Глава IV ПОПУЛЯРНЫЕ ПРОИЗВЕДЕНИЯ И ПОПУЛЯРНЫЕ АВТОРЫ

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Глава IV

ПОПУЛЯРНЫЕ ПРОИЗВЕДЕНИЯ И ПОПУЛЯРНЫЕ АВТОРЫ

Одна из важнейших характеристик читательской публики – ее литературные предпочтения. Ведь отношение к чтению, духовный мир читателя, его вкусы и интересы проявляются прежде всего в том, какие книги каких авторов он знает, что он читал и что высоко оценивает. М.Е. Салтыков-Щедрин подчеркивал важность изучения всех книг, популярных у читателей определенного исторического периода: «…есть литературные произведения, которые в свое время пользуются большим успехом и даже имеют немалую долю влияния на общество, но вот проходит это “свое время”, и сочинения, представляющие в данную минуту живой интерес, сочинения, которых появление в свет было приветствовано общим шумом, постепенно забываются и сдаются в архив. Тем не менее игнорировать их не имеют права не только современники, но даже отдаленное потомство, потому что в этом случае литература составляет, так сказать, достоверный документ, на основании которого всего легче восстановить характеристические черты времени и узнать его требования. Следовательно, изучение подобного рода произведений есть необходимость, есть одно из непременных условий хорошего литературного воспитания»186.

Однако исследователь литературных вкусов сталкивается с целым рядом проблем, что связано с трудоемкостью сбора и обобщения информации по данному вопросу, а также сложностью интерпретации полученного материала. Нет общепринятых терминов для обозначения положительного отношения читателей к книге, все используемые понятия – «успех», «слава», «популярность» – очень неопределенны по смыслу. Например, термин «популярность» используют для обозначения явлений близкого, но все же не во всем тождественного характера: в одних случаях так именуют массовое чтение каких-либо книг, в других– широкую известность факта их существования, в третьих – массовую удовлетворенность этими книгами.

Ниже мы именуем популярными те произведения (и их авторов), которые наиболее значимы для читателей и оцениваются положительно, то есть используем это слово в наиболее общем его смысле.

В отечественном литературоведении и книговедении, если не считать старой, но не утратившей своей ценности книги И.Н. Розанова187, изучение популярности развивается только в русле монографических разработок по определенным авторам или книгам. Нам представляется, что следующей стадией должно стать создание целостных шкал популярности писателей по определенным слоям литературы в рамках конкретных периодов. Как уже говорилось выше, говорить о всей литературе в целом (и, соответственно, о популярности вообще) малоплодотворно. Различные литературные уровни (и писателей, и читателей), как правило, «не видят» литераторов других уровней или не считают их входящими в «литературу». Соответственно, если взять условно выделенные нами три основных уровня (толстых журналов, тонких журналов, «народной» литературы), то на каждом из них будут работать, как правило, свои литераторы, не печатающиеся в изданиях другого типа. В свою очередь, у читателей каждого уровня будет свой круг популярных авторов.

В реальности литературных уровней (то есть читательских слоев) было гораздо больше, чем названо нами. Поэтому изучение популярности целесообразно вести в рамках вполне конкретного литературного слоя.

Сложной проблемой является выбор показателей популярности. Польская исследовательница А. Жбиковска-Мигонь, посвятившая специальную работу этому вопросу, насчитывает более сорока показателей разного рода188. Одни из них носят внутрилитературный характер, в том числе отражения в творчестве других писателей (влияния, «продолжения», пародии, цитаты, эпиграфы), оценки критики, внимание литературоведения (наличие исследовательских работ, библиографических указателей, величина статей в энциклопедиях). Другие связаны с явлениями социокультурного ряда: премии, членство в академиях, наличие музеев, юбилеи, участие в радио– и телепередачах, экранизации, инсценировки, включение в школьные программы, государственные награды и т.д. Третьи, наконец, определяются сферой книгоиздания и книгораспространения: число и тираж изданий, включение в серии и рекомендательную библиографию, наличие в общественных и личных библиотеках, свидетельства читателей. Однако, несмотря на кажущееся обилие показателей, в обобщающей работе ретроспективного характера на отечественном материале оказывается возможным использовать лишь небольшое число их. Влияние «отражения» в творчестве других писателей можно фиксировать лишь применительно к нескольким наиболее популярным авторам, но не по более или менее широкому их кругу; литературоведение в России второй половины XIX в. не занималось изучением современной литературы; основной формой распространения литературных текстов являлся журнал (а не книга), что почти лишает возможности судить о популярности на основе тиражей и переизданий. Таким образом, в качестве основных показателей остаются следующие: критические оценки, премии, юбилеи, инсценировки (в конце века), включение в школьные программы, в рекомендательную библиографию, наличие в библиотеках, читательские свидетельства. Часть этих показателей фиксирует популярность «старых» писателей (классиков), а если изучать популярность более молодых писателей того времени, то круг показателей еще более сузится.

