Болезни, «приходящие от воды»

402

«Когда от воды пристанет…»

– Mec?s iz?ndy, viel iz?ndy. Vies gu mi roih, sit puhaldau.

– A n?htihgo niid? iz?nd?i?

– A ei jo n?hty onnoako, a ij?n kaiken gu on se privucku… Sid? my? emmo kuulluh, meij?n polves, ?to n?htih, a muite on, ?anotah. On! Gu roihes ga! Minulgi icelleni on kymmene kerdoa rodivunnuh… Vieniz?ndy vai vies necie m?zl?tt?y… Naine, onnoako ?anotah, vieniz?ndy on. A necie on mec?nnen? – muzikku. Se prosken’n’an pyyd?jes, ga muzikku on, ?anotah.

– В лесу хозяин, в воде хозяин. От воды когда пристанет, тогда опухает.

– А видели ли этих хозяев?

– А не видели, наверно, а всю жизнь как есть эта привычка… В нашем-то поколении мы не слышали, что видели, а так-то есть, говорят! Есть! Как случится дак!.. У меня самой десять раз случилось… Хозяин воды только там, в воде лежит… Женщина вроде, говорят, хозяин воды. А там нос леса – мужчина. Прощения пойдешь просить, дак мужик там, говорят.

ФА. 2972/226. Зап. Ремшуева Р. П. в 1986 г. в д. Сыссойла от Васильевой О. Е.

403

У матери опухла нога, у девочки заболели глаза

Mammalla oli vejest? heitt?ytyn. H?nelt? oli puhaltan sen jalan. ?iit? hettiest?, mist? oli k?ynyn vett?, se puapo, ta siit? veteh mit? lien?y luatin, sill? pareni jalka. Mamma eli Haikol’assa, a buabo h?nen Kepalla. Se oli sovan j?lkeh, se oli viisikymment? kaksi vuosi…

Miula monta kertua parenti se buabo… Hy? verkkuo lasettih, a mie venehest? kacon. Se mamma kielt?y: “El? sie kaco veteh.“ Enh?n mie, kacon kuitenki – siel? kuvahaini n?kyy.“ No, a huomeneksella kun nousin – mie en suanun silmie kahallah. Mamma kaccou: “Veteh kun siun piti kaccuo, nyt siula silm?t kipeyhyttih.“ Ta sit?, buabo, kun sit? maituo tultih halkuamah illalla, mie kun issun pahalla mielin, kun mie ainostah hypiin. Sanou: “Mip? on tuolla, tytt?rell? tullun?“ “On sill? tullun! J?rveh piti kaccuo, nyt on silm?t kipeyhytty.“ Hi?n sanou: “Tuas kun sie, navemo, ajattelit hot mit?, jotta heitt?ytyy.“ “No, ajattelin.“ “Ei pie, – sanou, – nikonsa, ei pie ajatella, jotta mit?nih tulou.“ ?iit? kolmeh kertah omah rantah k?ytti. Heitti silm?t. En vain mie muissa, mit? siel? supetti, mit? siel? mato. Pesi miulta silmie sill? vejell?. Ei sen j?lkeh miula oltu silm?t kipiet. Illalla my?h?seh se, ihan jo konsa kai rahvas oltih makuulla. Se piti ihan peitocci k?yv?.

К маме от воды пристало. У нее нога опухла. От родника, куда она ходила за водой. Та повитуха потом что-то в воду сделала. От этого нога поправилась. Мама жила в Хайколе, а ее повитуха в Кепе. Это было после войны, в пятьдесят втором году.

Меня много раз лечила повитуха… Они сети спускали, а я в лодке, в воду смотрю. Мама запрещает: «Не смотри ты в воду». Как я не буду смотреть – там отражение видно. Ну, а назавтра встала – глаза не могу открыть. Мама посмотрела: «В воду раз тебе надо было смотреть, вот сейчас глаза и заболели». Ну а вечером моя повитуха пришла молоко через сепаратор пропускать, а я сижу в плохом настроении, хотя всегда прыгала. Говорит: «Что с этой девочкой случилось?» «Случилось с ней! В озеро надо было смотреть, вот глаза и заболели!» Она говорит: «Наверное, ты о чем-нибудь подумала, раз случилось?» «Да. Подумала». «Не надо, – говорит, – не надо никогда думать, что от этого что-то будет». Потом три раза на свой берег водила. Прошли глаза. Не помню только, что она там шептала, что делала. Помыла мне глаза этой водой. После этого глаза у меня не болели. Вечером это, поздно, уже когда все люди спали, надо было незаметно сходить.

