Коронационные регалии

Коронационные регалии

Главным символом власти имперской России в XVIII в. стали коронационные регалии. История их причудлива и непосредственно связана с развитием ювелирного искусства в России. Коронационные торжества, в которых участвовали в той или иной мере сотни тысяч людей, оставили после себя довольно много предметов и свидетельств. Мы же коснемся только бриллиантовой грани коронационных торжеств.

Успенский собор Московского Кремля

Вторая половина XV в. стала временем завершения объединения русских земель вокруг Москвы и временем начала формирования Московского царства. Такие крупные политические процессы требовали идеологического и политического оформления. Идеология нового царства вылилась в чеканную формулу монаха Филофея: «Первый и второй Рим пали. Москва третий Рим, а четвертому не быть». Зримым же воплощением объединительных политических процессов стала традиция коронации русских государей (великих князей). Начало было положено коронацией внука Ивана III Дмитрия в 1498 г. Окончательно эта традиция оформилась к середине XVI в., когда в 1547 г. состоялась коронация в Успенском соборе Московского Кремля Ивана IV, вошедшего в нашу историю как Иван Грозный. Именно тогда церемония миропомазания стала сердцевиной коронационных торжеств, превращающих обычного человека в помазанника Божьего.

Постепенно в ходе последующих коронаций складывается комплекс царских регалий, используемых во время коронационных торжеств, получивший название «большого наряда». Идейной сутью коронационных торжеств в святых храмах Московского Кремля стала идея Божьей благодати, которая снисходила на государей во время процедуры их миропомазания. Собственно отсюда и пошла официальная формулировка «помазанник Божий».

Парсуна царя Ивана IV из собрания Национального музея Дании (Копенгаген), кон. XVI – нач. XVII вв.

Процедура коронационных торжеств на протяжении XVII в. при первых Романовых приняла законченные формы и не менялась вплоть до коронации 1682 г., когда одновременно торжественно были помазаны миром сводные братья Петр I и Иван V. Однако изменившиеся политические реалии начала XVIII в. изменили в России очень многое. Затронули эти процессы и коронационные традиции.

Комплекс коронационных вещей по настоящее время хранится в Оружейной палате Московского Кремля.

Когда в 1826 г. Николай I приказал представить ему «Перечень достопамятных вещей, принадлежавших Императорской фамилии со времен Императора Петра I, хранящиеся в разных казенных зданиях» (так в оригинале. – Авт.), то в отчете Оружейной палаты были перечислены следующие экспонаты:

– «Корона царская, которою государь короновался, украшена алмазами, лалами и изумрудами; под крестом вставлен большой овальный шпинель»;

– «Скипетр золотой с цветной финифтью украшен алмазами, изумрудами и бурмицкими зернами (жемчуг. – Авт.); наверху двуглавый орел с короною и крестом»;

– «Держава золотая с серебряным гладким крестом»;

– «Огромный трон (двуместный. – Авт.) …а позади приделано еще третье с небольшим отверстием, которое снаружи завешано низанным жемчужным покровом и устроено было для соправительницы Царевны Софии Алексеевны»[232].

Трон из слоновой кости Ивана IV

Подготовку к коронации по новому «имперскому стандарту» Петр I начинает в 1719 г. Одним из первых шагов Петра I в этом направлении стал указ (декабрь 1719 г.), согласно которому была создана Камер-Коллегия. В п. 20 этого документа оговаривался перечень «Государству принадлежащих вещей»: «Государственное яблоко, корона, скипетр, ключ и меч». Далее указывалось место их хранения – «Царская Рентерея» (казна. – Авт.), утверждался режим хранения – «в большом сундуке за тремя замками», устанавливался режим допуска к государственным регалиям[233]. В 1721 г. последовал новый указ императора, по которому вновь перечислялись государственные регалии, которые должны были храниться Камер-Коллегией: корона, скипетр, держава, ключ, печать и меч[234].

Следует подчеркнуть, что все это делалось под Екатерину, поскольку коронацию «по имперскому стандарту» для себя Петр I считал совершенно излишней, справедливо полагая божественную легитимность своей власти совершенно бесспорной.

Ларец-ковчег для хранения грамоты об утверждении на царство Ивана IV. Художник Ф.Г. Солнцев. Россия, фабрика Ф. Шопена. 1848–1853 гг. Бронза, литье, золочение, серебрение, чеканка

А.Д. Литовченко. Иван Грозный показывает свои сокровища английскому послу Горсею. Холст, масло. 1875 г. Русский музей

Коронация царей Иоанна и Петра Алексеевичей 25 июня 1682 г.

К терминологическим новациям следует отнести и появления самого термина «регалии». До Петра I этот термин не использовался, а в ходу были понятия «царский чин» или «большой наряд». В этот «большой наряд» входили: царский венец, держава, скипетр, цепи, крест живоначальный, бармы. Трон в состав понятия «регалий» не входил. Исследователи XIX в. насчитывали 39 предметов, связанных с предметами царского чина и венчания на царство. Из всех этих предметов в состав перечня императорских регалий перешли только скипетр и держава.

Говоря о императорских регалиях, необходимо подчеркнуть, что если при московских царях главное место во время коронационных церемоний занимали так называемые животворящие кресты (например, «Филофеевский крест»), то со времен Петра I ими становятся усыпанные бриллиантами короны европейского типа, скипетр и держава. При этом поначалу скипетр и держава использовались старые, из древних коронационных «больших нарядов» московских царей, зримо связывая коронационные торжества московских царей и российских императоров (императриц)[235].

