Три сына старого ошира

Три сына старого ошира

Жил, говорят, в одной южной стране в давние времена всеми почитаемый ошир. Какого только добра не было у этого богача! Был у него большой дворец с богатыми кладовыми, глубокими подвалами и множеством слуг. В подвалах хранились кованые сундуки полные золота и серебра. Огромный сад с плодовыми деревьями и всевозможными кустарниками. Диковинные птицы пением и трелями наполняли этот сад! Его дворец украшали пурпурные, благоухающие всеми пряностями мира розы, мраморные бассейны и фонтаны. Да что там говорить, если кому-нибудь случалось побывать во дворце этого богача и полакомиться плодами его сада или просто подышать воздухом в этом саду, то до смерти невозможно было забыть этот счастливый миг. Кто хоть раз в своей жизни побывал во дворце этого ошира, тот постоянно помышлял хотя бы еще раз побывать там.

Была у этого богача и красивая жена, которую он очень любил, да и она его любила безмерно. Как говорится, живи себе и довольствуйся тем, что Богом дано. Но нет, ни богатства, ни сказочный сад, ни красивая жена не радовали глаза и сердце богача. Белый свет был ему не мил – и все из-за того, что не было у него детей.

Богач понимал это и потому был до глубины души встревожен и опечален.

«Я еще молод, но стану же я старым, беспомощным, – постоянно думал он, – чье сердце будет болеть обо мне? Кому останется все мое богатство?».

От таких мыслей день для богача делался ночью, а ночь – могилой.

Иногда, говорят, он помышлял привести в дом вторую жену, дабы иметь ребенка, но совесть и чувства, которые он питал к своей красавице-жене, да к тому же законы его религии не позволяли ему решиться на такой недостойный шаг. Он отгонял от себя дурные мысли и продолжал верить и надеяться, что жена еще родит ему ребенка, ибо знал: вера, надежда, любовь – эти три основы жизни – должны являть себя в своей правде.

Но шли годы, и ничего не менялось в жизни богача. Тогда он решил призвать на помощь знахарей и мудрецов в надежде, что они хоть как-то смогут помочь беде. Как не старались, чего только не советовали знахари и мудрецы, но все это оставалось на словах и никаких результатов не давало. И обратился тогда богач ко всем жителям своего города с такими словами: «Тому человеку, который поможет избавить от бесплодия жену мою и сделать так, чтобы она стала матерью, а я отцом, – тому я дам из моей казны все, что пожелает».

Из уст в уста, из уха в ухо передавались эти слова. И каждый старался помочь бездетному богачу, посоветовать ему все то, что они знали или слышали на этот счет. Двери его ворот не знали покоя – так много было людей желающих помочь, а еще больше было желающих пройтись по благоухающему сказочному саду.

Люди приходили и уходили, а у жены богача все оставалось без изменений. А между тем время неустанно двигалось, проглатывая дни и недели, и тем самым старя всеми почитаемого бездетного богача и его бесплодную жену.

И вот в один из дней обращение богача к людям, тщетно пройдя по городу и его окрестностям, докатилось до другого города, где жили странствующие купцы. И решили купцы помочь непоправимому горю бездетного богача и его жены.

– Наш путь, так или иначе, мимо его города проходит, – сказал один из них, – заедем в город и угостим его жену яблоками, которые росли в садах Эдема. Кто знает, может она и родит... Ведь были же случаи, когда бесплодные вкушали эти плоды и рожали.

Вскоре купцы отправились в дорогу; от восхода и до самого захода они были в пути и наконец добрались до стен города, где жил бездетный богач. Постучались они в один из домов, что находился на окраине города, и стали ждать. На стук вышла хозяйка дома. И когда она открыла ворота, купцы увидели перед собой сгорбленную старушку, которая поначалу испугалась незнакомых людей, но, распознав в них странствующих купцов, успокоилась.

– Добрый вечер! – сказали купцы.

– Вечер добрый! – ответила старушка. – Что вам нужно?

– Гостей принимаешь? – спросил один из купцов.

– К врагам пусть в дом не приходят гости, – ответила хозяйка. -Заходите!

Вошли купцы в дом, расположились кто где мог и не знают с чего начать свой разговор. А хозяйка между тем раздула очаг и выложила на стол все, что у нее было, чтобы накормить гостей.

Когда все было съедено, и хозяйка стала убирать со стола, гости спросили у нее о новостях в городе.

– Слава Богу, все хорошо, все живы, здоровы, – ответила старушка. – Правда, есть одна новость. У местного богача есть все, что глаза человека пожелают, а вот ребенка нет. Жена не рожает. И вот этот богач обратился с просьбой: кто поможет его бесплодной жене стать матерью, а ему отцом, тому – все, что пожелает, из своей казны отдаст. Много разных знахарей и мудрецов приходило с советами, но от этих советов жена богача не стала матерью... Вот какие дела, дети мои, – сказала старушка с горечью.

Купцы переглянулись.

– Ну а ты ходила с советом к богачу? – спросили купцы.

– Нет, не ходила. Что я могу им, несчастным, посоветовать, – ответила старушка. – Я никаких заклинаний не знаю. Если бы знала, то сама не осталась бы на старости лет одна.

Посоветовались купцы и решили отдать яблоки, которые они принесли, доброй старушке с тем, чтобы богач вознаградил ее.

– Мы дадим тебе три яблока из садов Эдема, а ты отнеси эти яблоки и отдай жене богача. Пусть она каждый день по одному яблоку чистит и ест, а кожуру отдаст кобылице. Через девять месяцев, девять дней, девять часов и девять минут у нее родится ребенок, а у кобылицы – жеребенок, – сказали купцы старушке.

В эту ночь до самого рассвета старушка от радости не смогла сомкнуть глаз. А утром чуть свет она проводила своих гостей в путь, пожелав им, как подобает, доброго пути, и заспешила во дворец богача. Постучалась она в кованые ворота и стала ждать.

Удивились гаравоши, кто бы это мог в такую рань стучаться. Открыли ворота и видят: перед ними стоит сгорбленная старушка с узелком в руке.

– Мне нужно богача видеть, – говорит старушка и тут же добавляет. – А жена его дома?

Догадались гаравоши в чем тут дело и мигом доложили служанке, а та – своему хозяину.

– Пусть войдет! – приказал ошир.

