«Приют убогого чухонца»?

«Приют убогого чухонца»?

Еще сравнительно недавно упоминание об ингерманландских финнах, как и само слово «Ингерманландия», практически не допускалось – и территории с таким названием этого народа как будто бы не существовало. По словам историка Вадима Мусаева, «подавляющее большинство нынешних жителей Петербурга и Ленинградской области даже и не знает, что живет в Ингерманландии, и имеет самое смутное понятие об обитавших здесь ранее финнах».

Поскольку ингерманландцы стали жертвой сталинских репрессий и лишились исторической родины, все, что с ними связано, вычеркивалось из истории. После войны ингерманландским финнам приходилось скрывать национальность – к ним с предубеждением относились как к бывшим врагам, пособникам оккупантов, а само слово «финн» нередко ассоциировалось с понятием «враг».

Считается, что западная граница Ингерманландии проходит по реке Нарове, затем по рекам Луге, Оредежу, Тосне, Мге и Лаве. Северная граница – по реке Сестре, от Ладожского озера до Финского залива. Как отмечает этнограф Наталья Юхнева, на территории Северо-Запада, еще до прихода туда славян, жило «аборигенное финно-язычное православное население»: водь, ижоры, вепсы и карелы. В западноевропейских источниках ижор называли инграми, а место их расселения – Ингерманландией.

В XVII веке, во время шведского владычества, Ингерманландия, пустовавшая после массового исхода жителей, стала заселяться финнами-лютеранами. Именно их сейчас называют финнами-ингерманландцами, а в XIX веке говорили – «петербургские финны». К концу XVII века финны составляли 80% обитателей приневских земель. Даже после основания Петербурга, когда сюда со всех краев России стали переселять русских крестьян, финны-ингерманландцы продолжали составлять значительную часть населения многих районов Петербургской губернии, поначалу она даже называлась Ингерманландской. В числе первых жителей Петербурга имелось немало ингерманландцев, выходцев из этих краев.

По данным земской статистики, по состоянию на 1897 год население Петербургской губернии составляло 690280 человек, из них – 107006 финнов и 13692 – ижорцев. В центральной части Петербургской губернии, состоявшей из пяти уездов – С.-Петербургского, Шлиссельбургского, Царскосельского, Петергофского и частью Ямбургского, – преобладало финское население. Вместе с тем «финский элемент» заметно ослабевал «по мере удаления от южного конца перешейка между Финским заливом и Ладожским озером, так что наиболее западный из этих пяти уездов – Ямбургский – менее всего сохранил у себя финские национальные черты». Три «периферические» уезда, Гдовский, Лужский и Новоладожский, составлявшие, однако, больше половины территории губернии, почти совсем не имели финского населения.

«Таким образом, оказывается, что в трех наибольших по площади уездах, с половиной всего населения, – отмечалось в отчетах земской статистики на 1897 год, – проживает ничтожное количество финнов (1343 чел.), тогда как в остальных пяти уездах, в которых числилось 335050 человек населения, финнов в том числе было 105663, или 31,53%; если к этому прибавить 13 057 ижорцев, проживавших в двух из тех же пяти уездов, то процентное соотношение финского населения ко всему населению губернии в той ее части, где оно вообще встречается, выразится в среднем в 35,43%». Больше всего финского населения регистрировалось в Петергофском, С.-Петербургском, Царскосельском и Шлиссельбургском уездах Петербургской губернии.

В то же время несправедливо считать всех финнов лютеранами, хотя, конечно, в ингерманландской среде господствовало лютеранское вероисповедание. На 1897 год среди финнов Петербургской губернии лютеран числилось в восемь с половиной раз больше, чем православных. Ижорцы же, наоборот, большей частью принадлежали к православной вере: здесь на 10 лютеран приходилось 27 православных.

«Отношения эти очень колеблются по различным уездам, – говорилось в отчете земской статистики за 1897 год, – тогда как в Петергофском уезде, например, на одного православного финна приходится 34,5 лютеранина, в Царскосельском – 24,7, в Шлиссельбургском – 22,0, в Петербургском уезде их уже только 8,7, а в Ямбургском – даже более православных, чем лютеран…» Вероисповедание достаточно отчетливо сказывалось на распространении грамотности: по тем же данным 1897 года 70% финнов-лютеран были грамотными, а среди православных финнов грамотны только 28%.