ФА. 3343/2-3. Зап. Степанова А. С. в 1996 г. в д. Вокнаволок от Мякеля M. Н.

404

Делают куколку, когда просят прощения

A kun vejest? heitt?ytyy ta vesirokkoloilla tulou, a siit? kun mpiet pi?st?m?h, ni luaji kuklani. Ota kolme yheksy? tilkkuo, luaji pikkaraini kuklani…. ripakkuo ki?ri ta ota, ota kolme tukkua pi?st? ta nappi ta sihi pane kuklaseh. Ta pikkaraiseh kiveh, ta m?ne silm?t risti ta pese k?tes, silm?t: “Prosti milma. T?ss? on siun hyv?t, anna miun omat pahani“. Ta ty?nn? se kuklani, pane kiveh, solmi mit? rautua, hot mit? ta sen painau pohjah. Hot avannosta ty?nn? talvella eli mi. ?iit? prostiu. Se kun vejest? heitt?ytyy.

А когда от воды пристанет, волдыри вскочат, и вот когда будешь освобождать, сделай куколку. Возьми три раза по девять лоскутков, сделай маленькую куколку…. тряпочками оберни да возьми три волосинки с головы да пуговицу и пришей к куколке. Да к маленькому камню привяжи, да иди, перекрестись и вымой руки, лицо: «Прости меня. Вот здесь твое хорошее, дай мне мое плохое». Да выпусти ту куколку, положи камень или привяжи хоть что-нибудь железное, и утонет. Хоть в прорубь опусти зимой. Тогда простит. Это когда от воды пристанет.

ФА.1594/29. Зап. Степанова А. С. в 1971 г. в п. Кепа от Люммюс А. Г.

405

Бабушка просила прощения

Meil? kun j?rviranta oli ihan reunassa t?ss?, siit? oli pristani, miss? oltih venehet, siit? oli t?ss? ky ly. A meil? oli se tapa, jotta kaikki viemm? rantah, pesemm? niin kun hiilikoukut, sri?pint?lauvat, leip?lapiemet, piimalapiemet, kaikki viemm? rantah,

