возвратился на приступ, смело позвонил и на вопрос свой: „Дома ли хозяин“, услыхал ответ слуги: „Почивают!" Было уже поздно на дворе. Гоголь с великим участием спросил: „Верно, всю ночь работал". – „Как же, работал, – отвечал слуга, – в картишки играл“. Гоголь признавался, что это был первый удар, нанесенный школьной идеализацией его [А.С. Пушкина. – А. ?]». Историк литературы Игорь Петрович Золотусский считает, что молодой Гоголь нес тогда показать Пушкину именно «Ганса Кюхельгартена».

В этом месте требуется небольшое уточнение. Первым произведением Н.В. Гоголя, напечатанным в двенадцатом номере журнала «Сын Отечества», стало стихотворение «Италия». Но первым крупным литературным произведением, конечно, была его неудачная поэма. Для ее уничтожения, в 20-х числах июля Гоголь снял номер в гостинице «Неаполь» у Вознесенского моста (наб. канала Грибоедова, 79/23) и с помощью слуги Якима Нимченко произвел сожжение тиража.

Одна из первых квартир Н.В. Гоголя в столице находилась в доме Департамента государственного хозяйства (наб. р. Мойки, 66). К сожалению, этот адрес Гоголя в Санкт-Петербурге навсегда ушел в историю – здание многократно перестраивалось, а все дворовые постройки к настоящему времени снесены. Довольно быстро писатель съехал с этой квартиры и снял другую – в апреле 1829 года молодой писатель занимает покои на четвертом этаже дома И. Иохима (ул. Казанская, 39). Как мы видим, за непродолжительный период времени Гоголь меняет несколько квартир.

О его жизни в Петербурге в это время можно узнать из писем. Так в письме к матери от 30 апреля 1829 года он сообщает: «В сей день я только получил ваше письмо с деньгами; около двадцати дней шло оно, да более недели пролежало уже здесь на почте по той причине, что я переменил прежнюю свою квартиру. Вы не ошиблись, почтеннейшая маминька, я точно сильно нуждался в это время, но впрочем все это пустое; что за беда посидеть какую-нибудь неделю без обеда, того ли еще будет на жизненном пути, всего понаберешься, знаю только, что если бы втрое, вчетверо, всотеро раз было более нужд, и тогда они бы не поколебали меня и не остановили меня на моей дороге. Вы не поверите, как много в Петербурге издерживается денег. Несмотря на то, что я отказываюсь почти от всех удовольствий, что уже не франчу платьем, как было дома, имею только пару чистого платья для праздника или для выхода и халат для будня; – что я тоже обедаю и питаюсь не слишком роскошно и несмотря на это все по расчету менее 120 рублей никогда мне не обходится в месяц. <…> Дома здесь большие, особливо в главных частях города, но не высоки, большею частию в три и четыре этажа, редко очень бывают в пять, в шесть только четыре или пять по всей столице, во многих домах находится очень много вывесок. Дом, в котором обретаюсь я, содержит в себе 2-х портных, одну маршанд де мод, сапожника, чулочного фабриканта, склеивающего битую посуду, дегатировщика и красильщика, кондитерскую, мелочную лавку, магазин сбережения зимнего платья, табачную лавку и наконец привилегированную повивальную бабку. Натурально что этот дом должен быть весь облеплен золотыми вывесками. Я живу на четвертом этаже, но чувствую, что и здесь мне не очень выгодно. Когда еще стоял я вместе с Данилевским, тогда ничего, а теперь очень ощутительно для кармана: что тогда платили пополам, за то самое я плачу теперь один. Но впрочем мои работы повернулись и я, наблюдая внимательно за ними, надеюсь в недолгом времени добыть же что-нибудь; если получу верный и несомненный успех, напишу к вам об этом подробнее».

Этот дом на Большой Мещанской улице (ныне – Казанская) построен в начале XIX столетия, но владелец его, седельный и каретный мастер Иоганн Альберт Иохим, переехал в него позднее, в 1813 году. Двор этого дома при Гоголе выглядел совершенно иначе, чем сейчас – в 1871 году архитектор В.Е. Стуккей основательно перестроил дворовые флигеля.