Прежде чем переходить к изложению данных о популярности тех или иных авторов и произведений, необходимо хотя бы кратко охарактеризовать само явление литературной популярности в России.

В начале XIX в., в условиях малочисленности читательской публики, слабой развитости журналистики и литературной критики, а также убыстренности процессов литературного развития, писательская репутация формировалась в салонах, кружках и литературных обществах. По сути дела, и популярность была кружковой, поскольку в рамках другого кружка или салона произведения данного автора могли оцениваться очень низко. Таких явлений, как всероссийская известность, в то время у писателей-современников практически не было. В низовой читательской среде популярность (конечно, совсем других произведений) приобреталась на основе межчитательского общения, а также книготорговой рекламы (зазывательные объявления в газетах и торговых каталогах). С середины 1820-х гг. начинаются попытки ранжировать писателей (вначале в статьях А.А. Бестужева, печатавшихся в каждом выпуске альманаха «Полярная звезда», а потом, с гораздо большим эффектом, в «Литературных мечтаниях» и годовых журнальных обозрениях В.Г. Белинского). По сути дела, журнал стал в России средством обеспечения широкой популярности литераторов у читателей. Как говорилось выше, в главе о журналах, именно он давал писателю «положение» в литературе, формировал его литературную репутацию. Дальнейшая кривая популярности конкретного автора зависела от интенсивности критической поддержки и исхода журнальных схваток. Показательно, что широкая популярность представителей позднего романтизма (В.Г. Бенедиктов, Н.В. Кукольник, П.П. Каменский), несмотря на поддержку «Северной пчелы» и «Библиотеки для чтения», была в краткий срок подорвана в результате публикаций В.Г. Белинского.

Важную роль для популяризации творчества писателей-современников и недавних их предшественников сыграла деятельность педагогов-словесников, активно вводивших (вначале в свою педагогическую практику, а позднее и в школьные программы) актуальный литературный материал. В результате уже к середине 1850-х гг. складывается довольно четкая система литературных авторитетов. Основу ее составляли покойные и уже канонизированные к тому времени А.С. Пушкин, М.Ю. Лермонтов, А.С. Грибоедов и Н.В. Гоголь. Из писателей-современников широкой известностью пользовались И.С. Тургенев, А.Ф. Писемский, А.В. Дружинин, И.А. Гончаров, Д.В. Григорович, А.Н. Островский, Н.Д. Хвощинская. В 1860 г. в московских библиотеках из изданий современных отечественных писателей больше всего читались книги И.С. Тургенева, И.А. Гончарова, А.Ф. Писемского («Тысяча душ»), А.Н. Островского, В. Крестовского (Н.Д. Хвощинской), Е. Тур, А.А. Потехина («Крушинский»), М.В. Авдеева, А.Я. Панаевой («Мелочи жизни»), стихотворения Н.А. Некрасова, написанные совместно А.Я. Панаевой и Н.А. Некрасовым романы «Мертвое озеро», «Три страны света», книги А.Ф. Вельтмана («Саломея», «Чудодей»), Марко Вовчок (М.А. Маркович), М.И. Воскресенского, С.Т. Аксакова, М.Е. Салтыкова-Щедрина, И.И. Панаева, Г.В. Кугушева, И.В. Селиванова, Я.П. Полонского189.

На протяжении второй половины XIX в. популярность приобретали, как правило, книги, посвященные актуальным идеологическим вопросам (нередко – исторические романы, но они были тесно связаны с идейными исканиями современности). Г.З. Елисеев писал в 1862 г. по этому поводу следующее: «Прошли те времена, когда литературную известность можно было приобретать ловкой фразой, гладким стихом, даже блестящим остроумием, даже уменьем сочинять повести и романы. Ныне всякому <…> известно, что талант, который не имеет искреннего стремления служить общественному делу, не заслуживает никакого уважения, а талант, употребляющий свои силы на разрушение этого дела, достоин полного презрения»190.