ta pesemm? rannassa. Kes?ll?, kun kaunis on ranta ta pristani hyv?. A siit? kun my? m?nim? rantah, tai muamo oli rannassa, mie niit? pesin ta. A siihi rantah mist? lien?y tullut kokonaini hirsi, hirsi, puu. Sih oikein… A mie kun olin oikein poikkoi, ta semmoni liijan poikkoi, se kun hirsi tuli siihi rannalla, mie kun siit? hypp?in, mie sanoin: “Mie l?hen nyt uittoh!“ A hirsih?n py?riy, en ni yht? ajatellut, olin jo suuri tytt?. A hirrell? kun m?net, pit?yh?n olla keppi ki?ss?, min kera voipi vejen pi?ll? pit?yty?. A miula nimit?. Hypp?sin sill? hirrell?, mie sanoin: “Mie m?nen nyt uittoh!“ Ka kun m?nin sinne uittoh, hirsi kun py?r?hti, mie kun j?rveh, kun jutkahin… A siel? kun oli kylyss? pi?ssehie palanuisie kivens?rvij? i miula kun t?st? jalka halkesi. T?st?, kun ter?v?h kiveh… Mie sanoin: “Avoi-voi!“, jo olen, kirposin. Muamo on siel? pristanilla, pes?y… Sanou: “Ka nouse sie pois“. Ka mie sanon: “En mie pi?se poikes ti?lt?“. Hi?n otti miun ki?st? ta pristanilla veti, jalka kun halkei, sielt? veri tulou, jotta kai hirvie. A meil? oli vanha Miihkalin akka, hi?n sano, jotta voipi veren pietty?… Miihkalin akka tuli, siit? puhu, mit? lien?y puhun sihi jalkah ta paineli, verenl?hent? heitti. No, a en ni pi?se pirttih… Se miula siit? jalka oli kipie kaheksan net?lie. Se oli kes?, Pedrun pyh? vain, ni j?lkeh Bohrocan sykysyll?, vain muamon kenk?n sain jalkah panna… Jalka kun ei parene, puhaltau ta kipie on… ?iit? mie kun ni?n unta: miula olis kaikki hyvin, ni muamon kenk? kun on miula suuri jalassa, ni se jalka milma vaivuau, mie en voi ni liikkuo siel? unissa… Mie t?t? unta selvit?n huomeneksella puapolla… A Miihkalin akka se sanou: “Jos siula heitt?yty siel? rannoissa“. A ennen sanottih, kun niih rantoih lykittih mit? sattuu ta kaikkie ta kun vanhah aikah siel? oli jotai k?ytetty, tietysti, niit? tietohuksie, kun sanottih, jotta ollah ne rannat liikutetut, jotta niiss? ei pit?is m?nn? pahasesti. Mie siit? sanon sill? puapolla, jotta semmosen unen kun n?vin mie… Sanou: “Siula on heitt?ytyn vejest?“. A mie kun sinne upposin, ni muamo oli heti ajatellun: “kun vain ei h?nell? siit? heitt?ytyis siit? vejest?“. A mie en tiet?t sit? ajatella, a muamo ajatteli… Puapo sanou, jotta pit?y laittua, prostiutuo h?nen ker?ll?… Sanou: “Er?h?n? iltana kun mie tulen, l?hemm? yhess?, konsa jo rahvas vakauhutah, konsa jo niket? ei liiku. My? siun kera m?nemm? kahen“. Hi?n mit? lien?y ki?rin pikkaraisih paperiloih ta mit? lien?y, mie en tiij?. Ta m?nim? siit? j?rven rannalla ta hi?n mit? lien?y paissut siit? j?rven rantah. Ta siit? lykk?si sinne j?rveh, mit? h?nell? oli. Ja usotko sie, jotta siit? p?iv?st? miula kun, niin kun pyyhki sen kaiken jalan, puhallus laskeutu, eik? tullut kipie, eik? tullut mit?… Yhen kerran my? k?vim? vain… Miula vain piti h?nen kera olla ta kumartua siihi paikkah, samah, mist? mie hirrelt? kirposin. Poapo sen kaiken luati ta pakasi, prostiutu siit?. T?m? on ihan tosi.

У нас как берег был прямо рядом, была пристань, где были лодки, а здесь была баня. А у нас была такая привычка, что все несем на берег и моем, такое как кочерга, доски для теста, хлебные лопаты, лопаты для пирогов – все относим на берег и моем там. Летом, когда красивый берег да плот хороший. И вот как-то мы пришли на берег, и мама была на берегу, и мыли это. И вдруг к берегу пригнало топляк, топляк, дерево. Прямо сюда. А я как была очень бойкая, и такая слишком бойкая, этот топляк как приплыл к берегу, я прыгнула на него и говорю: «Я сейчас пойду на сплав!» А топляк ведь крутится, нисколько не подумала, уже большая девочка. А на топляк как встанешь, так ведь палка должна быть в руках, с помощью чего можно на воде удержаться. А у меня ничего. Прыгнула на этот топляк и говорю: «Я теперь ухожу на сплав!» Ну как пошла я на сплав, топляк как перевернулся, я в озеро и бухнулась. А там были камни, расколовшиеся от жара в бане, и я распорола ногу. Вот здесь, об острый камень. Я говорю: «Ай-ай!», уже упала. Мама там на плоту, моет. Говорит: «Так вставай ты!» А я говорю: «Не могу я выбраться отсюда». Она взяла меня за руку и на плот вытащила. А ногу как порвало, так кровь хлещет, аж страшно! А у нас была жена Мийхкали, старенькая она, говорят, кровь умела останавливать. Жена Мийхкали пришла, пошептала, пошептала что-то на ногу да понажимала, кровь и остановилась. А домой не могу дойти… И вот эта нога у меня болела восемь недель. Это было лето, Петров пост, что ли, и только осенью ко дню Богородицы смогла мамин сапог натянуть… Не поправляется нога, опухает да больно. Тогда я увидела во сне: все вроде бы хорошо, но как надет мамин большой сапог, ну и вот эта нога меня беспокоит, даже двинуться не могу во сне… Я этот сон рассказываю утром повитухе. А жена Мийхкали тогда говорит: «А если к тебе пристало что-то на этом берегу?» А раньше говорили, что раз на берег бросали что попало, да в старину уже случалось, ну и, конечно, как обо всем этом колдовстве рассказывали, что эти берега уже «тронуты», что на них нельзя бы по-плохому приходить. Ну, я рассказываю повитухе, что видела такой сон… Говорит: «Тебе пристало от воды». А я как упала, мама сразу подумала: «Лишь бы к ней не пристало от воды». А я и не знала подумать об этом, а мама подумала. Повитуха сказала, что надо сходить с ней и попросить прощения. Говорит: «На следующий вечер как я приду, пойдем вместе, когда люди уже лягут спать, когда уже никто не ходит. Мы с тобой вдвоем пойдем». Она что-то завернула в маленькие бумажки, а что там, я не знаю. И пошли на берег озера, и она что-то говорила на этом берегу озера. А потом бросила туда в озеро, что у нее было. И поверишь ли ты, в тот же день как будто очистило всю эту ногу, опухоль спала, и боль ушла, и все пропало… Всего лишь один раз мы сходили… Мне лишь надо было быть с ней да поклониться на том самом месте, на каком я упала с топляка. Повитуха все это сделала и прощения просила. Это истинная правда.

