«Доля ты, русская долюшка женская»

«Доля ты, русская долюшка женская»

Здесь самое место поговорить о смирении и долготерпении русской женщины. Эти качества в крестьянской культуре считались главным залогом счастливой семейной жизни.

Часто под венец шли в таком возрасте, когда еще было не до любви. К примеру, няня Татьяны Лариной.

Мой Ваня

Моложе был меня, мой свет,

А было мне тринадцать лет.

Няня венчалась в XVIII веке. В 1774 году церковь установила брачный возраст в 13 лет для женщин и в 15 лет для мужчин. В соответствии с императорским указом 1830 года, минимальный возраст для вступления в брак был повышен до 16 лет для невесты и 18 лет для жениха. Разумеется, эти законы далеко не всегда соблюдались.

А если говорить о более ранних временах, то дело обстояло так. Часто возраст новобрачной едва достигал двенадцати лет, а мог быть и еще меньшим. Мальчики были на несколько лет старше. Дольше всего такая низкая возрастная граница сохранялась среди дворянских фамилий, у которых были самые весомые причины не пренебрегать экономическими факторами вроде приданого или сохранения служилого поместья. Датский посол Юст Юль сообщает, что он гостил у одного крупного провинциального чиновника, жене которого было всего одиннадцать лет. Когда брак преследовал политические цели, девочку могли выдать замуж и «младу сущу, осьми лет». «Достаточно яблока и немного сахару, чтобы она оставалась спокойной», – записал свои впечатления о семейных разладах русского человека с юненькой женой «немец-опричник» Генрих фон Штаден в середине XVI века.

А вот теперь пришла пора поговорить о самом распространенном типе – о несчастной русской женщине. Ее участь – терпеть и покоряться. Что бы ни происходило в жизни такой женщины, она редко жалуется, не ждет от жизни ничего хорошего, хотя и считает, что достойна награды за свое терпение. Сформировался этот тип, судя по всему, еще в древности.

Положение женщины в Древней Руси было незавидным. По древнерусскому праву дочери не получали наследства, их нужно было выдать замуж еще при жизни родителей, иначе девушки оказывались без всякой материальной поддержки. Их содержала община, или они должны были нищенствовать. Убийство женщины высокого рода влекло за собой «виру» (штраф) в половину того, что следовало выплатить за убийство мужчины того же ранга. Изнасилование порицалось и наказывалось в случае знатности рода женщины или девушки.

Историк В. Иваницкий в работе «Русская женщина в эпоху домостроя» пишет: «Степень откровенности, доверия в супружестве была низкой. Мужчины боялись своих жен, ожидая от них лжи, подвохов, измен, отравления. Так же мало ценили своих мужей и женщины. Браки редко совершались по любви, взаимного уважения ждать было трудно. Отношения полов понимались часто как вражда двух родов, к каким принадлежали он и она». В свадебных песнях-причитаниях невесты «чужая сторона» – чужой дом, куда ее выдают, – рисуется мрачной и темной, «горем насеянной, слезами поливанной». По крайней мере, в Древней Руси был возможен развод, в этом случае женщина возвращалась в родительский дом. Позже, когда каждый брак стал церковным, оставались только самые радикальные пути выхода из ситуации: убийство, бегство, измена с социально более высоким партнером (муж-крестьянин был бессилен перед боярином) или донос на мужа. Мужьям низших сословий случалось «пропивать» своих жен; весьма часто муж и жена не жили вместе и годами не видели друг друга. Неудивительно, что любовь в русских песнях – всегда любовь на стороне, любовь ворованная. Любовник обозначен положительно, муж и семейная жизнь – отрицательно. Не существует песен о счастливом замужестве.

Тем не менее в древние времена женщины на Руси пользовались некоторой самостоятельностью. Болыпуха (жена отца или старшего сына) имела определенную власть над младшим мужским населением дома. Женский авторитет обеспечивался властью над священным очагом и едой, влиянием на детей, мастерством в изготовлении одежды.

Однако в Московской Руси XV – XVI веков все изменилось. Трудно переоценить влияние на православие России XVI – XVII веков переводной византийско-болгарской литературы, которая развивала взгляд на женщину как на существо нечистое, «сосуд диавольский». Возникла «теремная система». Боярышни коротали век в тереме, в полной изоляции от внешнего мира. Выйдя замуж, женщина не смела никуда пойти без позволения мужа, даже если шла в церковь, и тогда обязана была спрашиваться.

