16 сентября Екатерина Великая вводит цензуру (1796)

16 сентября

Екатерина Великая вводит цензуру (1796)

ВЕДЬ ТЫ БЫЛА ВСЕГДА

16 сентября 1796 года Екатерина Великая заложила поистине великую бомбу под русскую государственность как таковую. Она ограничила ввоз книг из-за рубежа, ввела цензуру и упразднила частные типографии, разрешенные ею же за тринадцать лет до того.

Из всех нововведений просвещенной государыни, не прожившей после рокового указа и двух месяцев, это продержалось дольше всех и имело, без преувеличений, самые катастрофические последствия. Ужасное начиналось не тогда, когда цензуру вводили или ужесточали, но тогда, когда ее отменяли. Впервые она была отменена 24 ноября 1905 года, после чего Россию трясло еще два года; вторично — 26 апреля 1917 года, после чего бардак в стране нарастал лавинообразно и кончился в октябре большевистской диктатурой; третья отмена цензуры случилась только 1 августа 1990 года, и СССР просуществовал после нее меньше полутора лет. Отмена цензуры кажется чем-то вроде сухого закона, тоже неизменно губительного для российской государственности. Объяснение тут простое: если уж цензуру отменяют — значит, действительно гуляй, душа; это нечто вроде дорожного знака «Конец всех ограничений». Главная особенность русской свободы — именно ее страшная ограниченность, временность: все отлично понимают, что она ненадолго, и потому желают попользоваться ею всласть, до такой степени, чтобы заранее легитимизировать любой последующий заморозок. Цензуру всякий раз провожают недоуменным возгласом, прямо ахматовским: «Почти не может быть: ведь ты была всегда!». Ну, раз уж и ее нет — значит, государство опять беззащитно перед народом, и надо сделать все возможное, чтобы от него как можно быстрее не осталось камня на камне.

Русские писатели с их поистине сейсмической чуткостью всегда понимали, что отмена цензуры не столько освободит культуру, сколько очень быстро упразднит ее, поскольку настанут времена, при которых культура либо вовсе не выживет, либо окажется нужна ничтожному меньшинству, либо задохнется в объятиях нового диктатора. Еще Пушкин предупреждал: «Сегодня разреши свободу нам тисненья — что завтра выйдет в свет? Баркова сочиненья!». Пророчество из «Послания к цензору» (1821) сбылось сто семьдесят лет спустя с пугающей точностью. Менее всего я желал бы выглядеть сторонником цензуры или противником ее отмены: я всего лишь хочу показать, как указ 1796 года, не столь уж драконовский с виду и вполне объяснимый в контексте половинчатой екатерининской оттепели, трижды губил русскую государственность, и непременно погубит еще раз, если цензура вернется. Не следует думать, что хороша всякая свобода: свобода, дарованная свыше и вдобавок временная, с неизбежностью порождает временщиков, думающих только о собственной выгоде и разрушающих страну с потрясающей эффективностью. Эта свобода очень быстро приводит к торжеству примитивнейших инстинктов — ограничивается «Баркова сочиненьями» в культуре и ничем не стесненным воровством в экономике: ясно же, что праздник ненадолго.

Сегодняшняя цензура нарастает по екатерининскому сценарию: согласно указу 1796 года, осуществлять надзор за печатной продукцией должны были прежде всего духовные лица — и эти-то лица сегодня все громче декларируют свое право не пущать. В Сыктывкаре оперному театру запретили показывать «Сказку о попе и работнике его Балде» на музыку Шостаковича, в Москве рекомендуют православным не посещать концерт Мадонны… Самое, однако, любопытное, что сторонниками цензуры не реже выступают и самые либеральные персонажи — поистине крайности сходятся: правозащитники не раз требовали запретить продажу экстремистской литературы. Последний прецедент был связан с Федерацией еврейских общин России, потребовавшей удалить с книжной выставки-ярмарки не только книги типа «Удара русских богов», но и любые сочинения авторов, когда-либо позиционировавших себя в качестве националистов. И проблема тут вовсе не в том, что «Удар русских богов» очевидно абсурден и запрет только прибавит ему славы, а в том, что цензура никогда не бывает половинчатой. Начав запрещать печатное слово, мы с неизбежностью породим ситуацию, при которой опять кому-то делегируем собственное право выбора книги для чтения в транспорте, сортире или постели. Цензура страшна не тогда, когда она вводится, а тогда, когда отменяется, ибо вместе с нею отменяется, как правило, и власть. Эта роковая российская связка между государством и цензурой установилась двести десять лет назад, и разрубить ее в одночасье никак не получится: упразднят одно — исчезнет и другое. Так что проще, честное слово, не вводить. Никакую: ни правозащитную, ни церковную, ни духовную.

