Столичные курорты

Столичные курорты

Летом петербуржцы разъезжались не только на дачи, но и на курорты. Как иронизировали столичные журналисты, горожане «тянулись на воды полоскать свои желудки, лечить разбухшую печень, "сбрасывать" лишний вес или наживать оный, изгонять всевозможные катары и ревматизмы и тьмы других хворостей, которые кишмя кишат в бренных телесах бренных столичных обывателей».

Н.Н. Дубовский. «Дача в Силламягах». 1907 год. Силламяги – популярное дачное место на берегу Финского залива, в 15 км от Нарвы

Те, кто побогаче, выезжали летом в Ниццу, Карлсбад и на другие престижные европейские курорты. «В Люцерне, Женеве, Карлсбаде, в Эксле-Бен – повсюду звучит русская речь, – замечал обозреватель "Петербургской газеты" в августе 1913 года. – На всех курортах в Италии, Швейцарии, в Германии, Австрии только и встречаешь русских. Кроме наших соотечественников много англичан и американцев. Нигде, однако, не видно французов… Особенно много русских проездом бывает в Берлине. Это, так сказать, центральный пункт сортировки и отправления русских путешественников по курортам».

И все-таки большинство петербуржцев даже «средней руки» не обладало средствами для отдыха на модных заграничных курортах. О них дальше и пойдет речь. «Человек со скромными средствами, но одинаково нуждающийся в климатическом лечении, должен довольствоваться коломяжскими или парголовскими пейзажами, дышать ароматом колонистских полей и пить прескверную бурду, называемую местными крестьянами настоящим деревенским молоком», – сетовал в 1903 году репортер «Петербургского листка».

«А почему не пользуются нашими курортами, почему они пустуют? Неужели они так безнадежно плохи, что не удовлетворяют даже невзыскательным требованиям нашей публики?» – задавали вопрос в Петербурге и тут же находили массу причин: нашим курортам далеко до заграничных по степени благоустройства, у иностранных курортов есть большие средства, чтобы широко поставить дело, а наши курорты – «дело молодое». К тому же они, как замечали современники, начисто лишены рекламы и «обычно хранят о себе гробовое молчание».

Немало петербуржцев выбирали лечение в ближайших курортах Финляндии, входившей тогда, как известно, в состав Российской империи. Всего перед революцией в Финляндии насчитывалось 8 курортов, один из них, относившийся к числу самых дешевых, находился вблизи города Кексгольма – нынешнего Приозерска. А самыми ближайшими к Петербургу финскими курортами являлись Конккала близ Выборга и санаторий Халила (ныне Сосновый Бор) в 10 километрах от Уусикиркко – теперешнего поселка Поляны Выборгского района.

В санатории в Халиле, на берегу озера Халиленярви, помещались чахоточные больные, они постоянно пребывали там на свежем воздухе и усиленно питались. «Большое двухэтажное деревянное здание освещается электричеством и снабжается свежей ключевой водой, – сообщал путеводитель по Финляндии 1911 года. – Имеется библиотека с читальней. Для развлечений имеются рояль, бильярд, а на берегу озера лодки. Большой парк, доходящий до озера, служит главным местом прогулок».

Желавшим поступить в санаторий в Халиле следовало заявить письменно о своем желании в Собственную Его Величества канцелярию с приложением медицинского свидетельства о болезни. Больные, не имевшие средств для внесения в канцелярию установленной платы за содержание и лечение в санатории, должны были приложить к своему заявлению свидетельство о бедности, выдаваемое в полиции.

Полное содержание и лечение больного стоило в Халиле 75 рублей, причем ему полагалась отдельная комната. При размещении в одной комнате двух больных цена значительно снижалась.

На финские курорты петербуржцы, как правило, приезжали полечить ревматизм, ожирение, нервные болезни, пищеварительный тракт, женские болезни и т.д. Жизнь на финских курортах организовывалась так, что здесь каждый мог найти то, что искал, не мешая друг другу.

Те, кто хотел лечиться, пользовались услугами водолечебниц с самыми разнообразными ваннами, массажем, врачебной гимнастикой, минеральными водами, кто приехал просто отдохнуть, могли проводить время на свежем воздухе среди чистой природы, а для желающих повеселиться устраивались танцевальные вечера, прогулки на гребных, парусных и моторных судах, а также предлагались спортивные развлечения – теннис, крокет, футбол, поездки на велосипедах и верховых лошадях.

Реклама курортов и санаториев в Финляндии, начало 1910-х годов

Как правило, сезон на финских курортах начинался в первых числах июня и заканчивался в конце августа. Кроме курортов и санаториев в Финляндии было много «Rekreationshem» (домов отдыха. – С.Г.), где не проводилось никакого курса лечения, но куда врачи посылали своих пациентов для того, чтобы они выздоровели и окрепли.