Провели старушку к богачу. Вошла она. Как посмотрела на расписные ковры и вазы, которые украшали дом хозяина, да так и забыла, зачем пришла. Стоит и молчит, будто лишилась языка.

– Говори, с чем пришла? – спросил богач.

– Мне твое здоровье и благополучие нужно, – вдруг заговорила старуха и развязала узелок. – Я для твоей жены лекарство принесла... Вот возьми эти три яблока и отдай жене. Пусть она каждый день по одному яблоку чистит и ест, а кожуру отдаст кобылице. Через девять месяцев, девять дней, девять часов, девять минут, у нее родится ребенок, а у кобылицы – жеребенок.

Обрадовался богач приходу старушки, усадил ее в золотое кресло, угостил вкусными яствами и спрашивает:

– А есть ли правда в том, что ты говоришь?

– Почтенный человек, плюнь мне в лицо, если вру. Ведь эти яблоки из сада Эдема странствующими купцами привезены и мне дарованы, – сказала старушка.

Поверил богач старушке, взял яблоки, а ей в подол насыпал много золотых монет и сказал:

– Если твои заверения сбудутся, то я дам тебе из моей казны все, что пожелаешь.

Поблагодарили они друг друга, и старушка ушла.

Отдал богач жене все три яблока, разъяснил ей, что она должна делать с ними, и стал молить Всевышнего об исполнении их желания.

Прошло время, и точно в срок у них родился сын.

Ожеребилась и кобылица, которой жена богача отдавала кожуру от яблок.

Обрадовался богач и приказал устроить пир для всего города.

– Режьте баранов, доставайте вина! Приглашайте гостей!

Зовите музыкантов!.. Пусть все приходят разделить со мной радость! – кричал богач с балкона. Вскоре все узнали о радости уважаемого ошира.

Стали люди сходиться. Ни одного человека, даже детей, не осталось в городе, кто бы не пришел. Все приняли участие в этом пиршестве. А за старушкой счастливый отец послал золотую карету.

Семь дней и семь ночей не смолкала музыка во дворце безмерно счастливого богача.

На восьмой день богач пригласил старушку в свою сокровищницу и говорит:

– Все, что пожелаешь, бери... Ты осчастливила меня.

Разбежались глаза у бедной старушки, не верится ей, что она может брать все, что пожелает. Долго стояла она в растерянности, но наконец наполнила свой подол золотыми монетами, отбила поклоны щедрому богачу и ушла. Дорогой ей встретилась бедная, многодетная семья. Жалость и сострадание охватили старушку, и она не сдержалась, чтобы не отсыпать часть своих золотых монет со словами: «У дающего бери, просящему – дай!»

Шли дни, недели, месяцы, богач еще крепче полюбил свою красавицу-жену. А спустя три года жена родила ему второго сына. В эти же дни ожеребилась и кобылица. Отметил богач пиршеством и эту свою радость. Все плясали и пели, пили и ели, шутки шутили и всевозможные были и небылицы рассказывали, прошлые времена вспоминали.

Спустя несколько лет жена богача родила третьего сына, ожеребилась и кобылица. Если тогда во дворце богача семь дней и семь ночей не смолкала музыка, то на сей раз, все сорок дней и сорок ночей без устали играли музыканты. Все радовались и веселились, а больше всех сам богач – счастливый отец уже троих сыновей.

Много лет прошло с того дня, как отпраздновал богач появление в своем доме третьего сына. Состарился, сгорбился за эти годы богач, от его гордой осанки ничего не осталось. Теперь он ходил с палочкой, с трудом переставляя ноги. Он знал, что все на свете не вечно. Но пока глаза его еще видят, а язык говорит, решил старый богач позаботиться о своих сыновьях: построить им большой дом под одной крышей, где для каждого из трех сыновей будут отведены одинаковые покои.

Как решил старый отец, так и сделал. Построили мастера прекрасный дом под одной крышей и пришли доложить своему хозяину. Осмотрел старый отец построенный дом и велел принести для каждого из сыновей одинаковые ковры и сундуки, и прочими дорогими вещами дом украсить. По душе пришлось богачу все, что сделали мастера.

– Это в дар сыновьям, в память обо мне, – сказал он.

Через несколько дней велел богач для каждого сына сшить по одинаковому наряду, чтобы одна нитка была золотая, а другая серебряная. И еще заказал он сделать три красивые сбруи для коней. А потом повелел богач кузнецам выковать три сабли, чтобы все три были одинаковые, из самой крепкой стали и из золота.

Когда все было готово, богач отправился в новый дом своих сыновей и оставил каждому из них сбрую, саблю и наряды. После этого он облегченно вздохнул и вернулся к себе.

На следующий день богач позвал слуг и сказал им:

– На сей раз я позвал вас, чтобы вы в моем дворе вырыли огромную яму, обложили эту яму горным камнем, а на пол постелили дубовые доски. В эту яму нужно спустить трех скакунов, которых принесла кобылица, съевшая кожуру яблок. Проведите в эту яму желоба, по которым бы могли давать корм и воду скакунам. А потом завалите яму скалой.

– Все будет сделано по твоему приказу, – сказали слуги.

За сорок дней слуги вырыли огромную яму и сделали все как велел хозяин.

Шли годы. И вот в один из дней богач сильно заболел и слег в постель, он чувствовал, что ему больше не встать. И позвал он тогда к себе жену и говорит:

– Я знаю, что скоро умру и все, что есть у меня, останется моим сыновьям. Они уже большие, и я верю, что они тебя в обиду не дадут, да и моему имени не дадут на землю упасть, ведь они сыновья такого уважаемого всеми богача, как я! И вот прошу тебя, дорогая, когда сыновья возмужают, ты покажи им дом, который я выстроил для них, а также место, где спрятаны три скакуна и скажи: «Это подарок вам от отца. А там поступайте, как знаете».

– Я все исполню так, как ты наказываешь, – сказала жена.

Вскоре ошир умер. Много народу пришло попрощаться с умершим. Женщины плакали, причитали, восхваляя покойника. Близким желали здоровья и терпенья. Осталась жена покойного богача вместе с тремя сыновьями в печали, не зная, как ей жить дальше, что делать, как воспитывать детей.

Но в один из дней жена покойного богача говорит сама себе:

– Если в море вода перестанет прибывать, то и море высохнет. А если сидеть ничего не делая, да и слуг кормить, одевать, обувать, то так можно и всю казну разбазарить.