Петербуржцы беззлобно называли финнов «чухнами», причем в это понятие нередко включались и представители народов финской группы, изначально населявших территории приневских земель, – водь, ижора, вепсы и карелы. «В отношении своего населения наша Северная столица имеет своеобразную физиономию: куда вы здесь ни взгляните, всюду встретите "угрюмого пасынка природы" – чухонца», – писал в конце 1880-х годов известный петербургский журналист-бытописатель Анатолий Бахтиаров.

По его словам, главной особенностью чухонских деревень, в отличие от русских, являлась чрезвычайная разбросанность поселков: «Нередко одна деревня состоит из 5-6 поселков, раскиданных в пространстве 10-15 верст, и так как в каждом поселке насчитывается не более десятка дворов, то невольно является мысль, что чухны склонны жить разобщенно, вразброд. На самом деле в этом факте лежат иные, более глубокие причины. Занимая болотистую страну, чухны по необходимости принуждены были пользоваться всяким мало-мальским значительным пригорком для его заселения… Другая особенность чухонских деревень – это обилие гранита. Нередко ограды кладбищ, стены разных построек выложены булыжником, что свидетельствует, что этот материал обретается в изобилии. Случается, что стены коровьего хлева возведены из гранита, а сверху прикрыты какой-нибудь убогой соломенной крышей».

Бахтиаров отмечал, что основными занятиями чухонцев Петербургской губернии служили дранье ивовой коры, ловля рыбы и молочное хозяйство. «Молочный промысел распространен главным образом в северной части Шлиссельбургского уезда, ближайшего к Петербургу, – писал Бахтиаров. – Наибольшее число дворов, занимающихся молочным промыслом, оказывается в Токсовской волости, где из 4 дворов 3 сбывают молочные излишки. В Токсовской волости средним числом на каждый двор приходится 4 коровы. В северной части Колтышевской волости есть села, в которых все дворы без исключения занимаются молочным промыслом… Колтышевские чухны, имеющие много коров, сбывают молоко прямо в Петербург, в молочные фермы и лавки, а имеющие одну, две или три коровы – охтинским молочным торговкам».

* * *

…В 1920-х годах ингерманландским финнам разрешили создать на территории Ленинградской области культурную автономию – финский национальный Куйвозовский район, а в других районах области существовало еще 39 финских национальных сельсоветов. Второй финский район хотели создать в 1934 году в южной части Ленинградской области, с центром в Тайцах или в Дудергофе. В него предполагалось включить 30 тысяч человек, среди которых насчитывалось 65% финнов. Плотность финского населения в этих местах была действительно очень высока: в одних только Скворицах среди 9 тысяч жителей практически отсутствовали русские.

Однако последовала резолюция – отказать! Начались гонения на лютеранскую церковь, коллективизация и раскулачивание, депортация финского населения из приграничных с Финляндией районов. В 1938 году финский национальный район упразднили. В городе и области закрывались финские школы, дома культуры, техникумы, газеты, журналы, издательство. Последовали массовые депортации финнов в другие регионы страны. Как считает Вадим Мусаев, именно на ингерманландцах сталинский режим впервые опробовал практику этнической чистки. Но впереди предстояли еще более жестокие испытания.

После начала войны власти стали рассматривать ингерманландцев (как и советских немцев) как «пятую колонну». Решение об их обязательной эвакуации из пригородных районов Ленинградской области власти приняли в августе 1941 года, однако выполнили его только частично.

20 марта 1942 года вышло повторное постановление Военного совета Ленинградского фронта о депортации оставшихся внутри блокадного кольца финнов и немцев. Власти не доверяли им, однако это едва ли было справедливо: известно, что тогда по уголовным делам за шпионаж, диверсии, вредительство финны и немцы привлекались гораздо реже, чем русские или украинцы.

Март 1942-го стал черной страницей в истории ингерманландцев. Их, многие годы живших на этой земле, в товарных вагонах, как скот, отправляли в Сибирь. «То, что случилось с ингерманландскими финнами, можно определенно квалифицировать как геноцид», – считает Вадим Мусаев. По воспоминаниям одного из депортированных финнов: «Пришли военные и силой выгнали нас на улицу. До сих пор в глазах стоит дверь, заколоченная крест-накрест. По дороге через озеро было холодно, детей завернули в одеяло, молили, чтобы не умерли от холода… Хоронить не было возможности. Поражали горы трупов, которые складывали у станций…»

История народа стала «возвращаться» только спустя почти полвека после массовых репрессий, в конце 1980-х годов, когда дозволилось говорить о трагической судьбе ингерманландских финнов. В 1993 году российский парламент принял закон о реабилитации всех финнов бывшего СССР.