При всех организационных новациях Петр I принял принципиальное решение не переносить коронационные торжества из Москвы в Петербург. При всем его жестком отношении к православной церкви, которую он последовательно превращал в часть послушного бюрократического аппарата, он полагал, что божественная легитимность коронационных торжеств может быть в полной мере обеспечена только в древних храмах Московского Кремля. По крайней мере, в глазах народа. Петр Алексеевич был прагматиком, прекрасно представлявшим всю шаткость положения своей второй жены, как его возможной преемницы, поэтому он не пренебрег столь важной деталью. В результате по примеру прежних коронаций Екатерина Алексеевна превратилась в императрицу именно в древнем Успенском соборе Московского Кремля, где, начиная с Ивана IV, венчались на царство все цари Московского царства.

Часть «Большого Наряда»: корона царя Михаила Федоровича, скипетр и держава Бориса Годунова

Шапка Казанская и шапка Мономаха

Таким образом, коронационные традиции московских царей и российских императоров связали как регалии (держава и скипетр), так и место проведения коронации (Успенский собор). Да и сам сценарий коронационных торжеств был сохранен, включая и ключевую роль высшего православного духовенства, и саму процедуру миропомазания. О предстоящей коронации Екатерины Алексеевны было объявлено в манифесте 15 ноября 1723 г.[236]

Первая коронация по имперским стандартам была проведена в Успенском соборе Московского Кремля в мае 1724 г. В соборе поставили два трона, возле которых на особом столе находились императорские регалии. Следует отметить, что до 1724 г. царские регалии из «большого наряда» хранились в Казенном дворе[237]. Именно этой новой коронационной процедурой Петр I счел необходимым укрепить легитимность положения своей второй жены Екатерины Алексеевны как своей возможной преемницы.

Портрет Екатерины I. Ж.-М. Натье. 1717 г.

Каркас короны Екатерины I (без украшений) и корона Анны Иоанновны

Это была не только первая коронация по имперским стандартам, но и первая коронация женщины. Притом женщины низкого происхождения, бурные этапы биографии которой ни для кого не были секретом. Вместе с тем, эта коронация стала зримой демонстрацией могущества молодой империи, выражением которого была подчеркнутая пышность и богатство самой церемонии. Петр I сознательно пошел на это, хотя в частной жизни он был органично аскетичен.

Известно, что для коронации Екатерины I использовали скипетр и державу царя Михаила Федоровича, первого из Романовых. Из «новинок» для «русской Золушки» Екатерины I срочно изготовили специальный венец (корону), усыпанный бриллиантами, который возложил на нее сам Петр Великий.

Первую императорскую корону России изготовил мастер Самсон Ларионов. За основу идеи был взят рисунок короны царя Константина. До нас дошел только серебряный позолоченный остов короны Екатерины I, хранящийся в настоящее время в Оружейной палате Московского Кремля. Весила эта корона 1,8 кг, и обошлась она казне в 1,5 млн руб. Именно тогда на верхушке короны впервые появился огромный рубин-шпинель почти в 400 карат весом, привезенный в 1676 г. купцом Спафарием царю Алексею Михайловичу из Китая и оцененный в 1725 г. в 60 000 руб.

Здесь необходимы уточнения. Долгое время считалось, что в короне был использован огромный красный рубин. Иногда этот камень называли шпинелью. Следует иметь в виду, что это не синонимы. В 1922 г. при исследовании императорских регалий под руководством академика Ферсмана было установлено, что камень купца Спафария не является рубином[238]. Впоследствии шпинель Спафария венчала корону Анны Иоанновны, Елизаветы Петровны и Екатерины II.

Кроме этого, во время коронации 1724 г. впервые использовалась такая новинка, как императорская мантия (или порфира) весом более 60 кг[239]. К этой мантии изготовили специальную застежку, стоившую, по словам камер-юнкера Бергольца, 100 000 руб. Эту порфиру на жену возложил сам Петр I. (Если читатель когда-либо поднимал серьезный туристический рюкзак, то он может представить вес порфиры).

Современники описывали новую корону следующим образом: «Корона императорская сочинена была вся из алмазов, бриллиантов, между которыми было великое число удивительной величины»[240]. Именно эта корона, усыпанная бриллиантами, превратила его в главный камень XVIII в., в официальный, наградной камень правящей династии.

На современников эта демонстрация имперских богатств произвела колоссальное впечатление. Один из них писал о порфире императрицы, которая была некой западной «новинкой» для людей того времени, и на нее, естественно, обращали внимание: «Ее осыпали таким количеством золотых двуглавых орлов, что вместе с короною, весившею 4,5 фунта, императрице пришлось в теплый, весенний день нести на себе тяжесть в 150 фунтов. Как ни сильно была сложена Екатерина… тем не менее во время коронации и императрица не раз вынуждена была склониться под тяжестью своих сокровищ и даже садиться во время богослужения»[241]. Если перевести эти цифры в современную метрическую систему, то получается, что корона Екатерины I весила 1 кг 800 г, а все ее облачение, с учетом веса порфиры, парадного платья и драгоценностей, около 65–70 кг. Рыцарские доспехи, о тяжести которых много пишется в литературе, были более оптимально распределены по телу мужчины-воина, чем коронационное облачение Екатерины I.

После коронационной церемонии Петр I сделал еще один неординарный ход. Он приказал все предметы царского чина выставить «за стеклы» в казне и показывать их по возможности людям. В память об этой коронации впервые выбили медаль с портретами Петра и Екатерины. На медали была отражена главная новинка коронации – Большая императорская корона, выполненная по европейскому стандарту. После коронации все регалии оставили в Москве[242].

Золотая коронационная медаль. 1724 г.

Коронационное платье Екатерины I. Германия (?); Россия (?); ткань – Франция. 1724 г.

Золотая медаль в память коронации Петра II. 1728 г.

В конечном счете в описях Оружейной палаты значились следующие вещи, связанные с коронацией 1724 г.: «Корона прорезная, решетчатая, с алмазами и красными яхонтами, разделенная на две половины большим отдельно стоящим ободом, с алмазным крестом, под которым большой Водокшанский лал»; «Платье короновальное пурпурного цвета, вышитое серебром[243]; при оном хранится шнурованье, рукавицы, чулки шелковые пунцового цвета с вышитыми на стрелках коронами»[244].