На следующий день жена покойного богача распустила слуг, а сама стала наниматься к другим местным богачам делать всякую работу: то белье постирает, то воды принесет, то двор или покои подметет. А на деньги, которые ей платили за труд, кормила себя и троих своих сыновей.

У людей глаза есть. Видели все это горожане и стали между собой поговаривать.

– Как только ей не стыдно стирать грязные чужие тряпки, -говорили одни.

– Неужели она нуждается в этом? Ведь от мужа у нее большая казна осталась... Честь покойного мужа позорит, – говорили другие.

– Да чтобы ей, дурочке, золу на голову сыпать, – возмущались третьи, – совсем за детьми перестала смотреть... Целыми днями по улицам бегают... Не было детей – плакала, а родились – ценить не стала... Бедные дети!..

Брань эта осталась с теми, кто ее произносил, а жена покойного богача каждый день ходила на поденную работу и на заработанные гроши себя и детей кормила.

В один из дней жена покойного богача, как и всегда, была на работе, а дети на улице играли в джай с другими детьми. По улице, от источника, с кувшинами на спине, проходили женщины. Увидели они чумазых и оборванных детей покойного богача и разговорились.

– Бедные дети, совсем без присмотра остались, а матери за стиркой чужих тряпок все некогда, – сказала одна из женщин.

– Разве она нуждается в этом. От мужа большая казна осталась, -сказала другая женщина.

– Какой был человек! Каким почетом и уважением пользовался! -с сожалением сказала третья.

Разговор двоих ветер до третьего донесет. Так случилось и на сей раз. Разговор женщин ветер донес до младшего сына покойного ошира.

«Значит, наша мать от нас все скрывает! – подумал мальчик. -Она честь моего отца о землю бьет!»

И решил он тут же поговорить с матерью. Оставил он игру в джай и, ничего не сказав братьям, отправился на поиски матери и, найдя, так и прикусил палец от стыда и позора: мать желтой глиной мазала стены у одного богача. Предстал мальчик перед матерью и говорит:

– Мама, я есть хочу, пойдем домой!

– Сходи домой и поешь. Я что с собой, что ли еду таскаю, -ответила мать, разводя испачканными глиной руками.

– Нет, я без тебя и шага не ступлю, – сказал мальчик и затопал ногами.

– Ну и не надо, – сердито ответила мать.

Разозлился мальчик на слова матери, набрал камней и стал бросать в стену, которую обмазывала мать. Увидела это хозяйка дома, у которой работала женщина, и стала стыдить мальчика.

– Пусть сейчас же мать идет домой! – заупрямился младший сын покойного богача.

Ничего не оставалось делать матери. Вымыла она руки, и они отправились домой.

Когда они вошли в дом, мальчик снова обратился к матери:

– Я хочу есть. Испеки мне сейчас же чурек. Если не испечешь, то я все, что есть в доме, побросаю на пол.

Удивилась несчастная женщина такому поведению сына, стало ей до слез обидно, но она сдержала себя и покорно растопила тонур. Затем принесла муки, замесила тесто и принялась на доске его раскатывать лаваши. А когда мать стала закладывать лепешки в тонур, сын подошел близко к огню и говорит:

– Скажи правду, что осталось нам от отца в наследство. Если не станешь говорить, то я сожгу в огне свои руки.

Мать стала кричать и осыпать сына проклятьями, то просила Бога, чтобы он вразумил сына, то желала ему, чтобы он исчез в седьмом подземелье, но юноша не слушал ее и еще дальше просовывал руки в огонь, и требовал говорить правду.

– А ну посмотри мне в глаза, – вдруг сказала мать.

Они посмотрели друг другу в глаза: сын со злобой, а мать -с радостью, что сын ее стал взрослым.

– Пусть будет по-твоему, скажу всю правду, – сказала она. – Быстрее убери руки и зови сюда своих братьев. Пусть и они слышат.

Позвал младший сын своих братьев, и мать стала рассказывать:

– От отца вашего осталось вам большое богатство, но он наказывал мне, чтобы я вам ничего не говорила до тех пор, пока вы не подрастете. Но вижу, вы теперь ни за что от меня не отстанете... Идите за мной... Я покажу вам наследство вашего отца.

Все трое сыновей последовали за матерью. Привела их мать к яме, где вот уже много лет находились трое скакунов.

– Сдвиньте эту скалу, – сказала мать.

Сдвинули братья скалу и увидели спрятанных в яме трех великолепных скакунов: шерсть на них под солнцем лоснилась, да так, что слепила глаза смотрящих.

– Каждому по одному, – сказала мать. – А теперь идемте дальше.

Направились они к дому, который покойный отец построил в наследство своим сыновьям. Идут они – мать впереди, а дети – сзади; идут, спешат братья, друг друга обгоняют: не терпится им скорее узнать, куда их мать ведет.

Наконец провела она их через двойное ограждение, подвела к красивому дому с балконами, построенному из золота и серебра, и, протягивая сыновьям ключи, сказала:

– Под одной крышей будете жить. Такова воля отца была.

– Этот дом нам?! – удивились сыновья. – А мы все эти годы думали, что это чужой дом, как-никак за оградой стоит.

– Это ваш дом, дети мои, – со слезами радости на глазах произнесла мать.

Когда братья, открыв двери, вошли в свои покои, так пальцы и прикусили от увиденного. Таких ковров и ваз им еще не приходилось видеть. У стен стояли кровати, и над каждой, на ковре, висело по золотой сабле и по богатому наряду, сотканному из золотых и серебряных нитей. А в самых дальних комнатах братья увидели сбрую для скакунов и оружие. Здесь же стояли три кованых сундука, в которых хранились золотые монеты и драгоценные камни.

Показала им мать все и говорит:

– Покойный отец, да будет ему земля пухом, а небо – раем, умирая, наказывал мне передать вам все это и сказать: «Это подарок вам от отца. А теперь поступайте как знаете»... Вот так-то, дети мои.

Когда младший сын увидал все это, то не сдержался, чтобы не упрекнуть свою мать.

– Как же ты при таком наследстве могла заниматься поденщиной и мыть чужую грязь? Или ты хотела честь нашего отца позорить?

– Если в море вода перестанет прибывать, то и море высохнет. А если сидеть ничего не делая, да и слуг кормить, одевать, обувать, то можно было бы и всю казну разбазарить, – ответила мать.

Услышав такое объяснение, обняли дети свою мать, к груди прижали и наказали ей не заниматься больше поденщиной.