«Положение женщины весьма плачевно, – пишет австрийский дипломат XVI века Сигизмунд Герберштейн. – Они (московиты) не верят в честь женщины, если она не живет взаперти дома и не находится под такой охраной, что никуда не выходит. Они отказывают женщине в целомудрии, если она позволяет смотреть на себя посторонним или иностранцам».

Герберштейн искренне удивляется такому положению вещей, ведь в Европе в это время дамы посещали светские мероприятия и пользовались уважением. Обычаи же московитов представлялись ему дикарскими: «Всем, что убито руками женщины, будь то курица или другое животное, они гнушаются как нечистым. (У тех же, кто победнее, жены исполняют домашние работы и стряпают.) Если они хотят зарезать курицу, а мужа или рабов нет дома, то они становятся у дверей, держа курицу и нож, и усердно просят прохожих мужчин, чтобы те зарезали животное. Весьма редко допускают женщин в храм, еще реже на беседы с друзьями, и только в том случае, если эти друзья совершенные старики и свободны от всякого подозрения».

Положение женщин в Московской Руси со слов иноземцев описывает историк Николай Костомаров в очерке «Домашняя жизнь и нравы великорусского народа в XVI и XVII столетиях»: «По законам приличия считалось предосудительным вести разговор с женщиной на улице. В Москве, замечает один путешественник, никто не унизится, чтоб преклонить колено перед женщиною и воскурить пред нею фимиам. Женщине не предоставлялось права свободного знакомства по сердцу и нраву, а если дозволялось некоторого рода обращение с теми, с кем мужу угодно было позволить, то и тогда ее связывали наставления и замечания: что говорить, о чем умолчать, что спросить, чего не слышать».

В XVI веке священником Сильвестром была написана книга «Домострой», которая, по выражению Даниила Андреева, явилась попыткой «создания грандиозного религиозно-нравственного кодекса, который должен был установить и внедрить в жизнь именно идеалы мировой семейной, общественной нравственности». Предписания «Домостроя» мягче, чем наказы других сочинений, но идеал дома во многом сближался с идеалом монастырской жизни, а роль игумена играл хозяин. Слабой половине человечества предлагалось «спасение через смирение».

Женщин, конечно, угнетали, но сами они, признаться, тоже бывали не сахар, как, собственно, и сейчас. Вновь обратимся к Костомарову: «Иностранцы рассказывают замечательное событие: жена одного боярина, по злобе к мужу, который ее бил, доносила, что он умеет лечить подагру, которою царь тогда страдал; и хотя боярин уверял и клялся, что он не знал этого вовсе, его истязали и обещали смертную казнь. Жена взяла свое. Но еще случалось, что за свое унижение женщины отомщали обычным своим способом: тайною изменой. Как ни строго запирали русскую женщину, она склонна была к тому, чтоб положить мужа под лавку, как выражались в тот век. Рабство всегда рождало обман и коварство».

Крестьянки, в отличие от боярынь, могли свободно ходить по улице, но положение их было немногим лучше. Вот как описывается семейная жизнь в русских песнях (подбор цитат – на совести Ивана Бунина, рассказ «Деревня»): «Все одно, все одно: мачеха – "лихая да алчная", свекор – "лютый да придирчивый", "сидит на палате, ровно кобель на канате", свекровь, опять-таки "лютая", "сидит на печи, ровно сука на цепи", золовки – непременно "псовки да кляузницы", деверья – "злые насмешники", муж – "либо дурак, либо пьяница", ему "свекор-батюшка вялит жану больней бить, шкуру до пят спустить", а невестушка этому самому батюшке "полы мыла – во щи вылила, порог скребла – пирог спекла", к муженьку же обращается с такой речью: "Встань, постылый, пробудися, вот тебе помои – умойся, вот тебе онучи – утрися, вот тебе обрывок – удавися"».

И еще одна цитата из бунинской «Деревни». Описан быт начала XX века: «А дети хнычут – и орут, получая подзатыльники; невестки ругаются – "чтоб тебя громом расшибло, сука подворотная!", – желают друг другу "подавиться куском на Велик день"; старушонка-свекровь поминутно швыряет ухваты, миски, кидается на невесток, засучивая темные, жилистые руки, надрывается от визгливой брани, брызжет слюной и проклятиями то на одну, то на другую... Зол, болен и старик, изнурил всех наставлениями...» Вот так бывает у нас в России: что верно, то и скверно.

В традиционном русском быту бывали и такие вещи, о которых классическая литература скромно умалчивала. Этнографические экспедиции на Русский Север неоднократно отмечали факты... двоеженства.