После коронации малолетнего Петра II, состоявшейся 25 февраля 1728 г., в отдельном указе были вновь упомянуты императорские регалии, которые особым распоряжением передавались на хранение внимание нижеследующие экзотические «факторы риска»: «От старого и доимочного приказов всякой пометной и непотребный сор от нужников и от постою лошадей подвергает царскую казну немалой опасности, ибо от тоего является смрадный дух, а от тоего духа Его Императорского Величества золотой и серебряной посуде и иной казне ожидать опасной вреды, отчего б не почернела». Это запись в журнале Оружейной палаты, сделанная 25 октября 1727 года начальством Казенного двора. См.: Богданов И. Unitas, или Краткая история туалета. М., 2007. С. 42. в Мастерскую палату Московского Кремля под ответственность князя Василия Одоевского и надворного интенданта Петра Мошкова[245]. Как следует из этого документа, коронационные регалии использовались те же самые, что и в 1724 г. С декабря 1726 г. Василию Одоевскому поручили заведовать и Оружейной палатой Московского Кремля. В 1727 г. он провел опись всех ценностей, хранившихся в Московской Оружейной палате.

Возвращаясь к коронации 1728 г., отметим, что корону на голову 13-летнего Петра II возложил архиепископ новгородский Феофан[246]. Следует напомнить, что в 1724 г. корону на голову Екатерине I возложил Петр I. Понятно, что все движения на коронации были продуманы и глубоко символичны. Поэтому сам факт возложения на голову юному императору короны архиепископом фактически означал курс на реставрацию взаимоотношений церкви и государства, т. е. возвращения к отношениям, бытовавшим в допетровской Руси. Дело в том, что всем московским царям, включая юного Петра I в 1682 г., шапку Мономаха возлагал патриарх. Петр I изменил эту систему отношений, ликвидировав институт патриаршества и включив структуры православной церкви в бюрократический аппарат власти. Примечательно, что тот же архиепископ возлагал корону и на голову Анны Иоанновны в 1730 г., она поначалу также позиционировала себя как сторонница допетровской старины. Елизавета Петровна вернулась к политическому курсу своего отца. Это проявилось в большом и в малом, в том числе и в том, что во время своей коронации она вновь сама возложила на себя императорскую корону. После Елизаветы Петровны церковные иерархи только подавали корону императорам, но возлагали они ее на себя сами.

19 января 1730 г. внезапно накануне своей свадьбы умер 15-летний Петр II. После того, как герцогиня Курляндская Анна Иоанновна оперативно покончила с «затейкой верховников», она не менее оперативно начала подготовку к собственной коронации. Коронация Анны Иоанновны состоялась 28 апреля 1730 г. По сложившейся традиции для размещения императорских регалий в Успенском соборе устанавливался особый столик: «Тут же немного правее кресел императорских поставлен покрыт богатою золотою парчею стол, для положения на оном императорских регалей»[247]. В описании коронации императрицы указывается, что в Успенский собор державу нес на подушке князь Черкасский, скипетр – граф Остерман, корону – князь Трубецкой.

Портрет Петра II. Неизвестный художник

Коронационный камзол Петра II. Франция (?). 1728 г.

Л. Каравак. Портрет императрицы Анны Иоанновны. 1730 г.

Коронационное платье Анны Иоанновны. Парча, шелк, кружево, золотое шитье. 1730 г.

Золотой жетон в память коронации Анны Иоанновны. 1730 г.

Императорские регалии – мантию и корону – возложил на нее архиепископ Феофан. Держава и скипетр были использованы старые, из «большого наряда» царя Михаила Федоровича.

Для этой коронации за очень короткое время ювелиром Готфридом Вильгельмом Дункелем была изготовлена новая корона, на верхушке которой, как и на короне Екатерины I, находилась та же самая шпинель Спафария[248]. Для украшения короны ювелир использовал 2579 алмазов и бриллиантов, помимо 28 больших самоцветных камней[249].

Из коронационных ювелирных новинок можно упомянуть и аграф из алмазов, изготовленный, как и для Екатерины I, в качестве застежки для порфиры.

Также при коронации Анны Иоанновны на нее впервые поверх порфиры была возложена бриллиантовая цепь ордена Св. Андрея Первозванного[250].

Большая императорская корона Анны Иоанновны. 1730 г.

Корона императрицы Анны Иоанновны

Скипетр, мантия и держава Анны Иоанновны. 1730 г.

Малая императорская корона и запона мантии. 1730 г.

Орден Св. Андрея Первозванного. 1730 г.

Коронация Анны Иоанновны в Успенском соборе Московского Кремля. 1730 г.

И. Вишняков. Портрет императрицы Елизаветы Петровны. 1743 г.

Коронационное платье Елизаветы Петровны. Серебряный глазет, шелк, золотный позумент. Длина мантии 5 м 18 см, вес 5 кг. 1742 г.

Золотой жетон в память коронации Елизаветы Петровны. 1742 г.

Государственный меч. 1742 г.

Кроме «Большой» короны для Анны Иоанновны изготовили Малую корону для торжественных выходов. Также в чин коронации впервые была внесена особая молитва, возглашаемая коленопреклоненным в порфире государем.

Были и нюансы. Так, при коронациях во время миропомазания предполагалось и помазание плеч. Для женщин-императриц, затянутых в корсеты, это представляло определенную проблему. Поэтому при коронации Анны Иоанновны помазание произошло только на одном плече. Эту традицию с помазанием плеч у императриц отменили при коронации Павла I.

Дворцовый переворот, возведший «дщерь Петрову» на российский императорский трон, произошел 24 ноября 1741 г. Ровно через пять месяцев, 25 апреля 1742 г., состоялась коронация Елизаветы Пет ровны.