Эта простая мысль тем более очевидна, что цензура ведь никогда и никого еще не предостерегла ни от межнациональной розни, ни от увлечения порнографией, ни даже от антигосударственной пропаганды. В Кондопоге продавалось гораздо меньше антиисламских брошюр и книг, нежели в Москве (где до погромов, тьфу-тьфу-тьфу, пока не дошло). Все главные экстремисты в русской истории — от декабристов до большевиков — сформировались в условиях жесточайших цензурных уставов. «Застойная» же цензура была уже чистой фикцией, потому что «Эрика» брала четыре копии — «и этого достаточно», как заметил поэт, разбиравшийся в предмете. Цензура никого не останавливает и ничего не прячет — она лишь фиксирует определенный уровень государственного лицемерия; и в этом заключается главный ее вред. Борцы за цензуру и впрямь сражаются за мораль — но, уточним, за двойную. А государство с официально провозглашенной двойной моралью обречено на гибель — неизбежную и, главное, некрасивую. Ибо когда нельзя говорить о том, что все понимают, — можно делать все, чего не видят.

Особенно если учесть, что под видом борьбы с экстремизмом нам все чаще пытаются всучить такой экстремизм, что мама не горюй. А борцы за чистоту нравов почему-то пишут с ошибками, а в устном общении слишком легко переходят на «ты» и размахивают руками в опасной близости от вашего носа.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

6. Екатерина Вторая

Из книги Евреи, Христианство, Россия. От пророков до генсеков автора Кац Александр Семёнович

6. Екатерина Вторая Авантюры в форме государственных переворотов — жемчуг истории. Без них учебники были бы неимоверно скучны, а жанр исторического романа не мог бы прокормить даже таких гигантов, как Дюма и Пикуль. Свершившийся переворот был уже третьим в этом


Екатерина II

Из книги Повседневная жизнь дворянства пушкинской поры. Приметы и суеверия. автора Лаврентьева Елена Владимировна

Екатерина II Екатерина II с семьей Павла I Петровича и Марии Феодоровны в парке у бюста Петра I, Гравюра Д. Бергера с оригинала И.


ЕКАТЕРИНА II ВЕЛИКАЯ

Из книги Книга лидера в афоризмах автора Кондрашов Анатолий Павлович

ЕКАТЕРИНА II ВЕЛИКАЯ Екатерина II Алексеевна (1729–1796) – российская императрица. Урожденная Софья Фредерика Августа Анхальт-Цербстская. Происходила из бедного немецкого княжеского рода. Добилась укрепления и расширения Российского государства, способствовала выдвижению


Гравюры из книги Б. Фишера «Искусство фехтовать во всем его пространстве: новое описание со всеми нужными познаниями как владеть шпагою» (СПб., 1796)

Из книги Беседы о русской культуре. Быт и традиции русского дворянства (XVIII — начало XIX века) автора Лотман Юрий Михайлович

Гравюры из книги Б. Фишера «Искусство фехтовать во всем его пространстве: новое описание со всеми нужными познаниями как владеть шпагою» (СПб.,


Глава 29. Эпоха Екатерины II (1762-1796)

Из книги Быт и нравы царской России автора Анишкин В. Г.

Глава 29. Эпоха Екатерины II (1762-1796) Принцесса Ангальт-Цербстская София. ? Переворот. ? Орловы и их роль в перевороте. ? Убийство Петра III. ? Награды и милости. ? Коронация. ? Екатерининский «Наказ». ? «Устав о тюрьмах». ? Иностранцы о петербургском обществе. ? Фавориты императрицы. ?


Глава 30. Россия при Павле I (1796-1801)

Из книги Книга всеобщих заблуждений автора Ллойд Джон

Глава 30. Россия при Павле I (1796-1801) Личность Павла. ? Воспитание. ? Коронация. ? Власть и ужас перемен. ? Страх в обществе. ? Унижение русской армии. ? Армейская одежда. ? Месть или милость? ? Крестьяне при Павле I. ? Жены Павла. ? Фаворитки. ? Дар предвидения. ? Жизнь в Гатчине и в


Как умерла Екатерина II Великая?

Из книги 100 знаменитых художников XIX-XX вв. автора Рудычева Ирина Анатольевна

Как умерла Екатерина II Великая? Екатерина II Великая, императрица всея Руси, умерла от апоплексического удара, в своей постели, в 1796 году, в возрасте шестидесяти семи лет.Верно то, что удар застал Екатерину в ее toilette [75], однако императрицу тут же перенесли в постель, где


Екатерина Малая

Из книги Рассказы о Москве и москвичах во все времена [Maxima-Library] автора Репин Леонид Борисович


Екатерина Великая знала, что для Москвы надо сделать

Из книги Законы успеха автора Кондрашов Анатолий Павлович

Екатерина Великая знала, что для Москвы надо сделать Трудно забыть первое впечатление от этого сооружения, необыкновенного, удивительного, будто сошедшего со страниц учебника по истории и уютно устроившегося едва ли не в двух шагах от Садового кольца. У меня, по-моему,


Екатерина II Великая

Из книги Пушкин: «Когда Потемкину в потемках…» [По следам «Непричесанной биографии»] автора Аринштейн Леонид Матвеевич

Екатерина II Великая Екатерина II Алексеевна (1729–1796) – российская императрица. Урожденная Софья Фредерика Августа Анхальт-Цербстская. Происходила из бедного немецкого княжеского рода. Добилась укрепления и расширения Российского государства, способствовала выдвижению