Слово исследователю А. Б. Морозу: «Первое, что бросается в глаза, – это то равнодушие (а иногда и сочувствие), с которым рассказывается о многоженцах. Подобное явление не вызывает не только гнева или осуждения, но даже и удивления, а наш вопрос, были ли в селе мужчины, имевшие по несколько жен, воспринимается как должное». Крестьяне обычно рассказывают, об односельчанах, «что мужик был женат, а потом привел в дом другую жену». При этом они подчеркивают, что жены жили одной семьей, одним хозяйством.

Причины понятны: «Он взял одну – она ему не родила, взял вторую – тоже, родила третья»; «первая жена она уж заболела...»; «...у него было много скотины. Две лошади было, две коровы было. Этих... два теленка, да одна там не справляласи, старовата стала, а он-то еще дебелый...»; «Дядя, вот он был жонат на одной, а потом привел к ей другую жену. Та уже постарше стала, помоложе навязалась просто».

К вещам, которые сегодня кажутся нам невозможными, крестьяне относились терпимо. Этнографы записали разные варианты этого странного сюжета: «По одним рассказам, муж жил по очереди со всеми женами (Спрашивают: "Как ты успеваешь спать-то?" – "Очередь веду".) По другим, он спал только с одной, более молодой, что рассматривается как ее хозяйственная обязанность. Сексуальные отношения с мужем и деторождение равноценны в таких рассказах уходу за скотом, работе в поле, приготовлению пищи», – сообщает А. Б. Мороз.

К поведению замужних женщин крестьянская мораль относилась очень строго, к вольностям незамужних девиц – по-разному. В большинстве губерний девственность ценилась высоко. Если жених после свадьбы узнавал, что целомудрие невестой не сохранено, на молодую жену могли надеть хомут и в таком виде с позором водить ее по деревне. Обнаружение нечестности невесты редактировало весь ход свадебных ритуалов, радость сменялась всеобщим негодованием и унынием. Однако так было не везде! Исследователь конца XIX века А. Загоровский писал: «Любопытно, что и в теперешней России есть местности и племена, среди которых невинность девушки совсем не ценится. В Мезенском уезде потере девушкой невинности до брака не придается значения, напротив, родившая девушка скорее выходит замуж, чем сохранившая девственность. В Пинежском уезде Архангельской губернии и в уссурийских казачьих станицах на вечеринках имеет место полная свобода половых сношений». А сегодняшние ревнители морали утверждают, что нынешняя молодежь безобразит, а в прошлом все было чинно и целомудренно!

Тут не миновать темы института отечественной гаремности. Не секрет, что у знатных господ вплоть до XIX века имелись крепостные гаремы. Михаил Иванович Пыляев рассказывает о том, как путешествовали такие господа в сопровождении всех своих наложниц, разбивая по дороге шатры и предаваясь там радостям жизни. Помните «Тупейного художника» Лескова? Каждая очередная «избранница» эстета барина представала перед ним в виде «святой Цецилии». Чего только не творилось!

В бунинской «Деревне» рассказано о женщине, которую муж продал барину.

« – Что ж делать-то, – говорила она, легонько вздыхая. – Бедность была лютая, хлебушка и в новину не хватало. Мужик меня, правду надо сказать, любил, да ведь покоришься. Целых три воза ржи дал за меня барин. "Как же быть-то?" – говорю мужику. – "Видно, иди", – говорит. Поехал за рожью, таскает мерку за меркой, а у самого слезы кап-кап, кап-кап...»

Кстати, многим ли известно такое явление русской жизни, как снохачество? Можно только надеяться, что оно было не слишком распространено, но тем не менее хорошо известно и приводило в изумление иноземцев. Что это такое? Откроем записки Франсиско Миранды: «Бытует среди крестьян обычай: отец часто женит своего десятилетнего сына на восемнадцатилетней девушке и сожительствует с нею, пока сын еще маленький, успевая сделать ей трех или даже четырех детей. Мне подтвердили, что такое случается... Поразительнейшая вещь!»

Жан Франсуа Ансело толкует подобные ситуации как помещичий произвол: «Говорят, что когда во владениях какого-нибудь помещика родится намного больше девочек, чем мальчиков, то, получая переизбыток этих неполноценных созданий (основное богатство составляют мужчины), хозяин легко находит выход из создавшегося положения. Достигших зрелости девочек он выдает замуж за принадлежащих ему маленьких мальчиков, а чтобы как можно скорее получить плоды от этих преждевременных браков, поручает отцу мальчика, пока тот не подрастет, выполнять обязанности сына. Говорят, что из всех приказов этот выполняется крестьянами с наибольшей радостью».