– Мы уже, как видишь, не маленькие, – сказали они.

– Увидели бы глаза отца вас такими, от радости жил бы он еще долго – всплакнула мать.

Вскоре братья вывели скакунов из ямы, оседлали их, оделись в свои одинаковые, дорогие наряды, привязали к поясным ремням золотые сабли, вскочили на своих резвых коней и выехали за дворцовые ворота.

Едут они по улицам своего города – важные, красивые – один другого красивей! – в дорогих нарядах, ну просто загляденье! – а под ними как говорится, «не конь, а огонь», так и гарцуют, будто не по земле, а по воздуху несутся, да так, что шелковые гривы ветер развевает.

– Чьи это юноши? Откуда они, такие красавцы? – спрашивали горожане друг друга.

– Наверное, из какого-нибудь падишахства, – говорили они.

Едут братья, слегка похлестывая своих скакунов, а городские дети то и дело забегают вперед, радуются, видя такое зрелище.

И так объехали сыновья покойного богача все улицы города, а к вечеру, радостные и довольные, вернулись домой. Отвели они своих скакунов на место, переоделись в обычную одежду и пришли к матери. Нужно сказать, что, пока сыновья объезжали город, мать приготовила бараний плов, достала из подвалов многолетние вина и пригласила детей к столу.

Обрадовались братья, увидев приготовленное матерью кушанье. Первый раз после смерти мужа накрыла она богатый стол.

– Ну, дети, садитесь, пока не остыло, – сказала она.

Долго сидели в этот вечер мать и три сына за столом. Они ели вкусный плов, пили ароматные вина, шутили, загадывали друг другу загадки, рассказывали небылицы. А мать смотрела на все это и от радости готова была расплакаться.

На следующий вечер мать снова собрала детей за стол на вкусное кушанье. Как и вчера, братья ели, пили, шутили, вспоминали добром покойного отца, и тут мать сказала:

– Дети мои, вот вам три железных прутика. Кто из вас согнет их все вместе?

Братья удивились затее матери. К чему бы это она?

– Давай я согну, – предложил старший сын. Взял он из рук матери все три железных прутика и стал гнуть. Как не старался, но так и не смог их согнуть. И наконец, убедившись в бессмысленности своих стараний, передал прутья среднему брату, но тот тоже не смог согнуть.

– Попробуй-ка ты, – сказал средний брат младшему.

Взял младший брат прутья и тоже стал гнуть. Долго напрягал он свои силы, и все же слегка согнул.

– Еще, еще, – радостно просила мать.

– Больше не могу, – признался младший сын и бросил прутья на пол.

Сыновья посмотрели на мать и стали просить ее сказать причину этой затеи.

– А теперь возьмите по одному прутику и попробуйте согнуть, -не отвечая на просьбы сыновей, сказала она.

Взяли братья по одному прутику и с легкостью согнули.

Догадались дети, к чему задала им мать эту загадку, и пообещали ей, что все трое братьев всегда будут вместе.

– Будете вместе дружны, вас никто не сможет одолеть, как и вы не смогли согнуть три вместе соединенных прута, – пояснила мать и добавила: – Где дружба в цене, там всегда победа.

В этот вечер братья принесли в свой новый дом сшитый из коровьей шкуры бурдюк, наполнили его коровьей кровью и молоком, повесили под потолком в коридоре и договорились между собой: если одному из братьев придется отлучиться из дома и его где-то постигнет беда, то из бурдюка будет капать кровь. Если же все будет хорошо, то из бурдюка будет капать молоко. Но если из бурдюка начнет течь кровь, то каждый из братьев должен немедля спешить на выручку попавшему в беду.

Шли дни, недели, месяцы. Братья жили в дружбе и согласии, да и хозяйство, оставшееся им в наследство от отца, вели умело и прибыльно, чем приумножили добрую молву о себе по всему городу и честь покойного отца не предавали забвению.

Все было бы хорошо. Но однажды старший брат решил отправиться в странствие, посмотреть как живут люди в других краях. Надел он свой дорогой наряд, оседлал своего скакуна, привязал к поясному ремню золотую саблю и, попрощавшись с матерью и братьями, ускакал, сказав, что через неделю будет дома.

Прошла неделя, а старший брат не возвращается. Прошла еще неделя, и вдруг братья видят: из бурдюка капает кровь.

– С нашим братом что-то случилось, – встревожился средний брат. – Я поеду к нему, узнаю в чем дело.

Оделся средний брат в свой дорогой наряд, оседлал своего скакуна, привязал к поясному ремню свою золотую саблю, попрощался с загрустившей матерью, а младшему брату сказал:

– Поглядывай на бурдюк!

Прошла неделя с того дня, как уехал средний брат, а мать и младший сын все поглядывают на бурдюк. А из бурдюка по-прежнему кровь капает: значит, средний брат еще в пути или не может отыскать старшего брата. К концу второй недели младший брат увидел, что из бурдюка кровь уже не капает, а течет.

– Мои братья в беде! – воскликнул младший брат. – Я должен спешить на помощь.

Оделся младший брат в свой дорогой наряд, опоясался своим золотым поясом, повесил к поясу золотую саблю, вскочил на своего огненного скакуна и, обращаясь к матери, сказал:

– Живыми или мертвыми привезу братьев домой.

Расплакалась мать, прощаясь с младшим сыном, и дала ему в дорогу амулет.

– Возьми с собой этот амулет. Он сохранит тебя... Ну а теперь поезжай. Да поможет тебе Бог! – сказала она.

Хлестнул младший брат своего скакуна, и конь мигом рванул с места, да так, что пыль столбом поднялась.

Долго скакал юноша и наконец доскакал до развилки дорог. Остановился он и думает: «По какой же дороге поехали мои братья?»

Почуял конь, что его хозяин скачет на выручку братьев, а значит, и коней, на которых они ускакали, и помчался в сторону восхода солнца.

Три дня и три ночи не сходил юноша со своего скакуна. Днем дорогу ему освещало солнце, а ночью, как факелы, горели глаза коня. На четвертый день к полудню доскакал юноша до одной зеленой равнины, в конце которой виднелись пышные сады. А за садами возвышались зубцы крепости и башни городских стен, вздымавшиеся к небу. На пути к этой крепости стали попадаться люди, одетые в траурные одеяния. Даже дети, погонявшие ослов, и те были одеты в черное.

– Что бы это все значило? – встревожился всадник и скорее погнал коня к крепости. – Будь что будет! – решил он.