Кстати, первая квартира в две комнаты, которую Гоголь снимал на пару с Данилевским (они вдвоем приехали в Санкт-Петербург) за восемьдесят рублей в месяц, находилась в доме Трута (наб. канала Грибоедова, 72) у Сенной площади. В эту стоимость входили также дрова, вода и возможность пользоваться кухней. Вероятно, что доходный дом Трута сохранился в перестроенном виде. В 1895 году на этом участке архитектор О.Л. Игнатович выстроил пятиэтажный жилой дом в стиле модерн, перестроенный, в свою очередь, в 1907 году В.А. Липским. Но в какой мере использовали тогда старые постройки доподлинно не установлено. С другой стороны, оба двора, и в доме Иохима, и в доме Трута, хотя частично измененные, сохранились, а, значит, помнят молодого Николая Васильевича Гоголя.

От каретного мастера писатель вновь возвращается в дом на набережной Екатерининского канала, где задерживается уже более продолжительное время. В 1829 году он снимает квартиру в доме купца И.Д. Зверкова (наб. канала Грибоедова, 69), построенного на углу Столярного переулка в 1827 году у Кокушкина моста. Так что писатель въехал во вполне новое жилище.

Кокушкин мост

Гоголь устроился на работу в III Отделение Собственной Его Императорского Величества канцелярии, но работа под началом генерал-адъютанта Александра Христофоровича Бенкендорфа как-то не сложилась – говорили, что Гоголь на службе ни разу не был. В апреле 1830 года он уже чиновник Департамента уделов, и в этой должности писатель остается два года. На новой квартире Гоголь начинает писать «Вечера на хуторе близ Диканьки».

Дом Зверкова не просто стал одним из адресов Гоголя в Петербурге. В «Записках сумасшедшего» писатель возвращает нас и своего героя Аксентия Ивановича Поприщина в этот многоквартирный улей.

«Я развернул свой зонтик и отправился за двумя дамами. Перешли в Гороховую, поворотили в Мещанскую, оттуда в Столярную, наконец к Кокушкину мосту и остановились перед большим домом. „Этот дом я знаю, – сказал я сам себе. – Это дом Зверкова“. Эка машина! Какого в нем народа не живет: сколько кухарок, сколько приезжих! а нашей братьи чиновников – как собак, один на другом сидит. Там есть и у меня один приятель, который хорошо играет на трубе».

Далее, в повести мы сталкиваемся с коротким, но весьма нелестным упоминанием петербургских дворов, конечно, высказанным Поприщиным: «Я терпеть не люблю капусты, запах которой валит из всех мелочных лавок в Мещанской; к тому же из-под ворот каждого дома несет такой ад, что я, заткнув нос, бежал во всю прыть».

В 1910–1911 годах дом И.Д. Зверкова (в это время им уже владел И.С. Никитин), гражданский инженер А.И. Зазерский перестроил в стиле неоклассицизма. Отличительной особенностью здания был третий этаж, разделенный на два уровня, причем комнаты второго уровня с высотой потолков 1,5 метра выходили окнами во двор – в них селились приказчики. Первый уровень третьего этажа располагал квартирами с нормальной высотой потолков и окнами на улицу. Фактически со стороны улицы дом имел шесть этажей, а со стороны двора – семь.

Последняя петербургская квартира Н.В. Гоголя находилась в доме А. Лепена (Малая Морская ул., 17), и на этом адресе стоит остановиться особо – Николай Васильевич занимал квартиру в дворовом флигеле и прожил в ней с июля 1833 по 6 июня 1836 года.

Двор дома А. Лепена

Квартира писателя состояла из двух комнат, причем меньшего размера спальня отделялась небольшой перегородкой от прихожей. В большой комнате, служившей Гоголю залом, у окна стоял письменный стол, здесь же бюро и большой диван. Как и раньше, с ним жил слуга Яким. Очень часто в квартире собирались друзья Гоголя – чайные вечера были в моде.