ФА. 3350/7. Зап. Степанова А. С. в 1996 г. в пос. Калевала от Федоровой М. А.

406

«Пристанет», когда ругаешься на воде…

Meile oli, kaco, nengoine dielo. Zaboleiciehes poigu. Jo vuvves kolmekymmen viijes onnoako oli. Pe?dy rubei ylen ?ij?l h?nel kivist?m?h. I h?nel ruvettih silm?t salbavumah, uni rodiehes. Uni roih, toizel aijal ei voinnuh ni, sooferinnu… Sit occu nece muga rupistui, jo silmien pe?l rubieu heitym?h. Min? perezyvaicen: nyg?i sin? opi linnah. Linnah meni, kaikenmoizet nenet snimkat ottetih, kaikenloaduh mid? lienne igolkoa sinne pe?h pandih, necine niskah. Nu. Moama g’olet moama. Duumaicen: enne hot’ ristittyizih k?ydih, nyg?i eule nikunna la menn?. Sie jo paistah, ?to ei voi roadoa, e?re roavos h?ndy pid?y ty?nde?. Ei voi. Sit linnah l?hti bol’niccah, min? nengaleite akkoinkel pagizen da kai, ga minuu nevvottih: mene la nengai nenga k?vy. Min? sinne menin da sit siep?i menin jo linnan bol’niccah da sit sie inehmine kui minul sanoi, muga h?in oppi. Suutkien per?h h?nel hyv? rodih, kui enne. I mid? lienne, sanou, netoo sanoi oppijes niil?i sanoi, vai unohti miittuizen tahto sanan, uvvessah paha rodiehes. Sit h?n heitti n?ind?n. Sit min? menin vie kerran. Min? sanon: kuibo dielot? Sanou: oli parembi, a nyg?i uvvessah on pahembi. Sit min? Petroskoisp?i ajoin Pitk?hrandah, nevvottih. Pitk?hrandah menin, sid? inehmisty eulluh. Sit menin Kondupohjah, Olontsah siep?i. Yhtes ajoimo staruuhankel, kudamah pideli minul menn? – min? en tundenuh, da sit muga pidi rashodiekseh. Sit tossupe?n huondeksel, h?i oli tytt?relly? sih je?nyh. A min? ylen ?ijal kacon, vikse jo Jumal sie k?sk?y primettie: eigo nece staruuha ole, kui sanottih da kai. A sit h?i jo masinas rubei heitym?h, en musta kudai sie h?ndy nimelleh sanoi: “In’n’oi-t’outa, sanou, t?hgo je?t tytt?relly??“ “Min?, – sanou, – t?h, t?h je?n.“ Nyg?i la min?, navemo, zaputalas’, necen akan propustin. Sit y?n min? magain ielleh Vidlitsas, tossupe?n uvvessah ajoin sid? akkoa eccim?h. Mustanh?i, kudamah kohtah h?i j?i. Sanottih, h?nel tyt?r el?y sie kyl?s. Sit menin sih kyl?h. Sit l?vvin sen akan. Sit h?i minulleni oppi sid? poigoa. Sanou: vies on rodinuh, da, sanou, pideli jo aijombi tulla, ty? jongoi jo cut’ etto opozdainuh. Min? sanoin: “Sano sin?, pid?kk?h minul hot’ des’at’ ras tulla, min? sinulluo tulen. Sano vai: voidgo pe?ste??“ Sanou: “Pe?z?y, no, sanou, yhtel kerral ei pe?ze“… Vies oli rodinuh. Sanou: vies, on h?i vetty juonnuh libo necid? mid?tahto matinkel. A sit min? k?vyin neskol’ko ras, ga pe?zi. A kaco: k?velizit boTniccoih i mugaleiten je?zit… En tiije, mid? h?i oppi… Minul nimid?, h?i suolat loadi, suolih, en tiije mid? sanoi. Sit, sanou, menet kodih, kylyn l?mmit?t da opitto n?mil suolil valattoa da pest?kseh. Sit sil Jumal autoi, sil Jumal autoi. No. H?i jongoi, mid? pidi, sanat sanoi da vies kyzyi, kai jo sie nameste roadoi. Dai poigu ajoi kaksi-kolme kerdoa sinne h?nelly?, ajelimmo h?nenkel. Parembi gu rodihes.