Когда юноша подъехал к воротам, ему встретилась пожилая женщина с кувшином на плечах. Она была одета, как и другие встречные, в траурное одеяние.

– Почтенная, прости меня, – обратился юноша к ней. – Почему все люди, которые мне встречались вблизи этой крепости, ходят в трауре?

Подняла женщина на всадника глаза, опустила наземь кувшин и сказала:

– О, сынок, и не спрашивай. У нашего падишаха есть одна-единственная дочь, которую он очень любит. И вот уже скоро год как она заболела, и никто ее не может излечить. Какие только траты не делал отец – все напрасно. Дочь с каждым днем сохнет и сохнет. Лекари говорят, что если ее не напоить молоком серны, то она умрет.

– Почему же не дадут ей молока серны? – удивился юноша.

– О, добрый юноша, не так-то легко достать это молоко, – ответила женщина, – говорят, что в каком-то падишахстве живет один пастух и у него в стаде есть единственная серна, молоко которой и может излечить дочь падишаха.

– Почему же не послать кого-нибудь к этому пастуху? – спросил юноша.

– О, это не так просто. На пути к падишахству есть горы, а в горах обитают три злых аждага. Много юношей отправлялось туда, и ни один не вернулся. Как говорится: туда пошли – назад не пришли.

Не стал юноша больше ни о чем расспрашивать, хлестнул он коня своего и мигом очутился в городе-крепости, где жил отец больной девушки. Едет он по городу – не город, а сказочный рай. Дворцы и каменные дома, сады и цветники, бассейны и фонтаны – все поражало взор приехавшего сюда впервые. Вскоре юноша подъехал к падишахскому дворцу, постучал в расписные ворота. На стук ответил привратник.

– Доложи падишаху, что его хочет видеть странник, – сказал младший сын покойного богача.

Обрадовался падишах, услышав слова привратника. «Наверное, молоко серны привезли!» – подумал он и бегом помчался к воротам. Открыл ворота и видит: перед ним на коне сидит юноша необыкновенной красоты. Если у человека два глаза, то еще нужно два, чтобы смотреть на него! Одежда на нем золотом блестит! А конь под ним будто на иголках, то и дело цокает копытами, гарцует!

– С чем приехал, юноша? – спросил падишах и первым приветствовал его поклоном.

Соскочил младший сын ошира с коня и, ответив на приветствие поклоном, сказал:

– Приехал помочь твоему горю.

Провел падишах доброго юношу в свои расписные, богатые покои. Приказал слугам накрыть в честь гостя стол.

– Почтенный падишах, благодарю за гостеприимство, но я не прикоснусь к угощениям, пока не помогу твоему горю... Ты лучше расскажи, куда мне скакать, чтобы достать для твоей дочери молоко серны?

Вздохнул падишах и говорит:

– Что же тебе, дорогой, рассказать?.. Много добрых и смелых юношей обещали помочь моему горю. Вот уже скоро год, а обещания тех джигитов не исполняются.

Жалко стало юноше несчастного отца больной девушки, и он сказал:

– Почтеннейший падишах, да продлятся дни твои в добре и радости, я поскачу туда, несмотря ни на какие трудности, и достану для твоей дочери молоко серны.

Посмотрел падишах в глаза юноше, жалко стало ему посылать его на явную погибель, и он сказал:

– Если бы можно было достать молоко серны, то хотя бы один из сорока юношей, которые отправились за этим самым молоком, вернулись бы... Ты лучше возвращайся домой.

– Нет, ты должен рассказать мне куда ехать, – настаивал юноша.

Ничего не оставалось делать падишаху. И он рассказал о том, что неподалеку от крепости Чиме-Чина высятся неприступные горы, в этих горах живут три аждага. У первой горы – одноголовый аждага, у второй – двухголовый, а у третьей – трехголовый. Если пройти за четвертую гору, то там живет пастух, а у этого пастуха, говорят, в стаде есть одна серна. Молоко этой серны и нужно моей дочери. Если моя дочь выпьет это молоко, то будет жить, – а если нет, то умрет.

Ничего больше не сказал юноша падишаху. Пожал ему крепко руку, отбил поклон и, вскочив на своего скакуна, выехал за ворота.

– Худо хармах ту! – сказал вслед падишах.

У храбрецов нет слов, у них – дела.

Много аулов и городов проскакал юноша. Семь дней и семь ночей находился он в пути. Семь рек и семь лесов прошел, на семи дорогах побывал и, наконец, достиг огромной пустыни, где ни одной травинки не росло. Там, где кончалась пустыня, начинались горы. Вот туда-то и направил юноша своего коня. Скачет конь по раскаленной пустыне и от боли ржет: больно ему ступать – копыта плавятся. Да и всаднику не легко. Сверху солнце голову печет, да так сильно, что голова кругом идет, а снизу раскаленный песок жаром дышит.

Кто храбр – любые трудности преодолеет.

Три дня и три ночи скакал юноша по пустыне, а на четвертый день вдруг поднялся сильный ветер, такой сильный, что глаза не видят, рот не дышит, уши глохнут, впору лечь и умереть. Но как бы то ни было подъехал юноша к подножию горы и видит: сидит на вершине одноголовый аждага, а изо рта у него клубами вихри несутся, да так сильно, что камни с горы катятся, а коня, как соломинку, сносит назад.

Хлестнул юноша своего скакуна три раза. Хлестнул он первый раз – искры посыпались, а конь оторвался от земли. Хлестнул второй раз – огонь высек, а конь в небеса поднялся, выше той горы, на которой сидел одноголовый аждага. Хлестнул он коня в третий раз, да так сильно, что все небо запылало, а конь камнем стал падать вниз к тому самому месту, где сидел и исторгал вихри одноголовый аждага.

Когда же конь приблизился к аждага, юноша обнажил свою золотую саблю и ослепил злодею глаза. Закрыл аждага глазищи своими ручищами, а юноша не растерялся и с размаху отсек ему голову. Покатилась голова чудовища вниз по одну сторону горы, а юноша поскакал вниз по другую сторону. Спустился он к подножию горы, а тут непролазное топь-болото начинается. Хотел было юноша пустить коня своего через болото, но не решился – болото вмиг могло засосать и коня его, и самого юношу.

Как быть? Как проехать это топь-болото?