Первоначально домом владел купец Конрад Кизель, получивший участок под застройку в 1766 году. До 1774 года вначале на первом, затем на втором этаже дома Кизеля располагался Английский клуб – закрытое аристократическое заведение. В конце XVIII века участок с домом приобрел купец Юге. При нем здесь снимали квартиры М.В. Нессельроде (отец канцлера) и С.С. Апраксин (сын фельдмаршала). В 1820е годы здание вновь меняет хозяина – его покупает придворный музыкант арфист Анри ле Пен (Лепен), потомки которого владеют этой недвижимостью вплоть до событий 1917 года.

Этот дом и его знаменитый двор упомянуты в комедии «Ревизор». В VIII явлении, когда Коробкин читает письмо Хлестакова, адресованное приятелю в Санкт-Петербург: «А впрочем, народ гостеприимный и добродушный. Прощай, душа Тряпичкин. Я сам, по примеру твоему, хочу заняться литературой. Скучно, брат, так жить; хочешь, наконец, пищи для души. Вижу: точно нужно чем-нибудь высоким заняться. Пиши ко мне в Саратовскую губернию, а оттуда в деревню Подкатиловку. (Переворачивает письмо и читает адрес.) Его благородию, милостивому государю, Ивану Васильевичу Тряпичкину, В Почтамтскую улицу[2], в доме под нумером девяносто седьмым, поворотя на двор, в третьем этаже направо».

В 1852 году домовладелец Лепен получил разрешение надстроить здание в стиле классицизма еще двумя этажами и возвести во дворе четырехэтажный флигель, что, очевидно, сделано не было.

Из других мест, связанных с жизнью Н.В. Гоголя, нужно назвать квартиру в доме купца Галыбина (Галибина) у Семеновского моста. В этом трехэтажном доме постройки первой половины XIX века Гоголь жил непродолжительное время в конце 1828 или начале 1829 года – двор этого дома свидетель этого. Жил писатель и на Офицерской (ныне – Декабристов) улице, в квартире, на третьем этаже доходного дома Брунста (ул. Декабристов, 4) с августа 1831 по май 1833 года. Сохранилось интересное свидетельство самого Гоголя о дворах этого района. В письме к А.С. Пушкину от 21 августа 1831 года он сообщает: «Дворы домов по Мещанской, по Екатерининскому каналу и еще кое-где, а также и много магазинов были наполнены водою. Я живу на третьем этаже и не боюсь наводнений; кстати, квартира моя во 2-й Адмиралтейской части, в Офицерской улице, выходящей на Вознесенский проспект, в доме Брунста».

Этот знаменитый дворик можно видеть и в наши дни, фасад же здания был изменен архитектором Ф.Ф. Бекманом в 1865 году. Четыре дня в октябре-ноябре 1839 года провел Гоголь в квартире П.А. Плетнева, в доме Строганова на Невском пр., 38.

Прямо или косвенно Петербург присутствует в большом числе произведений Н.В. Гоголя. Здесь можно назвать такие его произведения, как «Невский проспект», «Нос», «Женитьба», «Разъезд», «Шинель», «Мертвые души», «Ревизор» и некоторые другие. Познакомившись с историей жизни в Петербурге самого Гоголя, давайте прогуляемся по петербургским адресам его героев и попытаемся, по возможности, взглянуть на них с иной точки зрения – со двора.

С А.И. Поприщиным мы уже посетили квартиру в доме Зверкова, узнали адрес в Санкт-Петербурге знакомого литератора Ивана Александровича Хлестакова.

В повести «Портрет» Гоголь дает любопытное описание типичного домовладельца – собственника того самого рядового петербургского доходного дома с двором-колодцем.

«Хозяин небольшого дома, в котором жил Чартков [художник, главный герой. – А. ?], был одно из творений, какими обыкновенно бывают владетели домов где-нибудь в Пятнадцатой линии Васильевского острова, на Петербургской стороне или в отдаленном углу Коломны, – творенье, каких много на Руси и которых характер так же трудно определить, как цвет изношенного сюртука. В молодости своей он был капитан и крикун, употреблялся и по штатским делам, мастер был хорошо высечь, был и расторопен, и щеголь, и глуп; но в старости своей он слил в себе все эти резкие особенности в какую-то тусклую неопределенность. Он был уже вдов, был уже в отставке, уже не щеголял, не хвастался, не задирался, любил только пить чай и болтать за ним всякий вздор; ходил по комнате, поправлял сальный огарок, аккуратно по истечении каждого месяца наведывался к своим жильцам за деньгами; выходил на улицу с ключом в руке, для того чтобы посмотреть на крышу своего дома; выгонял несколько раз дворника из его конуры, куда он запрятывался спать; одним словом, человек в отставке, которому после всей забубенной жизни и тряски на перекладных остаются одни пошлые привычки». А между тем, Чартков живет в Коломне.