Для устройства торжества были назначены особые обер-маршал и обер-церемониймейстер[251]. При разработке сценария коронационных торжеств, в числе прочего, внесли и изменения в список имперских регалий. Впервые с 1724 г. в этом списке появился Государственный меч.

Для коронации Елизаветы также изготовили очередную, уже третью по счету, новую императорскую корону, которая до нас не дошла. Ювелир И. Позье, работавший тогда при Императорском дворе, упоминает, что «корона императрицы Елизаветы, стоящая чрезвычайно дорого, состоит так же, как и все ее уборы, из самоцветных камней: из рубинов, из сапфиров, из изумруда. Все эти камни ни с чем не сравнятся по своей величине и красоте»[252]. К сожалению, на всех коронационных портретах Елизавета Петровна изображена в Малой императорской короне. Изображение Большой императорской короны сохранилось только на рисунке в коронационном альбоме. Отметим, что к Малой императорской короне одевалась легкая мантия, изготовленная из испанских кружев, вышитых цветами.

Любопытно, что через сто шестьдесят лет, в тревожном для царской власти 1905 г., начались поиски короны императрицы Елизаветы Петровны. История эта началась в конце августа 1905 г., когда начальник Петергофского Дворцового управления в одном из докладов на имя министра Двора В.Б. Фредерикса упомянул, что в Коронной комнате Большого Петергофского дворца «по преданию» хранилась «Корона Императрицы Елисаветы Петровны». В свою очередь Фредерикс упомянул об этом в одном из докладов императору Николаю II. В результате «Его Императорскому Величеству благоугодно было выразить желание иметь точные сведения о вышеупомянутой короне». Немедленно заработала отлаженная бюрократическая машина и пошли соответствующие запросы. Что характерно, вся эта история развивалась осенью-зимой 1905 г., когда в России началась всеобщая забастовка (октябрь), когда Николай II был вынужден пойти на уступки, подписав знаменитый манифест 17 октября 1905 г., когда царь начал спешно выводить личные капиталы из России, просчитывая вероятность бегства из страны (ноябрь), когда в Москве начиналось вооруженное восстание (декабрь).

Скипетр, Большая императорская корона Елизаветы Петровны, Держава. 1742 г.

Матия и запона мантии. 1742 г.

Малая императорская корона. 1742 г.

Коронация Елизаветы Петровны в Успенском соборе Московского Кремля. 1742 г.

Специалисты Оружейной палаты, служившие в Московском дворцовом управлении, сообщили (13 сентября 1905 г.), что «…в числе корон XVIII столетия, хранящихся в Оружейной палате, имеется одна, очень больших размеров, золотая осыпанная алмазами корона, с очень большим рубином (водокшанский лал), купленным царем Алексеем Михайловичем в Пекине, в 1676 г. Эта корона поступила в Палату в 1741 г., но без обозначения ее наименования, почему в описи Оружейной Палаты значится просто „Императорской“. За неимением никаких сведений о короне императрицы Елисаветы Петровны, бывшей в Императорском Большом Петергофском Дворце, считать эту корону искомой, по мнению хранителя Палаты статского советника Трутовского, представляется затруднительным, равно как и отрицание этой возможности, так как год поступления короны в Палату (1741 г.) совпадает с годом вступления на престол Императрицы Елисаветы Петровны. Корон же с точным указанием на принадлежность их Императрице Елисавете Петровне в Палате нет, равно и сведений об их пересылке в Москву»[253].

Чиновники Камерального отделения Кабинета Е.И.В. также провели свои изыскания, но и их ответ (14 октября 1905 г.) не прибавил ясности в этом деле: «…в описях Камерального отделения, по проверке таковых с подлинными делами, хранящимися в Общем Архиве Министерства, не найдено никаких сведений о короне Императрицы Елисаветы Петровны, хранившейся, по преданию, в Императорском Большом Петергофском Дворце». При этом чиновники Камерального отделения запросили своих коллег из Петергофа поискать документы по этой легендарной короне, но и там «никаких сведений или указаний относительно… короны… не найдено»[254].

Наряду с этим неутешительным ответом чиновники Камерального отделения Кабинета подготовили справку для министра Двора об императорских коронационных коронах. Для нас этот текст показателен прежде всего уровнем знаний чиновников-профессионалов по этому предмету на начало XX в.: «Первая корона европейского образца была сделана в 1724 г., для коронования Екатерины 1-й. Этой короной короновался Петр II-й. Дугу, разделяющую корону, он приказал украсить большим рубином, купленным по указу Алексея Михайловича в Пекине, у китайского богдыхана, послом Николаем Спафарием; к вершине его был приделан бриллиантовый крест. Для коронования Анны Иоанновны была заказана корона по такому же образцу, но еще роскошнее и больше; число украшавших ее камней доходит до 2605 штук. На дуге помещен рубин, снятый с короны Петра II. Эта корона с 1856 г. называется польской и в государственном гербе помещается на гербе Царства Польского. Этой же короной, немного переделанной, короновалась Елисавета Петровна. Императрицы надевали при некоторых церемониях так называемые малые или выходные короны; оне составляли частную собственность Императрицы и после их смерти уничтожались, а камни раздавались согласно завещанию»[255]. Как нам сегодня известно, для Елизаветы Петровны была изготовлена новая корона, и она не пользовалась короной Анны Иоанновны, как считали специалисты начала XX в.

Искали корону Елизаветы Петровны и в Императорском Эрмитаже. Однако его специалисты категорически заявили (9 ноября 1905 г.), что «сведений о короне Императрицы Елисаветы Петровны в Эрмитаже не имеется; вероятно, корона с водокшанским лалом, поступившая в Московскую Оружейную палату в 1741 г., и есть та самая, о которой Его Императорскому Величеству благоугодно иметь точные сведения. За директора старший хранитель Сомов»[256]. Об этом и было доложено Николаю II.