I sitgi min? unis n?in kui liennou. Konesno, nenii ei jo pid?s nengaleite boltaijakseh, a kaco ty?nyt ga boltaicettos. Dai hy? pripevoijah, ken sie oppiu: ?lge? sanokkoa, rodineh parembi, ?lge? sanokkoa. No. Sitgi min? unis n?in. Как butto tuli meile, sToman heiti pe?s. Nu. I min? y?l duumaicin: nyg?i autoi Jumal, navemo, ras sl’oman heitti. Sit j?rgieh min? h?nel sanonnuh en. Sit tuli er?h?n kerran ga: “Zen’a, viego sin? unis n?it, necine ajelemmo, ga rodinehgo meile lizoi vai ei.“ “Mama, – sanou, – roihes. Minul jo on parembaine.“… Sit sanoi naine: vies on h?nel rodinuh, matinkel on libo juonnuh libo mid?tahto vies roadanuh. Dai vies h?i on, ainos ollah ribalkoil da… Hyve? sanoa ei tule, a matti se l?yt?h. On el?jes! Seiceikymmenes vuvves kaikkie buvaiceh!

У нас, погляди, было такое дело. Заболел сын. Уже лет тридцать пять было, вроде. У него голова очень болеть стала. И глаза у него закрываться стали, спать хотелось. Спать хотелось, в иное время и шофером не мог… Лоб так наморщился, уже на глаза стал опускаться. Я переживаю: теперь ты попробуй в город. В город приехал, разные снимки сделали, по-всякому, какие-то иголки на голову ставили, на шею. Ну. Мать есть мать. Думаю: раньше хоть к людям ходили, сейчас некуда и пойти. А там уже говорят, что не может работать, надо его уволить. Не может. Тогда в город, в больницу поехал, я там с женщинами поговорила да все, и меня научили: иди-ка так и так, сходи. Я сходила и оттуда уже поехала в город в больницу, и как мне там женщина сказала, так он и попробовал. Через сутки ему хорошо стало, как и раньше. И что-то, то ли когда те слова говорили, то ли забыли какое слово, снова плохо стало. И он перестал видеть. Тогда я пошла еще раз. Я говорю: «Как дела?» Говорит: «Было лучше, а сейчас снова хуже». Тогда я из Петрозаводска поехала в Питкяранту, мне посоветовали. В Питкяранту приехала, той женщины не было. Тогда поехала в Кондопогу, оттуда в Олонец. Вместе ехали со старухой, к которой мне надо было попасть, а я не узнала, и так мы разошлись. А на следующее утро она у дочки осталась. А я очень пристально смотрю, видно, уже Бог помогает: не та ли это старуха. А она уже из машины стала выходить, не помню, кто там ее по имени назвал: «Тетя Иня, ты здесь у дочки остаешься?» «Я, – говорит, – здесь, здесь останусь». Теперь я наверно, запуталась, ту женщину пропустила! Я тогда ночь переспала в Видлице, а на следующий день снова поехала ту женщину искать. Помню же, где она осталась. И сказали: дочь в той деревне у нее живет. Поехала в ту деревню. Нашла ту женщину. И она стала лечить сына. Говорит: от воды случилось, и надо было раньше приехать, вы чуть не опоздали. Я говорю: «Скажи ты, пусть мне хоть десять раз надо будет приехать, я к тебе приеду. Скажи только, можешь ли спасти?» Говорит: «Поправится, но одним разом не поможет». От воды случилось. Говорит: от воды, воды он выпил или что-нибудь с матом. И я несколько раз ездила, и сын поправился. А смотри: ходил бы по больницам, и так бы остался. Не знаю, что она делала. Мне ничего, она соль сделала, в соль, не знаю, что наговорила. Пойдешь, говорит, домой, баню истопишь да попробуйте с этой солью полить да помыться. Это Бог помог, это Бог помог. Но. Она уже, что надо было, слова сказала и у воды просила [прощения], все уже там на месте сделала. И сын ездил к ней два-три раза, ездили с ним, когда получше стало.