Здесь же обитает и герой другой повести Гоголя, «Шинель», титулярный советник Акакий Акакиевич Башмачников, ограбленный поздним вечером и умерший от простуды. Трагические события происходили на Покровской (ныне – Тургенева) площади – самой окраине Коломны.

«Он [Башмачников. – А. Г.] приблизился к тому месту, где перерезывалась улица бесконечною площадью с едва видными на другой стороне ее домами, которая глядела страшною пустынею. <…> Он вступил на площадь не без какой-то невольной боязни, точно как будто сердце его почувствовало что-то недоброе». В гротескном финале этой повести появляются четкие городские ориентиры – Ка-линкин мост, – конец Садовой улицы, площадь. Здесь призрак чиновника грабит прохожих.

Управа благочиния (ул. Садовая, 55)

География повести «Нос» больше связана с различными учреждениями столицы. Управление обер-полицмейстера, куда едет главный герой майор Ковалев, не считая, что отдельный герой повести, его нос, располагается на Большой Морской улице, дом 22.

Далее майор направляется в Управу благочиния, занимавшуюся судопроизводством. Она находилась в те годы на Садовой улице, дом 55. Время не оставило нам этих адресов майора Ковалева. Дом обер-полицмейстера перестроен в 1905 году архитектором К.В. Бальди в стиле модерн для размещения Центральной телефонной станции города. Участок на Садовой улице под № 55 в 1904–1905 годах застроен грандиозным зданием Дома городских учреждений. Старое здание Управы было трехэтажным с парадным входом и боковыми проездами во двор. В повести основные события вращаются вокруг Садовой улицы. Здесь живет сам майор, рядом на Вознесенском проспекте парикмахер находит нос Ковалева, на Садовой расположен суд. Из важных городских ориентиров в повести часто упоминается Невский проспект.

«Нет ничего лучше Невского проспекта, по крайней мере в Петербурге; для него он составляет все». Так начинается повесть Гоголя «Невский проспект» – важного произведения, с точки зрения литературной географии. Рассказ о главной улице города строится автором на дуализме: положительное – отрицательное. «Лучший» и «всемогущий» противостоит «лживому» и «демоническому». Главный герой постепенно обретает вполне живые черты. Здесь нет точных адресов – но они и не нужны – сам по себе Невский проспект – адрес, Вавилон, город в городе, корабль, плывущий по бесконечному морю. Невский проспект – это и мир, мир людей. Одновременно он – континент, страна со сменами времен года. Здесь есть и весна, и лето, и осень, и зима.

История Невского проспекта не случайно представлена в конце рассказа о Петербурге Гоголя. Можно ли сравнить главную магистраль города со двором, пусть парадным. Нет, замкнутость пространства – главное условие существования курдонера или двора-колодца. Невский проспект же – бескрайняя степь, открытая всему и всем, каждую секунду своего существования.

«Перед ним сидел Шиллер, – не тот Шиллер, который написал „Вильгельма Телля“ и „Историю Тридцателетней войны“, но известный Шиллер, жестяных дел мастер в Мещанской улице. Возле Шиллера стоял Гофман, – не писатель Гофман, но довольно хороший сапожник с Офицерской улицы, большой приятель Шиллера. Шиллер был пьян и сидел на стуле, топая ногою и говоря что-то с жаром. Все это еще бы не удивило Пирогова [один из героев повести. – А. Л], но удивило его чрезвычайно странное положение фигур. Шиллер сидел, выставив свой довольно толстый нос и поднявши наверх голову; а Гофман держал его за этот нос двумя пальцами и вертел лезвием своего сапожнического ножа на самой его поверхности».

Так и проходила в Петербурге жизнь – в «русском городе, основанном на немецкой земле», копошились немцы со своими обычаями.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.