Возвращаясь к коронации Елизаветы Петровны, отметим, что в Успенский собор императорские регалии вносили: мантию на двух подушках – князь Куракин и барон фон Миних; державу – подполковник лейб-гвардии Семеновского полка Ушаков; скипетр – генерал-аншеф и сенатор Чернышов; корону – канцлер князь Черкасский[257]. Мантию и корону императрица Елизавета Петровна возложила на себя сама.

Так же, как и после коронации Екатерины I, Императорские регалии выставили для всеобщего обозрения. За полторы недели с 7 по 19 мая 1742 г. их посмотрело огромное количество народа: «100 знатных, 136 158 прочего чина, кроме подлых, а всего 136 258 чел.»[258]. Несмотря на точность, приведенные официальные цифры вызывают не только удивление, но и сомнение. То, что это был круглосуточный и непрерывный поток людей, очевидно. То, что регалии охранялись и людской поток регулировался, тоже очевидно. В энциклопедии Брокгауза указывается, что в 1812 г. общее число жителей столицы составляло 251 131 чел. При этом в 1742 г. за 12 дней регалии осмотрело 136 258 чел. Несомненно, интерес всех слоев населения к императорским регалиям, как зримым символам могущества и богатства России, был огромен. Однако, как это уже бывало, после смерти Елизаветы Петровны, корону размонтировали, металл переплавили, а камни пустили на большую корону Екатерины II[259].

В конце правления Елизаветы Петровны появился еще один ювелирный раритет, ставший впоследствии обязательным элементом коронационного наряда российских императриц. Это бриллиантовая пряжка-аграф, которой скалывался палантин Елизаветы. Подобные аграфы использовались на коронациях Анны Иоанновны и Елизаветы Петровны в 1742 г.

Драгоценную «запону для мантии», вероятно, изготовили в 1757– 1760 гг. ювелиры Ж.-А. Дюбюлон и М.И. Ратецев. На эту «запону» пошло 20 г золота, 319,34 г серебра и 805 бриллиантов, общим весом в 475,44 карата. Размер «запоны» 25 ? 11 см. Начиная с Екатерины II, эту массивную «брильянтовую запону», выдерживающий значительный вес палантина, использовали для скрепления концов тяжелой мантии, надеваемой при коронациях или торжественных выходах императриц[260]. Этот аграф (запона) сохранился и экспонируется в историческом зале Алмазного фонда Московского Кремля.

Все «новые» коронационные регалии были буквально усыпаны бриллиантами, и со временем мода на бриллианты, как камни, символизирующие могущество и близость к власти, упрочилась, достигнув своего апогея при Екатерине II. Именно тогда бриллианты появились на вельможах в самых неожиданных местах и сочетаниях. Обычным делом стал заказ на бриллиантовые пуговицы на одежде и на усыпанные бриллиантами табакерки. Даже в карточной игре рядом со стопками золотых монет подчас лежали кучки бриллиантов или необработанных алмазов.

Аграф мантии Елизаветы Петровны

Аграф. Фрагменты

Таким образом, к середине XVIII в. сложилась новая коронационная практика, сценарий которой, с одной стороны, был связан с традициями Московского царства, а, с другой стороны, к этому времени устоялись новые традиции коронационных торжеств по «имперским стандартам». Важной частью этих новых стандартов стала Большая и Малая императорские короны, которые изготавливались к каждой из описанных коронаций. Говоря об императорских регалиях, также следует подчеркнуть, что ювелирные собрания такого рода не возникают одномоментно. Как правило, они имеют свою историю. Можно утверждать, что относительно устоявшийся комплекс коронационных регалий формируется к 1742 г., при подготовке к коронации императрицы Елизаветы Петровны. Завершение этого процесса можно отнести к началу 1760-х гг., когда началась спешная подготовка к коронации Екатерины II, состоявшейся в сентябре 1762 г.[261]

Основой перечня коронационных регалий Екатерины II стали вещи, спешно созданные придворными ювелирами именно для ее коронации: Большая императорская корона, держава и скипетр. О спешности работы говорят даты: переворот, возведший императрицу на трон, состоялся 28 июня 1762 г., а коронация прошла в Москве 22 сентября того же года. При этом о своем намерении короноваться императрица Екатерина II объявила уже через четыре дня по восшествии на престол, обнародовав соответствующий манифест[262]. Фактически в распоряжении придворных ювелиров было всего два с половиной месяца, за это время они должны были не только «родить» идею новых коронационных регалий, но и воплотить ее в металле и камнях. Главной задачей ювелиров было создание Большой императорской короны.

Ф.С. Рокотов. Портрет Екатерины II

Коронационное платье Екатерины II. Парча, декоративное шитье на аппликации, кружево. 1762 г.

В своих записках ювелир И. Позье, описывая момент «размещения заказа», даже не упомянул о том, что вместе с ним над созданием новой короны работал и Георг Фридрих Экарт: «…Так как императрица сказала мне, что желает, чтобы эта корона осталась в том же виде после коронации, то я отобрал все самые большие камни, не годящиеся на модную отделку, отчасти бриллиантовые, отчасти цветные, что составило богатейшую вещь, какая только имеется в Европе»[263]. Собственно этой фразой и исчерпывается описание процесса работы над короной. Из предшествующих эпизодов воспоминаний И. Позье известно, что прежде чем начать работу в металле, ювелир изготавливал восковую копию каркаса вещи и вдавливал в нее настоящие бриллианты, добиваясь наиболее выигрышных ювелирных композиционных сочетаний. Для России середины XVIII в. это, безусловно, новаторский прием, который и был с успехом использован в работе над Большой императорской короной. При этом художественная сторона работы над уникальным изделием, которым мы сегодня так восхищаемся, была для ювелира только частью производственного процесса, который, в свою очередь, был обеспечен наличием «больших камней».