При повышенном внимании общества к литературе публикация произведений, отвечавших запросам публики, обеспечивала в это время автору быстрый успех. Для характеристики масштабов признания процитируем ряд мемуарных свидетельств. Так, «в 1856 г. вышли в печати “Губернские очерки” Щедрина и произвели сенсацию в русском обществе»191, «вся Россия читала их и восхищалась живостью этих очерков, правдивостью, остроумием и грубостью их тона»192. В результате читатели Щедрина «уже ставят выше Гоголя»193. В 1860 г. в «Современнике» печатался «фурорный роман»194 М.В. Авдеева «Подводный камень», посвященный проблеме женской эмансипации. «Это произведение жадно читалось и комментировалось на разные лады»195. Особенно высока была популярность И.С. Тургенева, его романы и повести всегда были в центре внимания русской читающей публики. В 1859 г. И.А. Гончаров писал об успехе «Дворянского гнезда»: «Тургеневская повесть делает фурор, начиная от дворцов до чиновничных углов включительно»196. В 1860 г. Тургенев «напечатал в “Русском вестнике” повесть “Накануне”, жадно прочтенную обществом»197, «все взапуски читали ее, говорили и спорили о ней на всех перекрестках»198, «сколько было из-за него (“Накануне”. – А. Р.) шума и крика»199. П.Д. Боборыкин, студент-медик Дерптского университета в то время, так вспоминал на склоне лет свои впечатления от «Накануне»: «Я первый схватил книжку “Русского вестника”, прибежал домой и читал до трех часов ночи в постели, и потом не мог заснуть до рассвета.

С тех пор я не помню, чтобы какая-нибудь русская или иностранная вещь так захватила меня, даже и в молодые годы»200.

По воспоминаниям А.М. Скабичевского, «наиболее сильное впечатление было произведено на нас (поколение 1860-х гг. – А. Р.), конечно, двумя литературными памятниками, взволновавшими все русское общество и положившими грань между 50-ми и 60-ми годами. Это были “Отцы и дети” Тургенева и “Что делать?” Чернышевского»201. А.Я. Панаева писала об «Отцах и детях», опубликованных в 1862 г.: «Я не запомню, что какое-нибудь литературное произведение наделало столько шуму и возбудило столько разговоров, как повесть Тургенева “Отцы и дети”. Можно положительно сказать, что “Отцы и дети” были прочитаны даже такими людьми, которые со школьной скамьи не брали книги в руки»202. Другие мемуаристы также свидетельствовали, что «весь наш читающий мир потрясся от романа “Отцы и дети” и весь заговорил <…>»203, произведение это «было так талантливо написано, что публика зачитывалась»204. Как видим, известность Тургенева росла с каждым годом, в начале 1860-х гг. он был, безусловно, самым популярным русским писателем.

Роман «Что делать?», опубликованный в 1863 г., также «имел огромный успех в публике, а в литературе поднял бесконечную полемику и споры»205. Особенно популярен он был в среде молодежи и оказал сильное воздействие на многих своих читателей: «Никакой манне небесной не обрадовались бы так люди, погибавшие от голода, как обрадовалась этому роману молодежь, доселе бесцельно шатавшаяся по Петербургу. Он был для нее точно озарением, посланным свыше. Они начали делать именно то, что должны были делать по прямому смыслу романа в настоящем. Начали образовываться ремесленные мастерские и другого рода артели: швейные, переплетные, сапожные, издательские и т.д.»206. Популярность Л.Н. Толстого резко выросла после публикации романа «Война и мир» (1865—1869). По свидетельству И.А. Гончарова, «все читавшие <…> говорят, что автор проявил колоссальную силу, и что у нас (эту фразу почти всегда употребляют) “ничего подобного в литературе не было”. На этот раз, кажется, однако, судя по общему впечатлению и по тому еще, что оно проняло людей и невпечатлительных, фраза эта применена с большею основательностью, нежели когда-нибудь»207. Популярность Толстого была подкреплена «Анной Карениной» (1876—1877), но подлинной основой его постоянно растущего к концу века авторитета были публицистические работы 1880—1890-х гг.