Перед каждым новым делом отдых нужен, чтобы снова за дело браться. Решил отдохнуть и юноша. Стал он коня загонять в расщелину горы – ведь дело близилось к ночи, да и небо уже звезды свои поразвесило, – а конь сопротивляется, не хочет в расщелину лезть: ржет, копытами стучит. Рассердился юноша на коня своего и, взяв его под уздцы, стал силой тянуть к расщелине. Но не тут-то было. Упрямится конь и еще сильнее ржет да копытами стучит. Чуял верный конь, что в расщелине находится душа убитого аждага, превратившаяся в огромную трехголовую змею. В любую минуту могла эта змея ужалить их и отомстить за то, что убили одноголового аждага. Но юноша, ничего не подозревая, продолжал все настойчивее загонять своего скакуна в расщелину. Но все его усилия были напрасны: конь ни в какую не подчинялся воле хозяина, назад пятился да удила грыз.

Наконец устал юноша возиться со своим скакуном. Оставил он его, а сам вошел в расщелину скалы и лег спать. Верно говорится: чем усталость сильнее, тем и сон крепче. Так случилось и с младшим сыном покойного богача. Едва успел он прилечь на камень, как тут же уснул крепким богатырским сном. Только конь его остался верен своему чутью. Встал он у входа в расщелину и глаз не отводит от спящего хозяина. Чуял конь, что в любую минуту могла коварная трехголовая змея ужалить джигита смертельным ядом. Оно так бы и случилось, если бы не чутье коня. Вдруг слышит конь в глубине расщелины какой-то шорох. Это ползла огромная трехголовая змея. Вот уже расстояние в три тела змеи их разделяет, а юноша все спит и опасности не чует. А змея уже совсем приблизилась, жало свое обнажила, вот-вот ужалит.

Как увидел это конь, заржал в четверть силы, копытами по скале ударил, да так сильно, что кусок от скалы отлетел, а юноша спит и ничего не слышит. Заржал тогда конь вполсилы и сильнее ударил по скале – глухой и тот бы проснулся, а юноша только с боку на бок перевернулся – и все тут. А змея уже у самого лица юноши жалом водит. Заржал тогда конь во всю свою мощь, ударил копытом по скале, искры высек. Упали искры на спящего юношу, а он только почесался. Заржал тогда конь в четвертый раз, да так сильно, что мертвый и тот бы вскочил. Но как же быть живому? Открыл юноша глаза и видит прямо перед собой трехголовую змею, которая ужалить его хочет. Не стал юноша мешкать, тут же вскочил на ноги и обнажил свою золотую саблю. Как увидела коварная змея ослепительный блеск сабли, тут же от боли в глазах отвернулась и стала убегать. Но не тут-то было: догнал юноша злодейку, отсек ей сразу все три головы, распорол змее живот, а оттуда – о чудо! – выехали на своих скакунах оба его брата. Обрадовался младший сын покойного богача, увидев своих братьев и их скакунов живыми и невредимыми, бросился их обнимать. А верный конь его, узнав своих братьев-коней, заплясал от радости.

– Как же эта змея вас живыми проглотить сумела? – спросил, наконец, младший брат.

– Она сначала ужалила нас и усыпила, а как проглотила, мы и не знаем, – ответили братья.

– Здесь какая-то древняя тайна, – сказал младший брат и продолжил: – Ну ладно, радости радостями, а начатое дело до конца доводить надо. Ждите меня здесь, отдыхайте, сил набирайтесь. Если же я попаду в беду, не мешкая, спешите мне на помощь.

Сел младший брат на своего верного скакуна и поскакал через болото ко второй горе, где жил двухголовый аждага. Долго ли скакал юноша, нет ли, вяз ли конь его в топь-болоте или поверху несся, но наконец доскакал он до подножия второй горы. И вдруг – надо же такому случиться – почуял двухголовый аждага, что к горе человек приближается, и стал грязью плеваться. Плюнул один раз куском грязи – юноше в лицо угодил и глаза залепил. Плюнул во второй раз – коню ноги залепил. Плюнул в третий раз – по самое брюхо конь увяз, да так, что с места сдвинуться не может.

Понял юноша, что медлить нельзя. Каждая минута может смертью стать. Хлестнул он три раза коня своего. В первый раз хлестнул – искры посыпались, а конь оторвался от земли. Во второй раз хлестнул – огонь высек, а конь в небеса, выше той горы, на которой сидел двухголовый аждага, взвился. Хлестнул юноша в третий раз – все небо запылало, а конь камнем начал падать вниз к тому самому месту, где сидел и плевался грязью двухголовый аждага. Когда конь приблизился к чудовищу, юноша обнажил свою золотую саблю и ослепил ему глаза. Глазам аждага больно стало, прикрыл он тогда их ручищами, а юноша немедля отсек ему сначала одну голову, а затем и вторую. Скатились головы вниз в одну сторону горы, а юноша, даже не отдохнув, поскакал к третьей горе, где жил самый страшный злодей – трехголовый аждага. На пути к этой горе лежала до травинки выжженная долина. Земля на ней дымилась и дымом своим выедала глаза и коню, и всаднику, душила горло.

Долго ли скакал юноша через сожженную местность или недолго, но, наконец, конь довез своего хозяина к подножию третьей горы. Увидел трехголовый аждага, что к его горе подъехал человек, и стал испускать из ноздрей мощное пламя. Испустил первый раз -на склоне горы лес загорелся: не пройти, не проехать. Испустил второй раз – скалы стали плавиться и клокотать.

Не стал юноша ждать, пока злодей испустит огонь третий раз. Хлестнул он своего коня – искры высек, а конь оторвался от земли. Хлестнул во второй раз – огонь высек, а конь в небеса, выше той горы, на которой сидел трехголовый аждага, взвился. Хлестнул юноша коня своего в третий раз – все небо огнем запылало, а конь камнем стал падать вниз к тому самому месту, где сидел и испускал пламя трехголовый аждага.

Как увидел трехголовый аждага прямо на него летящего огненного коня с всадником на спине, дыхнул он огнем сразу из трех пастей и опалил смелого скакуна. Почуяли кони старших братьев запах горящего конского волоса и стали ржать, грызть удила, копытами стучать. Догадались старшие братья, что их младшего брата постигла беда.

– Младший брат в беде. Надо торопиться, – сказал средний брат старшему.

Вскочили они на своих верных скакунов, и кони мигом доставили их к нужному месту.

Сабля в руках одного – это полпобеды, а сабли в руках троих -это полная победа.