Так или иначе, но ювелирам Иеремии Позье и Георгу Фридрих Экарту за короткое время удалось решить главную ювелирную задачу – создать Большую императорскую корону, которой короновались все российские монархи с 1762 по 1896 г. Если говорить о конкретном вкладе в идею короны каждого из ювелиров, то, как это ни странно, взаимная неприязнь и неприкрытое соперничество принесли блестящие результаты. Так, эскиз короны был выполнен Позье, идея прорезного каркаса принадлежала Экарту, подбирал и крепил камни на каркасе Позье и т. д.[264]

Самоцветы, которыми украшена Большая императорская корона, поражают своим великолепием и роскошью[265]. В общей сложности на короне укреплены 75 жемчужин и 4936 бриллиантов (58 больших и 4878 малых, общим весом в 28585/32 карата)[266]. Вершину короны украшает великолепная темно-красная шпинель в 398,72 карата. Громадная шпинель и 75 жемчужин (весом в 745 каратов) весили около 800 г, а вместе с металлом корона почти 2 кг (1993,80 г)[267]. Всего корону украшали 5012 драгоценных камней весом 2992 11/32 карата. При этом изначально на корону было отпущено 1 фунт золота и 20 фунтов серебра. Длина нижней окружности короны 64 см, высота с крестом 27,5 см.

Видимо, Екатерина II, давая ювелирам карт-бланш на использование любых камней и материалов при изготовлении короны, высказала и некоторые прагматические пожелания. Об этом свидетельствует фраза в записках И. Позье о том, что он старался сделать корону, как можно легче: «Несмотря на все предосторожности, принятые мною, чтобы сделать корону легкою и употребить только самые необходимые материалы, чтобы удержать камни, в ней оказалось пять фунтов весу»[268].

Коронация Екатерины II. 1762 г.

Фрагменты коронации Екатерины II. 1762 г.

Коронационная трапеза в Грановитой палате

Тем не менее, мастеру удалось угодить заказчице, она получила великолепную вещь и в очень сжатые сроки. Придворный ювелир И. Позье лично «примерил корону Ее Величеству», и Екатерина II была «очень ею довольна», сказав, что в «течение четырех или пяти часов во время церемонии как-нибудь продержит эту тяжесть»[269]. Понятно, что Екатерину II в это горячее время интересовали только прагматические соображения. Примечательно, что впоследствии эту корону перед каждой коронацией ювелиры подгоняли по голове каждого из монархов.

Также обращает на себя внимание и то, что если о «производственных делах» Позье пишет одной-двумя фразами, то денежным вопросам он уделяет гораздо больше внимания. Так, передавая Большую императорскую корону императрице Екатерине II, ювелир Позье «ковал, пока горячо». В записках он передает свой диалог с императрицей при сдаче заказа следующим образом: «…Прошу ее успокоить меня на счет того, что остался должен мне император (имеется в виду убитый Петр III. – Авт.), так как это составляет весьма значительную сумму по моим средствам, и друзья, дававшие мне в кредит, преследуют меня, требуя уплаты. „С вами счет?“ – спросила она. Я подал его, так как он был у меня в кармане. Она сказала: „Эта сумма довольно крупна, а денег очень мало в Кабинете, и мне тоже нужны деньги на расходы по коронации. Я вижу, что в этом счете есть вещи еще не отделанные, в которых я не нуждаюсь, и которые возвращу вам. На счет же того, что останется из этой суммы, вы поговорите с Олсуфьевым, Кабинет-секретарем, и он устроит так, что расплатится с вами“»[270].

Г.-Ф. Экарт, И. Позье, Ороте, И. Естифеев. Большая императорская корона. Июль-сентябрь 1762 г.

Фрагменты Большой императорской короны

Но даже это прямое приказание императрицы еще не означало, что деньги будут Позье выплачены, тем более что речь шла о 50 000 руб. Для того чтобы получить свои деньги, ювелир использовал два фактора. Первый – он был в этот момент, очень нужен императрице. Второй – выражаясь терминологией 1990-х гг., а, наверное, и сегодняшней, поскольку в России эта традиция весьма устойчива, Позье предложил «откат» от 50 000 руб. в сумме 2000 руб. (всего-то 4 %) Кабинет-секретарю Олсуфьеву[271], «чтобы он мне уладил дело».

Держава и ее фрагменты. 1762 г.

Кроме Большой императорской короны ювелиром Георгом Фридрихом Экартом к коронации 1762 г. была сделана Императорская держава. Надо сказать, что на державу было потрачено много сил и нервов. Дело в том, что первоначально предполагалось использовать державу, с которой венчалась на царство Екатерина I в 1724 г. Она была из древнего «большого наряда» московских царей. Но к ужасу организаторов коронации выяснилось, что вскоре после коронации Елизаветы Петровны в 1742 г. из державы по повелению императрицы выломали драгоценные камни, а затем в дело употребили и золото[272]. В результате древнюю коронационную державу царя Михаила Федоровича уничтожили. Эта история выяснилась только 7 сентября 1762 г., а коронация была намечена на 22 сентября. На изготовление новой державы у ювелира оставалось только две недели. И, тем не менее, Экарт не только уложился в срок, но и изготовил безупречную по композиционному воплощению вещь, которая прослужила на восьми коронациях: в 1762, 1797, 1801, 1826, 1829 (коронация Николая I в Варшаве), 1856, 1883, 1896 гг.

Следует добавить, что в облик державы образца 1762 г. при последующих коронациях были внесены изменения. Самые принципиальные – при коронации Павла I в 1797 г. Тогда на державе появился громадный сапфир под крестом и треугольный алмаз на пояске, приобретенный у Ивана Амбеликова и долгое время бывший в России вторым по величине после знаменитого бриллианта «Орлов».