Похоже, Ансело в данном случае не прав – крестьяне действовали не по приказу, а по собственной инициативе. Этносоциологический опрос, проведенный Бюро Тенишева в 1890-х годах, отметил случай снохачества в девяти губерниях российской империи. А бывали деревни, где такое творилось почти в каждом доме. В Орловской губернии сельский сход уговаривал молодуху, «чтобы не брыкалась и не фыркала, потому что это у них заведено исстари, не ими, а их стариками, а также Господь приказывает слушаться родителей, не сердить их, а покоряться их власти и их желаниям». Да, есть в России и такие традиции, которые лучше не хранить.

Пушкин в «Истории села Горюхина» говорит о малолетних мужьях в несколько ином аспекте: «Мужчины женивались обыкновенно на 13-м году на девицах 20-летних. Жены били своих мужей в течение четырех или пяти лет. После чего мужья уже начинали бить жен; и таким образом, оба пола имели свое время власти, и равновесие было соблюдено». Такое, можно, сказать, равноправие.

Разумеется, в XVIII – XIX веках образованные слои общества полностью переменили стиль обращения с женщинами. Множество историй о самой нежной любви сохранилось в мемуарах и людской памяти. Однако наследие домостроевских времен нет-нет и дает о себе знать в нашей современности.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Доля богов

Из книги Повседневная жизнь греческих богов автора Сисс Джулия

Доля богов В гомеровском мире приношение в жертву животного предоставляет богам возможность вступить в общение с людьми и разделить с ними мясную пищу пусть даже в виде дыма. В основном по форме совпадающий с дурной шуткой, которую Прометей сыграл с Зевсом, ритуал этот


Обувь женская

Из книги Беседы о русской культуре. Быт и традиции русского дворянства (XVIII — начало XIX века) автора Лотман Юрий Михайлович

Обувь женская Первая четв. XIX в.


Свадьба Феофилакта Шанского. Женская половина

Из книги Світогляд українського народу. Ескіз української міфології автора Левицкий Иван Семенович

Свадьба Феофилакта Шанского. Женская половина А. Шхонебек. Офорт. 1702.Гравюры Шхонебека изображают первую стадию свадьбы (третья гравюра, с изображением совместного праздника, так и не была


Доля і Злидні

Из книги Наблюдая за евреями. Скрытые законы успеха автора Шацкая Евгения


Женская любовь

Из книги Настоящая леди. Правила хорошего тона и стиля автора Вос Елена

Женская любовь Еврейские мудрецы говорят: «Красота еврейской женщины определяется исполнением двух обязанностей: она спасает мужа от необдуманных поступков и промахов и она воспитывает ему детей в духе Торы». По традиции, еврейский дом – это храм, стол – алтарь, постель


Женская дружба

Из книги Дохристиянські вірування українського народу автора Огієнко Іван

Женская дружба Женская дружба — предмет споров, сомнений, а порой и насмешек. Тем не менее дамы находят общий язык, и общение с подругами — важная часть жизни.Женщины встречаются чтобы обсудить важные события или проблемы, просто поболтать, сходить в кафе или ресторан,


18. Доля

Из книги Мифы русского народа автора Левкиевская Елена Евгеньевна


Доля

Из книги Энциклопедия славянской культуры, письменности и мифологии автора Кононенко Алексей Анатольевич

Доля Славяне верили, что каждый человек при рождении наделяется долей — определенным количеством блага, которое включает в себя срок жизни, здоровье, а также те события, которые должны с человеком произойти. Сами слова, обозначающие судьбу, — доля, у-часть, у-дел (от


Доля и Недоля

Из книги Еврейский ответ на не всегда еврейский вопрос. Каббала, мистика и еврейское мировоззрение в вопросах и ответах автора Куклин Реувен


Женская и мужская живопись

Из книги Русский политический фольклор. Исследования и публикации автора Панченко Александр

Женская и мужская живопись В период Хэйан остро ощущалось различие между проявлениями, связанными с общественной жизнью, и частными эмоциями. Публичная жизнь ассоциировалась с мужским (отоко) принципом, и его внешними проявлениями была китаизированная архитектура и


Доля мужика

Из книги Антропология пола автора Бутовская Марина Львовна


10.4. Фазы менструального цикла и женская привлекательность

Из книги автора

10.4. Фазы менструального цикла и женская привлекательность Скрытая овуляция является одной из уникальных характеристик человека, о причинах возникновения которой продолжают вестись активные дискуссии. Хотя откровенные внешние признаки рецептивное™ (типа набухания