Так случилось и с братьями. Вовремя подоспели они на помощь младшему брату. Не успел трехголовый аждага снова опалить огнем младшего брата, как не то с неба, не то из-под земли на все три его головы обрушились удары. Младший брат своей золотой саблей отсек противнику одну голову. Из горла аждага хлынула кровь и стала заливать и тушить охваченный огнем лес. Ударил средний брат – отсек злодею вторую голову. И полилась кровь на расплавленные скалы. Ударил старший брат своей золотой саблей и отсек аждага его последнюю, третью голову. Хлынула из горла кровь, обрызгала опаленного скакуна младшего брата, и волосы на теле коня перестали гореть.

После каждого труда отдых нужен, чтобы силы восстановить и за новое дело взяться. Так поступили и братья. Отпустили они своих коней погулять, порезвиться друг с другом, да и сами присели отдохнуть. Поговорили о разном, поведали о своих приключениях, вспомнили старушку-мать и ее наставления: «Будете дружны, вас никто не сможет одолеть, как и вы не смогли согнуть три вместе сложенных прута».

– И вправду, поодиночке мы бы не одолели трехголового чудовища, – сказал старший брат.

А средний добавил:

– Где дружба в цене, там всегда победа.

– Вот так мы и должны поступать всегда, – сказал младший брат и вдруг воскликнул: – Смотрите! Смотрите!

Посмотрели братья туда, куда показывал младший брат, и удивились. Там, где только что была выжженная долина, вдруг вырос город с каменными дворцами и домами, с нарядно одетыми людьми и всякой живностью, с пышными садами и пестрыми цветниками.

Удивились братья такому чуду и даже слегка испугались.

«Здесь какая-то древняя тайна», – думал каждый из них, но ничего не знал, не ведал о том, что некогда здесь до появления на вершине горы трехголового аждага было древнее поселение, где люди жили по праведным законам древности. Но когда в горах этих поселился злодей и стал испускать на этот мирный город огненное пламя, постепенно весь город сгорел дотла и покрылся пеплом. А когда братья убили трехголового аждага, из его горла хлынула кровь и залила выжженную долину. Город опять ожил и принял прежний вид. Но братья ничего об этом не знали, не ведали и не попытались узнать, так как очень спешили раздобыть молоко серны, чтобы спасти больную дочь падишаха той страны, которая им встретилась на пути.

Сели они на своих коней и поскакали туда, где за четвертой горой жил тот самый пастух, в стаде которого была та самая серна.

Долго ли они скакали или нет, но сказывали сказители, что семь раз солнце прогнало с лица неба Луну, и семь раз она вновь появлялась. Но как бы то не было, наконец, они подъехали к одному полю и видят как на этом поле пасутся сорок коров, четыре быка, а среди них и одна серна. А рядом на холме сидит пастух и на дудочке играет. Так искусно играет, что самым певчим соловьям впору поучиться его мастерским руладам.

Подъехали братья к пастуху, спешились с коней своих, отбили ему низкие поклоны. Пастух как увидел живых людей, так обрадовался, что даже стал приплясывать под звуки своей дудочки: как-никак семь лет не ступала здесь нога чужестранца, и все из-за злых аждага, которые жили в горах и преграждали сюда дорогу.

– Каким чудом сумели вы пройти через горы?! – спросил пастух удивленно, хотя и сам догадался, что таким джигитам и злые аждага не угроза. Но как бы то не было попросил он братьев ответить на свой вопрос.

И рассказали сыновья ошира, как они вступили в схватку с чудовищами и убили всех троих. Затем они поведали, зачем прибыли сюда, и стали ждать ответа.

Выслушал их пастух и говорит:

– Я дам вам молоко серны, но с одним условием, – предупредил он и рассказал братьям о том, что у него было три дочери. Одну дочь, которой только исполнилось семнадцать лет, Чиме-Чин падишах насильно пленил и увел в свою страну и отдал в жены своему непутевому сыну. Недолго ей, бедняжке, пришлось быть в неволе. Изжил ее со свету сын Чиме-Чин падишаха, и она теперь покоится в земле. А недавно, я слышал, задумал он жениться на средней моей дочери. Но я не хочу этого и потому предлагаю своих дочерей вам в жены. Женитесь на них – получите молоко серны. Откажетесь -не видать вам этого молока.

– Отец, а где же ваши дочери-красавицы? – спросили юноши.

Пастух вместо ответа заиграл на своей дудочке, и на звуки этой свирели, словно белые лебеди, плавно и легко ступая, из хижины вышли две девушки и подошли к тому месту, где стояли три сына покойного богача.

Если у человека два глаза, то нужно еще два, чтобы смотреть на них. У каждой из этих девушек-красавиц по семь кос спускались до самой земли, а большие и темные глаза их были такие, что смотрит в них человек и чувствует, как душа его, словно воск на солнце, плавится, и ничего с этим человек не властен сделать.

И вправду! – ни одной девушке мира не сравниться с ними, ни красотой, ни стройностью стана, ни походкой.

Как увидели старший и средний братья этих красавиц, тут же влюбились и, казалось, ради этой любви могли совершить любые подвиги, а если надо и умереть. Слава Богу, умирать не понадобилось: как увидели красавицы сыновей ошира – красивых и статных, -тут же их полюбили и уже не могли разлюбить.

Посмотрел младший брат на своих старших братьев и сразу понял, что сердца их слились с сердцами этих красавиц и ничем их теперь не разнять.

– Ладно, беру ваших дочерей в жены двум моим братьям, – сказал младший сын покойного богача.

Обрадовался пастух, что Бог послал его дочерям достойных женихов, и поспешил расспросить добрых молодцев, кто они, где живут и как долог путь к ним.

– А вдруг вздумается мне в гости к вам приехать, – полушутя, полусерьезно сказал пастух.

Рассказали братья все как есть, о матери-старушке поведали, а пастуха заверили в том, что дочерям его будет хорошо у них, что ему не следует беспокоиться, и пригласили его самого в гости.

Наконец, когда все разговоры иссякли, младший брат напомнил, что пора возвращаться, так как больная дочь падишаха может, не дождавшись молока серны, умереть.

Вскоре пастух поймал в стаде серну, надоил в глиняный сосуд молока и передал младшему из братьев. А утром, едва забрезжил рассвет, старшие братья посадили на скакунов невест своих, младший брат положил в хурджун глиняный сосуд с молоком серны, вскочил на своего коня, и все, попрощавшись с добрым пастухом, тронулись в обратный путь.