На изготовление державы пошло 465,11 г золота и 305,07 г серебра. Бриллиантовым фоном державы стали 1370 бриллиантов общим весом 221,34 карата и алмазы огранки «роза» (25 штук весом 45, 10 карат). Но главными украшениями, безусловно, стали великолепный сапфир весом в 195 каратов и бриллиант весом 45 каратов. Высота державы с крестом 24 см, диаметр 48 см.

Как и в случае с Большой императорской короной, И. Позье, очень глухо упоминает об изготовлении других подарочных изделий: «… Перед отъездом императрица дала мне отделывать несколько вещей к коронации»[273]. Когда Позье за несколько дней до коронации появился в Москве, его сразу же провели к Екатерине II, которая, по словам Позье, была «очень рада видеть меня, что она весьма боялась, что я застряну по дороге в лужах, со всеми вещами, которые я вручил ей».[274]

В Москве в дни коронации ювелиру Позье пришлось нелегко. И хотя, по его словам, «государыня купила у меня множество вещей, в которых нуждалась для подарков, а так как мне платили по ее приказанию довольно исправно, то я получил возможность выслать деньги моим голландским корреспондентам», но при этом «от вельмож я не мог добиться ни копейки, и насилу отбивался от их просьб давать им в кредит, сколько им было угодно… они требовали вещи именем Ее Величества, а когда получали вещи, просили не говорить ей, обещая заплатить». Под «вельможами» Позье, конечно, имел в виду новое окружение императрицы, тех же братьев Орловых. Они уже хотели блистать, но еще не имели тех материальных возможностей, которые появятся у них позже. Ювелир пытался жаловаться Екатерине II на домогательства вельмож из ее ближайшего окружения, на что императрица отвечала: «Знаю, знаю… но не могу без этих людей обойтись»[275].

В литературе указывается, что за все ювелирные изделия, сделанные к этой коронации, ювелир Позье получил 50 000 руб. Трудно сказать, был ли включен в эту сумму долг Императорского двора Петра III (те же 50 000 руб.), но так или иначе эта сумма вполне сопоставима со всем бюджетом коронационных торжеств 1762 г. Всего же на ювелирные работы по коронации потратили 86 000 руб.[276]

Кроме Большой императорской короны и державы на коронации 1762 г. использовали «Большой букет», изготовленный для Елизаветы Петровны в 1757–1760 гг. Букет был составлен из бриллиантов и изумрудов. Подложенная под бриллианты разноцветная фольга (распространенный в прошлые времена прием ювелиров) создавала эффект многокрасочного «живого» букета. Только сиренево-розовый 15-каратный алмаз имеет природную окраску. Он служил украшением корсажа парадного коронационного платья Екатерины II.

Несколько позже для Екатерины II изготовили новый Императорский скипетр, украшенный алмазом «Орлов» весом в 189,62 карата. Этот алмаз императрице поднес Г.Г. Орлов 24 ноября 1773 г. Через некоторое время алмаз вставили в уже подготовленный под него скипетр. Изготовил скипетр известный ювелир времен Екатерины II Л. Пфистерер. На работу пошло 395,56 г золота и 60 г серебра. Обрамлением знаменитого «Орлова» стали 196 бриллиантов весом в 53,20 ка рат. Длина скипетра с навершием в виде двуглавого орла составляет 59,5 см. С этого времени (1773 г.) три основные коронационные регалии (корона, скипетр и держава) более уже не менялись[277]. При Павле I новый скипетр впервые использовали во время коронации и тем самым он официально вошел в число императорских регалий.

Скипетр и его фрагменты. 1773 г.

Последней коронацией XVIII в. стала коронация Павла I и императрицы Марии Федоровны 5 апреля 1797 г. Именно эта коронация окончательно закрепила порядок коронационных торжеств, которые воспроизводились на протяжении всего XIX в. Во-первых, это была первая совместная коронация императора и императрицы. Во-вторых, Павел I положил начало традиции: до торжественного въезда в Москву останавливаться в Петровском дворце, построенном Екатериной II. В-третьих, во время коронации, 5 апреля 1797 г. (в первый день Пасхи), император Павел I возложил на себя далматик[278], а уже потом порфиру. В-четвертых, во время самой процедуры коронации Павел I сначала сел на трон и, положив регалии на подушки, подозвал к себе императрицу Марию Федоровну, которая стала перед ним на колени. Сняв с себя корону, Павел Петрович прикоснулся ею к голове императрицы и затем опять возложил корону на себя. Потом была подана маленькая бриллиантовая корона, которую император и возложил на голову императрицы. Именно эта процедура повторялась во время коронаций Александра I, Николая I, Александра II, Александра III и Николая II. После завершения церемонии миропомазания прямо в Успенском соборе Павел I публично прочел Акт о престолонаследии[279].

Коронация Павла I и Марии Федоровны. 1797 г.

При коронации Павла I использовали Большую императорскую корону, изготовленную для коронации Екатерины II в 1762 г. Накануне коронации ее подогнали по голове Павла I, сделав несколько шире. Кроме этого, 75 жемчужин заменили 54 более крупными жемчужинами[280].

Что касается Малой бриллиантовой короны, возложенной Павлом I на голову императрицы Марии Федоровны, то ее заказала ювелиру Жану Франсуа Лубье еще Екатерина II в конце 1895 г. Ювелир закончил работу над короной после смерти императрицы, как раз к началу подготовки новой коронации. Затем эта Малая коронационная корона вплоть до 1828 г. хранилась в комнатах вдовствующей императрицы Марии Федоровны.

После смерти Марии Федоровны в ноябре 1828 г. ее корона поступила в Бриллиантовую комнату Зимнего дворца, где ее оценили в 48 750 руб. Корона хранилась вплоть до начала 1840-х гг., пока из нее по указанию Николая I не сделали бриллиантовый убор для великой княжны Ольги Николаевны (дочери Николая I).