Реклама курортов и санаториев в Финляндии, начало 1910-х годов

Правда, сохранились свидетельства того, что не всех петербуржцев удовлетворяло лечение в финляндских санаториях. «Приходилось ли вам лечиться в Финляндии? – вопрошал некий репортер на страницах "Петербургской газеты". – Если нет, то я не советую. Во-первых, вас изведут ваннами. Местный врач назначает лечение и первым долгом велит вам брать ванны. И не одну, а три-четыре в день. Затем массаж. Чем бы вы ни хворали, массаж считается необходимой вещью, с которой начинается лечение. При этом, вероятно, нигде в мире так энергично не массируют. На вас буквально наваливается здоровенный мужчина и катается по вашему телу, как по катку…»

Еще одним популярным курортом, куда любили ездить петербуржцы «средней руки», был Гунгербург близ Нарвы (ныне это город Нарва-Йысуу в Эстонии, недалеко от границы). «Гунгербург давно излюблен петербургским обществом как место летнего пребывания», – замечал в начале 1910-х годов столичный репортер.

До 1870-х годов Гунгербург представлял собой небольшую тихую деревушку, заселенную по большей части рыбаками и лоцманами. Все переменилось, когда голова Нарвы А.Ф. Ган начал здесь постройку дач. Его примеру последовали многие состоятельные горожане не только из Нарвы, но и из Петербурга, после чего пустынные прежде земли на побережье Финского залива довольно быстро оживились.

Нарвское городское общественное управление разделило полоску земли на участки, прорубило дороги, прорезало через дюны выходы к морю и пригласило желающих брать участки в «вечную аренду» по полторы копейки за квадратную сажень в год. Так началась дачная и курортная история Гунгербурга, куда сразу же потянулись петербуржцы «средней руки». В 1876 году тут построили заведение «теплых ванн», спустя два года появился дачный водопровод, а в 1881 году воздвигли «кургауз» с рестораном и меблированными комнатами.

Правда, в августе 1886 года все начинания едва не пошли прахом – в Гунгербурге произошел сильный пожар, в результате чего большая часть курорта сгорела. Однако современники замечали, что, как когда-то Москве, пожар способствовал Гунгербургу к украшению: «Из лабиринта прежних переулков и закоулков вышли прямые улицы и площадь с недурными домами».

К концу XIX века в Гунгербурге стояло уже около трехсот домов. «Врачи, аптека, морское купание, водолечебница, почтово-телеграфное сообщение, некоторое количество необходимых магазинов, музыка утром и вечером, играющая поочередно в кургаузе и на берегу моря – все это довольно необходимые для курорта подспорья, – замечал автор одного из путеводителей. – Устраиваются также красивые экскурсии – вдоль по берегу моря, к нарвскому водопаду и его колоссальным, образцово устроенным мануфактурам. Для любителей охоты и рыбной ловли здесь раздолье…»

Среди курортников Гунгербурга преобладали петербуржцы. Однако бывали и семейства, из года в год приезжавшие сюда из Москвы и даже из еще более отдаленных городов. Бал молодежи в кургаузе обычно каждый год совпадал с приходом эскадры Морского корпуса, заходившей в Гунгербург во время учебного плавания.

Бывали тут и зарубежные гости. «Дети сербского короля Петра I, наследник сербского престола князь Георгий Петрович, 15 лет, воспитанник Александровского кадетского корпуса, и младший королевич Александр, воспитанник Императорского училища правоведения, на днях прибыли в Гунгербург, – сообщал в июне 1903 года "Петербургский листок". – Оба королевича живут в небольшой даче в самом курорте. Во время прогулок в курзале в сопровождении своего воспитателя офицера Александровского кадетского корпуса и казака для поручений, королевичи приковывают к себе внимание массы курортной публики. Скромность и безусловная корректность юношей при симпатичной их внешности вызывают среди публики не только любопытство, но и искреннее восхищение».

* * *

Среди русских курортов той поры были популярны Кисловодск, Старая Русса, Липецк. Но петербуржцы давно лелеяли мечту иметь курорт рядом с Северной столицей. И на рубеже XIX-XX веков их мечта осуществилась: энергичный предприниматель, председатель правления Общества Приморской железной дороги, связывавшей Новую Деревню с Сестрорецком и Озерками, Петр Александрович Авенариус взялся за устройство Сестрорецкого курорта.

«Мысль об устройстве курорта меня давно преследует! – рассказывал Авенариус столичному журналисту. – Лет пятнадцать тому назад, когда мои ноги были помоложе, я пешком исходил всю местность от Лахты до финляндской границы. Этот уголок мне особенно понравился. Местные жители мне говорили, что здесь теплее и меньше дождей, чем в Петербурге».

Власти пошли навстречу Авенариусу, и в 1898 году Министерство земледелия и государственных имуществ передало в бесплатную аренду Обществу Приморской железной дороги участок казенной земли на берегу Финского залива с тем, чтобы общество устроило тут образцовый курорт. Согласно договору, через 60 лет курорт и его постройки должны перейти в казну.