Сорок дней и ночей были они в пути, в трех городах останавливались, любопытству предавались. Первый город, в котором они остановились, был тот самый, который ожил после того как братья вместе убили трехголового аждага, жившего на вершине горы.

Стали братья расспрашивать горожан первого города, каким чудом здесь, на этой сожженной долине, появился прекрасный город.

– Дети мои, историю нашего города тремя словами не расскажешь, – сказал братьям один старец. – Если это вам интересно, то оставайтесь ночевать, и я расскажу все как есть.

Согласились братья на ночлег, и старец пригласил их к себе в дом.

– Город наш очень древний, – начал старец свой рассказ. – Был он построен в давние времена, когда люди не знали, кого слушать и кому верить. Когда каждый делал все, что ему вздумается. Ну, скажем, вздумалось кому-то бить поклоны скале – и он бил. Или захотелось другому посмотреть, в каких хоромах и дворцах живут под землей мыши, – он всю жизнь рыл землю. Но так как у мышей нет подземных дворцов и хором, то и весь труд был глупым и напрасным. И вот в те глупые времена, один человек решил построить здесь, на этом месте, дворец. Сказано – сделано. Собрал он сорок человек и стал им приказывать.

«Принесите кусок скалы и положите сюда», – говорил этот человек.

И сорок мастеровых приносили и клали куски скалы друг на друга. Затем человек приказал на положенные друг на друга куски скалы положить еще и еще. Так был построен наш город, а человек стал хозяином города. Правда, город не сразу стал таким большим и красивым. Каждый новый правитель что-нибудь да строил... Короче говоря, все делалось так, как и должно было делаться. Умирали одни правители, их сменяли другие. Умирали люди, им на смену рождались новые. И так сотни лет. Но однажды, когда на смену умершему правителю пришел наш правитель, на город обрушилась беда. А причиной послужило то, что жена нашего правителя была бесплодна. Решил он тогда жениться во второй раз. Выискал себе девушку, назначил день свадьбы, а первую жену выгнал. Разгневалась первая жена и решила отомстить. А между тем наш правитель отпраздновал свадьбу с новой женой и на том успокоился. Шли дни, но и на этот раз у правителя не родилось ни одного ребеночка. А ему ой как хотелось иметь хоть одного наследника. Известное дело – не всегда все, что нам хочется, может исполниться. Выгнал он и вторую жену, а вместо нее привел во дворец третью. И вторая жена затаила на него лютую злобу. Но годы шли, а покои правителя так и не оглашались детским криком. Выгнал он и третью жену и женился в четвертый раз. Решила и третья жена отомстить бывшему супругу. Месть местью, а у нашего правителя так и не было детей. И на этот раз выгнал он жену свою и взял новую. Семь раз он женился и семь раз выгонял своих жен. Но восьмая жена, прежде чем дать свое согласие, пригласила в свидетели трехголового аждага и сказала будущему своему мужу:

«Я согласна стать твоей женой, но с одним условием. Будет у нас ребенок – хорошо, но если не будет, то обещай, что не выгонишь меня».

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Три сына старого ошира

Из книги Истории мудрого странника [litres] автора Кукуллу Амалдан

Три сына старого ошира ... иногда, говорят, он помышлял привести в дом вторую жену, дабы иметь ребенка, но совесть и чувства, которые он питал к своей красавице-жене, да к тому же законы его религии не позволяли ему решиться на такой недостойный шаг...В общине горских евреев,


Быт старого петербургского дома

Из книги Повседневная жизнь Петербурга на рубеже XIX— XX веков; Записки очевидцев автора Засосов Дмитрий Андреевич

Быт старого петербургского дома Век буржуазного богатства… А. Блок Куда как тетушка моя была богата. Фарфора, серебра изрядная палата, Безделки разные и мебель акажу[159], Людовик, рококо — всего не расскажу. О. Мандельштам Один из авторов прожил 60 лет в доме 116 по


Возвращение блудного сына

Из книги Гуляния с Чеширским Котом автора Любимов Михаил Петрович

Возвращение блудного сына Дорис. Мистер Клипстайн, вам нравится Лондон? Крампакер. Нравится Лондон? Нравится Лондон! Нравится Лондон!! Что скажешь, Клип? Клипстайн. М-да, мисс… э… гм… Лондон — вещь! Лондон весьма. Крампакер. Абсолютный блеск! Т.-С. Элиот - Все автострады


[Доклад старого профессора]

Из книги Рукописный девичий рассказ автора Борисов Сергей Борисович

[Доклад старого профессора] В своем докладе, как старый профессор, расскажу, что такое любовь и дружба. Думаю, что тем самым отвечу на вопрос современной молодежи. Любовь приходит в 14–15 лет. Иногда девчонки и мальчишки думают, что любовь еще далеко, но думая так, они меньше


Убийство сына

Из книги Быт и нравы царской России автора Анишкин В. Г.

Убийство сына Своего старшего сына, тоже Ивана, царь готовил на царство после себя. Он занимался с ним важными государственными делами, вместе с ним развратничал и казнил людей, может быть, для того, чтобы показать всем, что наследник будет вторым Иваном Грозным. Юный Иван


«Прага». Флагман Старого Арбата

Из книги Легенды московского застолья. Заметки о вкусной, не очень вкусной, здоровой и не совсем здоровой, но все равно удивительно интересной жизни [Maxima-Li автора Ямской Николай Петрович


Сарафан из старого пальто

Из книги Судьбы моды автора Васильев, (искусствовед) Александр Александрович

Сарафан из старого пальто В 1900-е годы для детской одежды стал все больше использоваться вязаный трикотаж, который впоследствии имел колоссальный успех. Широко распространились в России вязаные панталоны и вязаные сорочки для детей, а также вязаная обувь для младенцев. В


Йагул: под сенью старого дерева

Из книги Древняя Америка: полет во времени и пространстве. Мезоамерика автора Ершова Галина Гавриловна

Йагул: под сенью старого дерева Каждый город в Оахаке имеет свои особенные черты. Слово йагул означает «старое дерево». Это название наводит на мысль о мировых деревьях, считавшихся у индейцев опорами мироздания. Четыре дерева соответствовали странам света, а


Музей Старого Петербурга

Из книги Петербург. История и современность. Избранные очерки автора Марголис Александр Давидович