С жиру или с горя

С жиру или с горя

И. К. Кондратьев перечисляет «прозвища» некоторых старинных питейных заведений. Сами их названия – «Крутой яр», «Наливки», «Девкины бани», «Заверняйка», «Облупа», «Щипунец» – звучат по-воровски и по смыслу сближают купеческий быт с криминальным. Таким образом, находит подтверждение укоренившаяся в народе мысль, что всякое крупное богатство нажито неправедно. И воры, и купцы любят погулять, покуражиться. В. А. Гиляровский приводит немало примеров пьяного разгула людей, стоящих на разных общественных ступенях, но единых в способах наживы. Они исповедуют один и тот же принцип: «не украдешь – не проживешь».

В книге «Наши чудодеи» (подзаголовок «Летопись чудачеств») есть описание взбалмошных выходок некоего Танина: «Когда устраиваемые им пиршества подходили к концу, он громко кричал: "Гроб!", после чего лакеи приносили ему на подносе маленький серебряный гроб, в котором возлежала бутылка шампанского». Гости под дулом пистолета должны были сделать по глотку «на посошок», а сам хозяин, хлебнув последнюю порцию, замертво падал в кресло. Репетиция смерти приводила собутыльников в неописуемый восторг. Диковинные собрания, однако, длились недолго. Однажды в пьяной запальчивости Ганин потребовал «гроб» и выстрелил в себя. Другой тип кабацких увеселений пародирует жанр «хождения по мукам», только в купеческой среде он назывался «хождением по тарелкам». Со стола на пол перемещалась вся посуда, выкладывалась в один ряд, «и по этой импровизированной тропинке или фарфоровому мосту прогуливался под музыку какой-нибудь захмелевший любитель».

Любители трактирных причуд в XIX веке за один вечер совершают путешествие по балаганным жанрам. В кабацких увеселениях был популярен сюжет «похорон русалки», пришедший из фольклора: «...заказывали срочно привезти гроб из ближайшего похоронного бюро, клали в него согласившуюся на это эстрадную этуаль, заставляли цыганский хор петь погребальные песни, а организаторы безобразия, напившиеся до чертиков, искренне и от души рыдали». Интересно, что причудники отдавали предпочтение трагическим сюжетам. Ну да не все же зеркала бить.

Русская культура посмеивается над купеческими страстями и делается очень серьезной, когда начинает описывать настоящую трагедию людей, обращающихся к водке как к лекарству от горестей. Начиная с XIX века литература воссоздает страшную реальность народной жизни, погрязшей в нищете и пьянстве. Н. Огарев в стихотворении «Кабак» ставит диагноз российской эпидемии:

Выпьем, что ли, Ваня,

С холоду да с горя;

Говорят, что пьяным

По колено море...

Эх, брат! Да едва ли

Бедному за чаркой

Позабыть печали!

Без темы пьянства не может обойтись ни одно реалистическое произведение. Гаршин, Успенский, Помяловский, Салтыков-Щедрин связывают потребление водки с осознанием безысходности. Авторы физиологических очерков рассматривают тему городского пьянства и приходят к выводу, что низшие классы пристрастились к водке, чтобы ослабить гнетущее воздействие цивилизации на природу души, воспитанной в патриархальном мире. Н. А. Некрасов отправляет ходоков в поисках «счастливого», и перед читателем открываются вальпургиевы сцены «Пьяной ночи». Поэт дает панорамное описание крестьянского загула:

По всей по той дороженьке

И по окольным тропочкам,

Докуда глаз хватал,

Ползли, лежали, ехали,

Барахталися пьяные,

И стоном стон стоял!

Герой комментирует: «Пьем много» – «а больше мы работаем»; «нас пьяных много» – «а больше трезвых нас»; «нет меры хмелю русскому» – «а горе наше мерили? Работе мера есть?»; «вино валит крестьянина» – «а горе не валит его? Работа не валит?»

«Работает» и «пьет»: мрачно и лаконично обозначены пределы существования, они определяют циклы крестьянской жизни. Бедность, скудость, убожество существования – вот причины нашей дурной привычки.

М. Горький в романе «Мать» уверяет нас, что только красивая мысль способна противостоять алкоголю. На первых восьми страницах романа «Мать» писатель следует стилистике описания, намеченной Э. Золя в романе «Жерминаль»: здесь и жизнь рабочих слободки, и пьянство, и драки, и утреннее похмелье. Социалистическая теория способна состязаться с пагубными привычками, утверждает автор, потому что кружок социалистов борется за судьбу конкретного человека. Таким образом, провозглашается очень характерная для Горького мысль: коллектив может убедить заблудшего на собственном примере. Если, конечно, этот коллектив не загулял где-нибудь в «Пьяной ночи» Н. Некрасова.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Переживание утраты и горя

Из книги Богини в каждой женщине [Новая психология женщины. Архетипы богинь] автора Болен Джин Шинода