«Окно в иной мир»

«Окно в иной мир»

Даже те, кто нечасто ходят в церковь, знают: учащимся нужна икона «Прибавление ума». А от пьянства помогает «Неупиваемая чаша». Представляете, паломники со всей России к этой иконе стекаются. А для женского счастья нужно молиться перед иконой «Неувядаемый цвет». В самых разных случаях можно найти помощь – есть, например иконы, к которым следует обращаться за помощью от недругов, или, конкретнее, от злого начальства...

Наше русское почитание икон совершенно не находило у иноземцев понимания. Веру в то, что икона может творить чудеса, что от нее исходит особая благодать, они считали грубым отождествлением Бога и его изображения. Вот слова английского моряка Ричарда Ченслера (XVI век): «В их церквах нет высеченных изображений, но только писаные, дабы не нарушать заповеди "Не сотвори себе кумира"; но к своим писаным иконам они относятся с таким идолопоклонством, о каком в Англии и не слыхали. Они не поклоняются и не почитают никакой иконы, сделанной не в их стране. По их словам, начертания и образы их икон установлены от Бога, не как у нас. Они говорят, что мы, англичане, чтим иконы в том виде, как сделает их живописец или ваятель, а они, русские, почитают иконы, только когда они освящены». Заметно желание пытливого англичанина вникнуть в суть дела и вместе с тем полное недоумение: что же такого особенного в «начертаниях и образах» русских икон?

Зоркий Адам Олеарий в XVII веке отмечает: «В их церквах висит на стенах большое количество икон, из которых самые многочисленные и самые знаменитые должны представлять Господа Христа, Св. Деву Марию и Николая, главного их патрона. Те, у кого есть средства, убирают и украшают свои иконы великолепнейшим образом жемчугом и драгоценными камнями. Икона непременно требуется для молитвы; поэтому они должны у них быть не только в церквах и во время публичных процессий, но и у каждого в его доме, комнате и каморке, чтобы во время молитвы иметь ее перед глазами.

Когда русский отправляется к другому в дом или комнату, он сначала воздает честь Богу и произносит свое "Господи". Только после этого он начинает говорить с людьми. В дом он входит как немой, ни на кого не обращая внимания, хотя бы даже десять и более человек находились в помещении. Лишь только войдя в комнату, он прежде всего обращается к иконе, которая обыкновенно поставлена за столом в углу; если ее ему не видно, он спрашивает: "Есть ли Бог?" Лишь только заметив ее, он, с поклонами перед нею, трижды совершает крестное знамение. Затем он оборачивается к людям, здоровается с ними и справляет свое дело».

Далее Олеарий обрушивается на грубовато-языческое использование русскими икон и суеверные страхи: «Датский дворянин Иаков говорит, что они в его время икону на палке держали в пиве во время пивоварения, надеясь, что тогда пиво лучше сварится. Они их как-то боятся и страшатся, точно в них действительно имеется какая-то божественная сущность. Когда они желают при иконах заняться плотскою утехою, то они завешивают их платком».

Одна из икон, сообщает Олеарий, сильно всех напугала, потому что на лике проступил красный цвет: «Попы сообщили об этом патриарху и великому князю, подняли из-за этого целую историю, точно это обстоятельство знаменовало собою что-то великое; говорили, что следует объявить дни покаяния и поста, дабы отстранить грозящее наказание. Великий князь, как государь благочестивый и богобоязненный, принял это близко к сердцу, призвал русских живописцев и под крестным целованием спрашивал их, произошло ли это от естественных причин или нет. Живописцы, хорошенько осмотрев икону, сказали: "Здесь нет чуда, так как краска с лица от времени сходит, и поэтому просвечивает красный грунт". После этого страхи прекратились».

Русское поклонение иконам кажется Олеарию почти ересью, во всяком случае, прискорбным заблуждением, недостойным цивилизованного человека. Он с радостью отмечает, что есть среди русских и более здравые умы, имеющие «совершенно иные мысли об иконах».

В пример голштинец приводит одного из русских купцов по имени Филипп: «Когда мы вступили с ним в беседу об их религии, особенно об иконах, он при нас произнес исповедание веры, из которого мы могли усмотреть истинного христианина. Он сказал, между прочим: он никакого значения не придает иконам, взял свой носовой платок и провел им по иконе, говоря: "Так я могу стереть краску и потом сжечь дерево; в этом ли искать мне спасение?"».