В.Л. Боровиковский. Портрет Павла I. 1800 г. ГРМ

Следует отметить, что, став императором, Павел I изменил юридический статус коронных императорских регалий. Именно при Павле I они перестали быть расходным инвентарем и приобрели статус наследственных. С этого времени комплекс императорских регалий перестал кардинально обновляться от коронации к коронации, а стал передаваться по наследству, наращиваясь количественно. Этому способствовал и фактор династической устойчивости, обеспеченный как указом о престолонаследии 1797 г., так и достаточным количеством легитимных наследников мужского пола.

Поэтому накануне каждой последующей коронации придворные ювелиры не только перебирали и чистили камни короны, но и подгоняли нижний ободок Большой и Малой императорских корон по голове венчающихся на царство монархов. За подгонку Большой императорской короны Павла I его придворный ювелир Яков Дюваль 19 февраля 1797 г. получил 10 000 руб.[281]

Тем не менее, для субтильного Павла I Большая императорская корона была даже внешне великовата. Это особенно хорошо заметно по парадному портрету кисти В.Л. Боровиковского, хранящемуся в экспозиции Русского музея. Современники, внимательно следившие за императором, отмечали, что он тяжело дышал после долгой церемонии и изнурительной тяжести своего коронационного убора. После парадного обеда в Грановитой палате император пожаловался старшему сыну Александру: «Что бы ни говорил Дюваль, эта корона очень тяжела»[282].

Примечательно, что даже во время коронации монархи были едины в стремлении дисциплинировать не только придворных, но и самых близких им людей, не допуская малейшего отступления от установленных правил. Графиня В.Н. Головина вспоминала: «Все были при полном параде: в первый раз появились придворные платья, заменившие национальный костюм, принятый при Екатерине II. Великая княгиня Елисавета рядом с бриллиантовой брошью, бывшей у нее на груди, приколола несколько чудесных свежих роз. Когда перед началом церемонии она вошла к императрице, та смерила ее взглядом с головы до ног и, не сказав ни слова, грубо сорвала букет с ее платья и швырнула его на землю. – Это не годится при парадных туалетах, – сказала она». В этом эпизоде ярко проявились как особенности характера Марии Федоровны, так и особенности ее взаимоотношений с невесткой. Когда, в 1817 г. венчалась будущая императрица Александра Федоровна, история с цветком повторилась, но в этой ситуации Мария Федоровна промолчала.

Л.К. Пфанцельт. Портрет императора Петра III Федоровича. 1761 г.

Говоря о коротком царствовании Павла I, можно упомянуть и о весьма колоритном эпизоде, в котором задействовали императорские регалии. Дело в том, что Петр III, убитый вскоре после восшествия Екатерины II на престол, не был коронован. После его гибели «нежная» супруга похоронила Петра III не в Петропавловском соборе, где ему было положено лежать «по статусу», а на отшибе – в Благовещенском соборе Александро-Невской лавры.

В декабре 1796 г., после смерти Екатерины II, Павел I приказал вскрыть могилу своего отца и посмертно «короновал» его, прикоснувшись Большой императорской короной к черепу Петра III. Конечно, это была не более чем символическая коронация. Затем траурный кортеж с телом Петра III направился в Петропавловскую крепость, а траурную колесницу сопровождали участники переворота 1762 г. В результате Екатерину II и Петра III захоронили в Петропавловском соборе одновременно.

Как известно, царствование Павла I было непродолжительным, поскольку его убили в марте 1801 г. в ходе дворцового переворота. Во время похорон Павла I государственные регалии несли на подушках вслед за гробом императора. На графа Румянцева, впоследствии канцлера, а в то время гофмейстера, возложили обязанность нести скипетр. Он уронил его и заметил это, только пройдя двадцать шагов. Происшествие дало повод к множеству суеверных толкований. Трудно поверить, но бриллиант «Орлов», вделанный в скипетр, валялся на земле.

Перезахоронение Петра III 2 декабря 1796 г.

Коронация Александра I, который стал императором в трагическую ночь с 11 на 12 марта 1801 г., состоялась 15 сентября 1801 г. Эта коронация один в один копировала коронацию Павла I. Никаких изменений ни в сам церемониал коронации, ни в перечень коронационных регалий внесено не было. Однако по традиции для императрицы Елизаветы Алексеевны сделали новую корону. Ее изготовили ведущие ювелиры рубежа веков братья Дювали (по другой версии – Жан Франсуа Лубье). При коронации Александра I в его руках был «Скипетр золотой с тремя поясками, которые обсыпаны мелкими бриллиантами и яхонтами; на верху эмалевый двоеглавый орел, у коего на груди вензелевое под короною имя Государя Императора Павла I»[283].

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Императорские коронационные регалии и коронационный ритуал

Из книги Царские деньги. Доходы и расходы Дома Романовых [litres] автора Зимин Игорь Викторович

Императорские коронационные регалии и коронационный ритуал К середине XIX в. большая часть «сокровищ» Романовых уже хранилась в банальных процентных бумагах, исправно принося ежегодную прибыль. Однако сокровища Романовых имели и зримую форму, ее наглядным воплощением


Императорские регалии и коронные бриллианты после Октября 1917 г

Из книги Будни и праздники императорского двора автора Выскочков Леонид Владимирович

Императорские регалии и коронные бриллианты после Октября 1917 г События Октября 1917 г. по-разному отразились на судьбе царских ценностей в Петрограде и Москве. Во время штурма Зимнего дворца большевиками в ночь с 25 на 26 октября 1917 г. утраты были неизбежны. Следует


Императорские регалии и символы

Из книги автора

Императорские регалии и символы Императорский титул, государственные символы и императорские регалии были не просто государственной символикой, но и неотъемлемой частью этикетной (публичной) части придворной жизни. В России императорскими регалиями являлись герб,