Прошло немного времени, и уже 4 ноября 1899 года состоялось торжественное освящение построенных зданий. А еще через полгода, 8 июня 1900 года (по старому стилю), состоялась церемония открытия курорта. В тот день из Петербурга в Сестрорецк отправилось несколько экстренных поездов с почетными гостями. Из Кронштадта, Лахты, Петергофа, Терпок и Куоккалы пришло множество яхт и лодок. На паровом катере «Рыбка» из Кронштадта прибыл главный командир порта вице-адмирал С.О. Макаров, а по железной дороге из столицы приехали министр земледелия, петербургский губернатор, директор Ботанического сада и многие другие. Ученый мир представляли профессора-медики Лебедев, Павлов, Бехтерев. Присутствовали также представители уездного земства и гласные городской думы. Все происходило, как водится в таких случаях: молебен, поднятие флага, окропление святой водой, затем – праздничный обед. «Шампанское лилось рекой. По окончании обеда гости прослушали концертное отделение», – сообщала столичная хроника. Торжествовавший удачу Авенариус удостоился шумной овации. Его даже качали на руках… Спустя два дня, 10 июня, курорт открылся для петербуржцев.

Он включал в себя курзал с концертным залом, гостиной, столовыми, салонами для дам, водолечебницу с ваннами, банями, гимнастическим залом и бассейном, а также пансионат. Водолечебница – самое крупное сооружение курорта. Ее устроили по последнему слову медицины и строительной техники. Состояла она из двух отдельных зданий, соединенных стеклянной галереей. В одном из них помещались лаборатория, электрическая станция, аппараты для приготовления искусственных минеральных вод, лечебные кабинеты с ваннами, русские паровые и римские бани и гимнастический зал, а в другом – бассейн для плавания. Он был таким большим, что, как отмечали репортеры, на нем можно даже кататься на яхте. «Подобного бассейна у нас нет нигде в Петербурге!» – восторгались они. Перед курзалом сделали широкую гранитную эспланаду и пляж, поднятые на 11 футов над уровнем моря, а на берегу поставили скамейки с подвижными спинками. Вдоль пляжа от курзала шла стеклянная галерея.

Петербуржцы восторженно встретили открытие курорта, наградили его эпитетами «Северная Ницца», «Русский Биарриц» и т.п. «Не хватает только пальм и платанов для полной иллюзии заграничного курорта. Право, трудно было ожидать подобной предприимчивости от петербуржцев. Слишком смело и роскошно для нас, – отмечал "Петербургский листок", иронично добавляя: одним пуантом у нас больше, и жизнь станет разнообразнее. Пусть призванные эскулапы оценят серьезное медицинское значение нового курорта и тоже немного позлословят насчет отечественного, как водится».

Вскоре последовало международное признание: на Бальнеологической выставке в Бельгии в 1907 году курорт удостоился наивысшей награды. Ему пророчили безоблачное будущее. Тем не менее дела у него пошли не так хорошо, как хотелось бы. Главными причинами этого стали малое количество стационарных мест в пансионате и дорогое и не очень удобное сообщение со столицей. «Сообщение с городом, во-первых, очень медленное, и, во-вторых, с часовыми промежутками, может отвадить многих от посещений Сестрорецкого курорта, – замечала "Петербургская газета". – Поезд ползет очень медленно, больше часа, в ходе чего пассажирам приходится глотать пыль, смешанную с копотью, несущуюся в открытые окна вагонов». В начале 1910-х годов курорт, превратившийся в модную дачную местность с очень высокими ценами на дачи и на провизию, стал переходить на аукционах из рук в руки…

Предпринимались попытки создания и других курортов под Петербургом. Например, в мае 1909 года открылся летний курорт в Сергиево, что возле Троице-Сергиевой пустыни (ныне поселок Володарский). Что же он представлял собой? Было выстроено двухэтажное здание кургауза: внизу – лечебница (комнаты с ваннами, помещения для массажа и врачебной гимнастики), вверху комнаты сдавались внаем. Весь курорт, как рассказывали современники, питался «грандиозным артезианским колодцем».

Как замечала газета «Дачник»: «Петербуржец со средним достатком не может позволить себе поехать лечить свой застарелый ревматизм, ожирение и т.п. за границу» и потому вынужден ехать в Сестрорецк, а небогатые люди не могут себе позволить и этого. Курорт же в Сергиево – гораздо ближе к Петербургу, чем Сестрорецк, гораздо дешевле, а по оборудованию не уступает заграничным.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Столичные геи

Из книги Америка... Живут же люди! автора Злобин Николай Васильевич


Столичные зодчие: отец и сын Кавосы

Из книги Петербург: вы это знали? Личности, события, архитектура автора Антонов Виктор Васильевич

Столичные зодчие: отец и сын Кавосы Жизнь, творчество и семейная средаВ истории русского искусства XVIII–XIX веков большую роль играли художественные династии, например Ивановых, Брюлловых, Скотти, Шарлеманей, Бенуа, Лансере, представители которых создали многие


Столичные зодчие: отец и сын Кавосы

Из книги автора

Столичные зодчие: отец и сын Кавосы 1 1 января 1799 года Кавос обязался за 1800 руб. обучать пению Вильгельмину Лепик, дочь Гертруды Росси, единоутробную сестру Карло Росси // Mooser R.-A. Annales de la musique et des musiciens en Russie au 18 me smcle. Grninve. 1952. T. 3. P. 750–753.2 Музыкальный энциклопедический словарь.