Купец не признавал даже постов в том виде, как соблюдало из большинство: «Он говорил: "Что в том, что я не ем мяса, но имею зато в своем распоряжении великолепнейшие рыбы и напиваюсь водки и меду? Истинный пост заключается в том, что Богом указано чрез пророка Иоиля в первой и второй главе. Так я пощусь, если я не принимаю ничего, кроме воды и хлеба, и усердно молюсь". Он жаловался при этом, что очень многие из его земляков не имеют таких познаний в религиозных делах и в совершении христианского долга».

Вот из таких купцов вышли впоследствии упрямые русские сектанты. Интересно, что купец Филипп не боится открыто высказывать свои религиозные взгляды, идущие вразрез с официальным церковным учением. Возможно ли было подобное поведение в Европе во времена инквизиции?

В конце концов Олеарий признает за небольшой частью русских некоторый здравый смысл: «Разумные русские вообще чтут свои иконы святых и молятся им по своей религии, однако не ради материи или потому, чтобы приравнивали их изображению Божию, но из любви и почтения к святым, находящимся на небе. Та честь, которая оказывается иконе, ощущается и тем, кого иконы изображают».

Безусловно, почитание икон – важнейшая черта русской православной культуры, которая понимает икону как «окно в иной мир», по выражению П. Флоренского. Вместе с тем нет сомнения, что народное почитание икон сохранило языческие черты. К примеру, в некоторых случаях молящийся мог икону... наказать. Особенно часто такое случалось с иконами святого Николая. Дело в том, что русские считали святого Николая особенно скорым помощником, который немедленно откликается на людские просьбы. Если молитва не помогала, разочарование могло выражаться по-разному. В аналогичной ситуации и языческие идолы наказывались.

Известный филолог и историк Б. А. Успенский приводит интересный случай: некий итальянец, наблюдавший в 1656 году в Ливорно царское посольство И. Чемоданова и И. Постникова и составивший краткое сообщение о поведении и обычаях русских послов, отмечает, что послы «имеют с собой четырех знатных человек и попа или священника. Этот последний всегда носит на шее ковчег с зажженными свечами, где находятся мадонна и св. Николай, их покровители; к нему они прибегают за милостью в своих нуждах, а не добившись просимого, бешено хлещут святого...»

Можно подумать, что иностранцы желали оболгать русских, представить их дикарями. Однако их наблюдение подтверждается свидетельствами наших соотечественников.

Т. А. Кузминская (Берс), описывая в своих воспоминаниях комнату старой горничной Толстых – Агафьи Михайловны, отмечает: «Образ Николая-чудотворца, висевший в углу, был перевернут лицом к стене. Варенька, заметив это, взяла молча табуретку и хотела поправить его, думая, что это случилось как-нибудь невзначай. "Не трогайте, не трогайте, матушка, это я нарочно", – закричала Агафья Михайловна. – "Как нарочно?" – спросили мы. – "Да так, матушка. Молилась, молилась ему – хоть бы что. Я его и обернула, и пущай так висит!" – "Когда же вы его простите?" – спросила Варя. "Вот когда время придет, – серьезно отвечала Агафья Михайловна, – тогда и прощу"».

Б. А. Успенский вспоминает народную легенду, близкую к данной теме: «Бедняк занимает у богача деньги, поклявшись перед образом Николы, что вернет долг; неожиданно он умирает, не успев выплатить долга, после чего богач наказывает икону Николы. При этом в варианте, который можно признать наиболее архаичным, богач грозится выколоть у иконы очи». Заметим все же, что стремление наказать Николу приписывается не кому-нибудь, а жадному и злому богачу.

Анекдотический – с оттенком черного юмора – случай описывается у Адама Олеария, который рассказывает, как некий русский во время пожара «стал держать против огня свою икону св. Николая и молился, чтобы она помогла погасить огонь. Когда, однако, помощи не последовало, а напротив, огонь все более и более стал распространяться, он в нетерпении бросил свою икону в огонь и сказал: "Если ты нам не желаешь помочь, то помоги себе сам и туши"».

А вот сообщение Коллинза, написано примерно в то же время (в XVII веке): «Иногда русские держат иконы перед огнем, думая, что помощь зависит от их произвола. Один русский, думая остановить огонь таким образом, держал своего Миколу (Micola) так долго, что сам едва не сгорел, и, видя, что помощи нет, бросил его в огонь». Исследователь предполагает, что оба автора могли иметь в виду один и тот же реальный случай. Притом бросание иконы в огонь в этом случае могло иметь целью не кощунственное ее сожжение, но тушение иконой пожара.