Начали возрождаться национальные культурные объединения и налаживаться церковная жизнь. Восстановились приходы в Колтушах, Куземкино, Токсово и Скворицах. В 1989 году в Колтушах, после многолетнего перерыва, отмечался один из главных праздников ингерманландских финнов – Юханнус (Иванов день). В празднике участвовало около пяти тысяч человек, в 1990-м в Дудергофе на подобное празднество собралось до восьми тысяч.

В 1991 году Юханнус отмечали в Токсово, а с 1992 по 1998-й – снова в Дудергофе, на горе Киргоф. Три года подряд, с 1999 по 2001-й, Юханнус проводили на берегу реки Ижоры, напротив Скворицкого прихода в Гатчинском районе. В 2002 году проводили в Токсово, а в 2003 году, 21 июня, в рамках празднования 300-летия Петербурга, ингерманландские финны провели свой праздник в городе – в Екатерингофском парке.

Большую роль в ингерманландском возрождении сыграло общество «Инкерин Лиитто» («Ингерманландский союз»), созданное в 1988 году. По переписи 1989 года, в Ленинграде насчитывалось пять с половиной тысяч финнов – тех горожан, у кого в паспорте указывалась национальность «финн». На 2003 год только в городской организации «Инкерин Лиитто» состояло 6500 человек, кроме того, существовали еще пригородные отделения – Пушкинское, Павловское, Колпинское, Стрельна-Петергоф-Ломоносов и Сестрорецк-Зеленогорск.

Лютеранская церковь в Токсово. Фото автора, 2005 год

Один из возрожденных ингерманландских евангелическо-лютеранских приходов расположен в Токсово, где восстановлена лютеранская Александровская кирха. Ее построили в 1887 году а деньги на сооружение собирали всем миром в течение 30 лет. Долгое время она являлась не только религиозным, но и национально-культурным центром токсовских ингерманландских финнов.

В 1936 году храм закрыли и устроили в нем Дом культуры, а потом кинотеатр. Орган увезли в Ленинград (до сих пор неизвестно, куда), а деревянные скамьи для богослужений, говорят, попали в театральное училище на Моховой. Старинный храм, обезображенный внутри, разделили перегородками. Отвоевать его верующим удалось только в начале 1990-х годов, к тому времени он стоял в разоренном виде – окна заложили кирпичом, большая часть здания пустовала, а в оставшихся под крышей помещениях устроили кабак.

Церковь восстанавливали два года, причем не только финны из Токсово, но и из Финляндии. На освящение кирхи в декабре 1994 года прибыло так много народа, что пришлось приглашать военную полевую кухню, она в тот день накормила две с половиной тысячи человек. Возрожденный храм, как и прежде, служит одним из центров религиозной и культурной жизни. Богослужения здесь проводятся на финском и русском языках, причем прийти сюда может любой – национальность значения не имеет. При кирхе действуют воскресная школа, дьяконический кружок и духовное собрание, проводятся органные концерты.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

9. Прощание и вечный приют

Из книги Воланд и Маргарита автора Поздняева Татьяна

9. Прощание и вечный приют Итак, на закате субботнего дня все земные дела закончены, но реальное время свой ход не прекращало ни на секунду, почему автор повествования постоянно сверяет субботние происшествия с часами. Конечно, это важно. Свита Воланда во главе с


Последний бой и последний приют

Из книги Эпоха Возрождения автора Лунин Сергей И.

Последний бой и последний приют Самое легкое в жизни – умереть, самое трудное – жить. А. Азад Сразу же после освобождения Влад III Цепеш включился в борьбу против турок. Считается, что это было основным условием его освобождения. Корвин начал антитурецкую кампанию, и


Последний приют: сербское кладбище в Колме

Из книги Русский Сан-Франциско автора Хисамутдинов Амир Александрович

Последний приют: сербское кладбище в Колме Помимо внутригородского транспорта в Сан-Франциско развита система пригородных сообщений. В городе функционирует своего рода метрополитен, работу которого обеспечивает агентство BART. BART — это региональная система быстрого


Лужский приют принца Ольденбургского

Из книги Петербургские окрестности. Быт и нравы начала ХХ века автора Глезеров Сергей Евгеньевич

Лужский приют принца Ольденбургского В начале XX века детский приют принца Ольденбургского в Луге стал одной из достопримечательностей небольшого, уютного и тихого уездного городка. Это заведение – «филиал» петербургского приюта, устроенного принцем Петром