Ф.М. Достоевский после возвращения с каторги получил известность своими «Записками из Мертвого дома» (1861—1862), которые воспринимались прежде всего как «документ русской каторги»; «публика, особенно молодежь, еще смотрела на него только как на бывшего каторжника, на экс-политического преступника»208. «Преступлением и наказанием» (1866) он завоевал определенную известность и как романист. Однако популярность Достоевского росла довольно медленно, по сути дела, лишь публицистический «Дневник писателя» вывел его в .число ведущих русских литераторов: «Славу <…> Достоевскому сделала не каторга, не “Записки из Мертвого дома”, даже не романы его, по крайней мере не главным образом они, а “Дневник писателя”. “Дневник писателя” сделал его имя известным всей России, сделал его учителем и кумиром молодежи, да и не одной молодежи, а всех мучимых вопросами, которые Гейне назвал, проклятыми»209. О выпуске «Дневника писателя», изданном в 1880 г., Н.В. Шелгунов писал: «Покупают нарасхват. Он отпечатал четыре тысячи экземпляров, и все разошлись в неделю. В книжном деле успех небывалый»210. «Братья Карамазовы», опубликованные в период широкой популярности «Дневника писателя», еще более упрочили положение Достоевского: «Если “Бесы” пошатнули в среде молодежи репутацию Достоевского, если “Идиот” и “Подросток” не были сразу поняты, то “Братья Карамазовы” имели успех колоссальный»211.

Произведения М.Е. Салтыкова-Щедрина в 1860—1870-х гг. пользовались большим успехом, а «в течение 80-х годов популярность Салтыкова достигла апогея. Его общественные сатиры читались с упоением. Каждая книжка журнала (“Отечественные записки”. – А. Р.) с его новым “Письмом к тетеньке” составляла своего рода событие»212.

Подобные свидетельства об успехе тех или иных произведений (Н.А. Некрасова, И.А. Гончарова, Н.С. Лескова, А.Ф. Писемского и др.) можно приводить еще в довольно большом количестве, причем нередко они касаются забытых или полузабытых сейчас авторов и книг (например, о романе Д.Л. Мордовцева «Знамения времени» (1869), который, по словам В.Г. Короленко, «имел в то время огромный успех. Его зачитывали, комментировали, разгадывали намеки <…>»213, или о романе Н.Д. Хвощинской «Большая медведица» – «это произведение произвело сенсацию и в обществе и в литературе; критики разных лагерей довольно ожесточенно спорили по поводу тех новых идеалов, которые рисовал в своем романе автор, но все пришли к одному заключению, что “Большая медведица” – произведение талантливое и что многие лица его очерчены с бесспорным мастерством»214).

В приложении (с. 187—210) приводится список произведений за сорок лет (1856—1895), не только имевших подобный успех, но и просто широко читавшихся и составлявших умственную пищу русских читателей в соответствующие годы. Здесь взят только уровень читательской публики толстого журнала, поскольку в иных читательских слоях круг популярных и широко читаемых авторов был иным, и информация для дифференцированной хронологической характеристики аналогичного типа чрезвычайно скупа. Источниками для списка явились мемуарные и эпистолярные свидетельства, отчеты библиотек, а также журнальная и газетная критика. Нами были учтены предпринимавшиеся ранее близкие по характеру опыты215, однако в них на первом месте стояла эстетическая ценность произведений, место в истории литературы, для нас же важен читательский интерес к ним, широта их использования.

В зарубежной книговедческой и социологической литературе при подготовке аналогичных перечней исследователи оперируют списками бестселлеров, то есть книг, лучше всего расходившихся в книжной торговле. Как было показано выше, в главе о журналах, анализируя ситуацию в России во второй половине XIX в., почти невозможно делать выводы о популярности писателей по тиражам книг, поскольку основным материалом для чтения у высших и средних слоев читающей публики были журналы. Имевшее успех у читателей произведение обычно выходило потом отдельным изданием, но тираж его был в 3—4 раза меньше, чем тираж журнала, а второго и тем более третьего издания дожидались лишь очень немногие книги. Поэтому целесообразнее для выявления вкусов русской читающей публики фиксировать журнальные публикации романов и повестей. Сложнее, конечно, обстоит дело с рассказами, очерками и стихами, потому что и перечисление отдельных публикаций представляет весьма трудоемкую задачу, и в читательское сознание они входили обычно сборниками (кроме того, при составлении сборника автор нередко менял композицию и даже название цикла очерков или стихотворений).