Успенский приводит также интересный способ тушения пожара: «На Русском Севере при пожаре обходят горящий дом с иконой Николы в руках, говоря: "Святитель и Христов отце (sic!) Никола, спаси и помилуй, загаси огонь". Изображение Николы оказывается при этом функционально адекватным коровьей шерсти (шкуре), коровьему навозу или коровьему молоку, а также яйцу, при помощи которых, как полагают, может быть потушен пожар от грозы». Ой, что-то неладное творится. Дикарское наказание иконы! Именование святого Николая «Христов отце»! Да еще и тушение иконой пожара! И заменяемость иконы в случае пожара – прости Господи – коровьим навозом! Ну не язычество ли?

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

43. Как самому хозяину, или кому он прикажет, припасы на год и иной товар закупать

Из книги Домострой автора Сильвестр

43. Как самому хозяину, или кому он прикажет, припасы на год и иной товар закупать Приказчику, дворецкому или ключнику, или купцу, кто из них облечен доверием, или самому хозяину на рынке всегда присматривать всякий припас к домашнему обиходу: или хлебное всякое жито и любое


Окно

Из книги Поваренная книга Самурая или Черт Те Что, а не книга о Японии автора Карлсон Китя

Окно Когда я впервые приехал в Японию, была зима. Прямо с самолета мне следовало явиться пред светлые очи моего будущего начальника.— Сенсей, — поклонился я ему по прибытию в лабораторию, произнеся единственное японское слово, которое я тогда знал.— Никита-сан, добро


Интервью для газеты «Окно»

Из книги Открытые файлы автора Шахрин Владимир Владимирович

Интервью для газеты «Окно» Это статья из газеты школьников «Окно». Ее можно привести как пример для многих взрослых журналистов. Мало кто пытается найти эксклюзивную информацию, которая есть только в нашем городе. В прошлом году школа № 36 торжественно отметила свое


10. Числовая символика. Зеркало. Окно

Из книги Воланд и Маргарита автора Поздняева Татьяна

10. Числовая символика. Зеркало. Окно Совершенно особое значение в романе приобретают числа. Чаще всего Булгаков упоминает число 5. Прежде всего, это Воланд со своим окружением и Пилат с приближенными – по пять персонажей в московской и ершалаимской частях. Кроме того, мы


ОКО, ГЛЯДЯЩЕЕ В ОКНО

Из книги Статьи за 10 лет о молодёжи, семье и психологии автора Медведева Ирина Яковлевна


Иной мир

Из книги Кельты-язычники. Быт, религия, культура автора Росс Энн


РАЗДЕТОЕ ОКНО

Из книги Погаснет жизнь, но я останусь: Собрание сочинений автора Глинка Глеб Александрович

РАЗДЕТОЕ ОКНО Чтоб быта жалкий прах Не столь казался мерзок, Ни в жизни, ни в стихах Нельзя ж без занавесок. Но выбито стекло. Упрямый ветер резко, Со зла или назло, Играет занавеской. Пусть на ковре, как лед, Куски стекла. В отместку Залез я на комод И сбросил


Смерть как жертвоприношение. Путь в иной мир: погребальная ладья и жизнь под курганом

Из книги Загробный мир. Мифы о загробном мире автора Петрухин Владимир Яковлевич

Смерть как жертвоприношение. Путь в иной мир: погребальная ладья и жизнь под курганом Арабский путешественник и писатель X века Ибн Фадлан побывал на похоронах вождя русов. Привычный к скромному и быстрому ритуалу погребения, принятому у мусульман, он с изумлением


«Бриллиантщик Саурлент» – не кто иной, как золотых дел мастер Генрих-Эрнст Зауерлендер

Из книги Петербургские ювелиры XIX века. Дней Александровых прекрасное начало автора Кузнецова Лилия Константиновна

«Бриллиантщик Саурлент» – не кто иной, как золотых дел мастер Генрих-Эрнст Зауерлендер В это же время работает «бриллиантщик Саурлент». У него ко Двору приобретались во множестве «овальные перстни бриллиантовые», в которых алмазы традиционно окружали какой-либо


Окно

Из книги Энциклопедия славянской культуры, письменности и мифологии автора Кононенко Алексей Анатольевич


Тема 2. «Свой» – «чужой» – «иной» в пространстве толерантного / интолерантного сознания

Из книги Толерантность. От истории понятия к современным социокультурным смыслам. Учебное пособие автора Бакулина Светлана Дмитриевна

Тема 2. «Свой» – «чужой» – «иной» в пространстве толерантного / интолерантного сознания Вопросу о сущности «своего» – «чужого» в пространстве формирования толерантного / интолерантного сознания в современном дискурсе уделяется немало места, что связано с