А тут я и во сне видела как-то. Конечно, об этом не надо бы так болтать, а вот начнешь и разболтаешь. И они просят, те кто избавляют: если будет лучше, не говорите [никому]. Но. Тогда я и видела во сне. Как будто приехал к нам, шлем с головы снял. Ну. И я ночью думаю: наверно, Бог теперь помог, раз шлем снял. Сразу ему я не сказала. А потом пришел в следующий раз: «Женя, еще ли ты во сне видишь, туда ездили, дак будет ли лучше?» «Мама, – говорит, – будет. Мне уже получше!»… А тогда сказала женщина: от воды у него случилось, или с матом выпил или что-нибудь в воде делал. Дак от воды и есть, все время на рыбалке да… Хорошего слова не скажут, а мат тут как тут. Бывает, пока живешь! За семьдесят лет всякое бывало.

ФА. 3364/1. Зап. Иванова Л. И. в 1997 г. в д. Ведлозеро от Егоровой М. Ф.

407

«Пристает» от банной воды…

Veist? heitt?ytyy tooze. Heitt?yty! Muamo pi?sti, luvut luvettih… Hi?n miula ei j?tt?n nimit?. Mie kun talvella peret Paskom k?vin kylyh ja kylyss? vejest? miula niisi heitt?yty jalkah. Siel? on kaiken n?k?sie kylpijie ja rupesi t?m? kupajamah, t?st? kohen. Kupajau ta kupajau, mie huomeneksella nousin, se oli kaikki rapakkona. Ja en tiij?, mit? luatie, jo k?vin mie eccim?ss? babkua. Nu hi?n pikkusen puheli…

Tulesta heitt?ytyy, muasta heitt?ytyy. No.

От воды пристает тоже. Пристает! Мама спасала, заговор читала, но она мне ничего не оставила. Я как зимой перед Пасхой сходила в баню, да в бане от воды ко мне пристало к ноге. Там ведь разные есть, кто парится. И вот стало чесаться в этом месте. Чешется и чешется. Я утром встала, пузырь был. Не знаю, что делать. Я уже ходила бабок искать. Ну, она немножко пошептала.

От огня пристает, от земли пристает. Но.

ФА. 3054/11. Зап. Конкка А. П. в п. Биржа Мурманской обл. от Вдовиной Федосьи Васильевны.

408

Надо просить прощения у воды

Mie kun kerran m?nin kallivolta, m?nin kun j?rvell?, ta totta mie p?l?ssyin ta miula t?h nousi se ciirei, ihan t?h leukah. Ta kun paimenessa piti vuorolla k?yv?, ta my? kun olima sen Ol’gan Tool’an kera paimenessa, se miula ihan kokonah kipeyty. Ta se moamoakka miulai sanou: m?ne prostiuvu, mist? kohasta m?nit, prostiuvu sill? vetehisell?. Vot, hi?n vetehisell? k?ski prostiutuo, jotta prosti milma. Se kun on veje-nis?nt?. Sano: “prosti milma, kun pahoin sanoin, prosti milma, jotta parenis t?m?“. Kolme kertuako mie lienen k?ynyn, niin pareni. Mie k?vin yksin?h, mih aikah mie m?nin j?rveh, se oli illalla. Se pit?y ennen p?iv?n laskuo. P?iv? kun rupieu laskomah, siit? pit?y k?yv?. ?iit?, jotta ei niken n?kis, se viel? pit?y niin m?nn?. Sanou: ota sit? vett?, paina t?h?, ta sano, jotta “prosti vejenem?nt?, jotta mie en tahton sanuo siula mit?n? pahua, jotta anna miula t?m? parenis“. A sill? vejell? piti painua. Kolmeh kertah mie k?vin, tai sih kato… Sanou: ’’ajattelitko sie mit?, konsa m?nit veteh?“ Ka, mie sanoin, jotta p?l?ssyin!