Список широко читавшихся книг и приведенные выше свидетельства не фиксируют ни среду, в которой был популярен данный автор, ни соотношение его популярности с популярностью других писателей. Поэтому необходимы более дифференцированные и конкретные данные для обоснованных суждений о писательской популярности. Мы провели несколько таких «замеров» на разных уровнях литературной культуры. Один из них касался читательской аудитории публичных библиотек. Анализ девяти отчетов публичных библиотек за 1896—1897 гг. из различных регионов страны показал, что в конце XIX в. самым читаемым автором был Лев Толстой (подсчитывалось среднее арифметическое мест, занимаемых автором в списках книговыдачи), за ним шли И.С. Тургенев, А.Ф. Писемский, И.А. Гончаров и А.К. Шеллер-Михайлов. В десятку наиболее читаемых авторов входили также Ф.М. Достоевский, Н.С. Лесков, Вас.И. Немирович-Данченко, Вс.С. Соловьев и Е.А. Салиас. Интенсивно читались книги П.Д. Боборыкина, Д.В. Григоровича, Г.П. Данилевского, В. Крестовского (Н.Д. Хвощинской), Всево-лода Крестовского, Д.Н. Мамина-Сибиряка, Б.М. Маркевича, П.И. Мельникова-Печерского, В.П. Мещерского, Д.Л. Мордовцева, Н.А. Некрасова, А.Н. Островского, И.Н. Потапенко, М.Е. Салтыкова-Щедрина, К.М. Станюковича и ряда других авторов. Из зарубежных авторов в книговыдаче лидировали Б. Ауэрбах, Г. Борн, Ж. Верн, Э. Вернер, В. Гюго, А. Доде, А. Дюма, Э. Золя, Ю. Крашевский, Ф. Купер, Е. Марлитт, К. де Монтепен, Г. де Мопассан, П. Понсон дю Террайль, М. Рид, Г. Самаров, Ж. Санд, Г. Сенкевич, Ф. Шпильгаген, Г. Эмар. В 1891—1892 гг., как показал Н.А. Рубакин, в публичных библиотеках к числу наиболее читаемых принадлежал примерно тот же круг авторов216, что свидетельствует о высокой стабильности читательских предпочтений. При интерпретации приведенных данных не следует, конечно, забывать, что библиотечная аудитория состояла из ряда читательских слоев и групп. Меньший объем книговыдачи тех или иных авторов (например, социально-критических романистов) может свидетельствовать о том, что их читательская аудитория просто меньше по величине, чем аудитория авантюрно-приключенческих романов, а не о том, что они менее популярны у одних и тех же читателей. И тем не менее эта информация все же дает представление о круге книг и авторов, вызывавших наибольший интерес у читателей библиотек.

Другой осуществленный нами «замер» касался такой специфической группы читателей, как рецензенты толстых журналов. Это те, кого в социологии принято называть «лидерами мнения», – люди, первыми знакомящиеся почти со всеми литературными новинками, лучше других читателей ориентирующиеся в современной литературе и дающие оценку новым произведениям, в определенной степени влияя на их восприятие иными слоями читателей. Для изучения круга значимых для рецензентов авторов нами был использован модифицированный вариант исследовательской техники, разработанной шведским социологом литературы К.Э. Розенгреном217. Эта методика исходит из ранее установленной закономерности, что известность писателя можно измерить числом упоминаний его в текстах, непосредственно не посвященных его жизни и творчеству. Число сопоставлений с каким-либо писателем свидетельствует в таком случае о степени его значимости для критиков. Под «упоминанием» в нашей работе понималась фамилия автора художественного произведения (или намек на него), появившаяся в рецензии на недавно опубликованную художественную книгу, написанную другим лицом. В ходе исследования учитывались все упоминания в рецензиях московских и петербургских (петроградских, ленинградских), выходивших не чаще 2 раз в месяц литературных журналов, за двухгодичный срок с двадцатилетним интервалом – с 1820 г. до наших дней (то есть 1820—1821, 1840—1841, 1860—1861 и т.д.)218. В результате были получены следующие списки, фиксирующие степень значимости тех или иных писателей для журнальных рецензентов (данные только по периоду, рассматриваемому в книге; приводится число упоминаний в указанные годы):

Еще один «замер» писательской популярности был осуществлен на основе писательских гонораров, о чем говорится в следующей главе.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.