Se tulou ni p?l?ssyksest?, ei pie sanuoi mit?, kun p?l?ssyt… Totta se on vetehini, se vejenem?nt?.

Однажды я пошла на озеро и соскользнула со скалы, и я, видимо, испугалась, и у меня чирей вскочил вот здесь, на подбородке. И мы как по очереди ходили коров пасти, а мы были с ольгиным Толей, и у меня этот чирей заболел. И свекровь мне говорит: «Иди, попроси прощения в том месте, куда ходила [за водой], попроси прощения у водяного». Вот, она велела попросить прощения у водяного, чтобы он простил меня. Он ведь хозяин воды. Скажи: «Прости меня за то, что плохо сказала, прости меня, чтобы это прошло». Три раза, что ли, я ходила, и прошло. Я ходила одна, в то же время, как и тогда пошла на озеро, а это было вечером. Это надо раньше, чем солнце сядет. Надо идти, когда солнце начнет садиться. И чтобы никто не видел, так еще надо пойти. Говорит: возьми эту воду, приложи сюда и скажи: «Прости, хозяйка воды, я не хотела тебе ничего плохого сказать, пусть у меня это поправится». И этой водой надо было прикладывать. Три раза я ходила, и прошло. Говорит: «Думала ли ты чего, когда упала в воду?» Я говорю: «Дак испугалась!»

Это приходит от испуга, не надо ничего и говорить, если испугаешься. Правда, есть этот водяной, эта хозяйка воды.

ФА. 3345/18. Зап. Степанова А. С. в 1996 г. в д. Вокнаволок от Мякеля M. Н.

409

Mie sanon (h?n viel? saps?tt?v?kseh pakasi) Feedoralla: “L?kk?, mie prostitan“. M?nim? joven varrella, kirgaissa koittau: “Vedehizrukka, tule t?nne!“ Tuli, kazahti. Mie sanon: “Prosti, roadi Kristoa!“ Hi?n vastai: “En prosti, miksi em?tit!“ Dai huiskahti j?lell?h. A mit?p?… Mie toizen kerran kirgain: “Prosti roadi Kristoa!“ “En prosti, em?tit“. Kolmannen kerran tuli, kazahti, sanou: “Prostin, kun et em?tt?ne“. Sanou: tukat oli ylen pit?t, mussat, ylen suuri, musta. En en?mby? sano pahua liz?ksi. En sano, en, paha on.

Я говорю Федору (он еще шепелявил): «Пойдем, я прощения попрошу». Пришли на берег реки, как закричит: «Милый водяной, иди сюда!» Пришел, явился. Я говорю: «Прости, ради Христа!» Он ответил: «Не прощу, почему ругался матом!» И плюхнулся обратно. А что… Я второй раз крикнула: «Прости, ради Христа!» «Не прощу, ругался матом!» Третий раз пришел, вынырнул, говорит: «Прощу, если ругаться не будет!» Говорит: волосы были очень длинные, черные, о-очень большой, черный. Больше слова плохого не добавлю. Не скажу, нет, плохо это!

ФА. 1028/4. Зап. Степанова А. С., Лукина П. И. в 1968 г. в д. Колвасозеро от Мартыновой Е. В.

410

Вода быстро прощает

– A vedehisty sanottihgo?

– Sid? sanottih, toze paistih, paistih. Nu veis prosken’n’an andau ylen terv?h. Menn?h kaksitostu coassuu, sanat ?anotah (en tiije, miittumat sie sanat oldih), dai kui k?il pe?st?ld?y. Mostu oli rahvastu. Oli, oli. Ei n?hty h?ndy, ei, en kuulluh sid?.

– А о водяном говорили?

– Это говорили, рассказывали, рассказывали. Ну, вода прощает очень быстро. Пойдут в двенадцать часов, слова скажут (не знаю, какие там слова были), и как рукой снимет. Такие были люди. Были, были. Не видели его, нет, не слышала этого.

ФА. 3432/16. Зап. Иванова Л. И., Миронова В. П. в 1999 г. в д. Сямозеро от Басанько А. В.