Сумасшедший ученый решил меня клонировать

Сумасшедший ученый решил меня клонировать

Вот уж больше недели, как Долли[257] побивает Валерию Марини[258]. Но ведь и событие это (во всяком случае, в его символическом смысле) означает коренной перелом в развитии человеческого рода, но меньшей мере такой же, как появление первых кремневых орудий, и возможности, которые оно открывает, затрагивают не только верующих, но и всех, кто задается вопросами, что такое жизнь и человек и есть ли пределы научного познания. Мне и в голову не приходит поднимать столь колоссальные проблемы в моей «картонке». Но меня поражает научно-фантастический уклон, какой принимает дискуссия. Кажется, будто клонирование воспринимается как воссоздание абсолютного двойника того или иного индивидуума, в том смысле, что, если бы клонировали Берлускони, перед нами встала бы двойная проблема несоответствия занимаемой должности; а если бы клонировали Проди, мы имели бы двух председателей совета, рвущихся в Европу и создающих двойную проблему Бундесбанку.

Хотя сама техника и новая, но вообще-то клонирование человека — не более чем очередная попытка осуществить задуманное нацистами, а именно производить путем продуманного скрещивания только высокие, белокурые, здоровые и крепкие особи, чтобы создать из них армию сверхчеловеков. С одним изъяном, который уже обнаружили ученые: общество сверхчеловеков с одним и тем же генофондом может легко погибнуть от одного-единственного вируса. Лучше старая система, которую давно используют в самых разных организациях: берешь людей с различным генофондом, железной рукой воспитываешь их, промываешь им мозги — и вот они все на одно лицо.

Чего можно добиться, клонируя какую-то особь? Вообразим, что какой-нибудь Доктор Псих признает меня лучшим образцом человеческой породы (не забывайте: он хоть и доктор, но псих) и решит клонировать. Он берет у меня соматическую клетку, делает все, что нужно, и через девять месяцев рождается существо с моим набором генетических характеристик. Предположим, у него будут глаза и волосы такого же цвета, как и у меня; моя склонность к полноте, моя предрасположенность к определенным болезням, мои способности к гуманитарным наукам и так далее. Возможно, фотография шестимесячного Умберто Второго, лежащего на леопардовой шкуре, будет очень похожа на мою, сделанную в 1932 году.

Но потом начнутся изменения. Меня вырастили и воспитали два совершенно конкретных человека, которые принадлежали к мелкой буржуазии; я рос в провинциальном итальянском городке в тридцатые и сороковые годы; слушал, что говорят родные, друзья, знакомые; ел то, что можно было найти в военное время; дышал воздухом не таким загрязненным, как сейчас, — но в детстве пережил бомбежки, воспитывался в католической вере в фашистской Италии; впервые увидел телевизор, когда мне было уже больше двадцати лет, и так далее, и тому подобное. Умберто Второго может воспитать семья фермеров Среднего Запада или семья евреев-ортодоксов в Иерусалиме, он будет есть другую пищу, читать другие книги, слушать другую музыку, смотреть или не смотреть телевизор; если он заболеет, его будут лечить другими химическими веществами, не теми, какие давали мне при кори и свинке.

Кем станет он, достигнув моих лет? Этого никто не может сказать, но, уж наверное, не тем, кем стал я: может быть, он будет кардиналом; может быть, не будет математиком, а скорее адвокатом, или наркоманом, или содержателем кабака в Сингапуре, или наследником Раути[259], или лучшим в мире экспертом по филателии.

С другой стороны, если бы в годовалом Гитлере тибетские монахи распознали новое воплощение Будды и воспитали бы его в Лхасе, стал бы он Гитлером? В основе всех научно-фантастических рассуждений о клонировании лежит наивный материалистический детерминизм, согласно которому судьба человека определяется единственно его генетическими характеристиками. Как будто бы ничего не значат воспитание, среда, несбывшиеся возможности, питание, тип физической активности; ласки или оплеухи, полученные от родителей; умерли ли эти самые родители молодыми или старыми; были они алкоголиками или абстинентами; жили в разводе или преданно любили друг друга.

Клонирование людей — не самая лучшая инвестиция. Какой великий человек захочет быть увековеченным в карикатуре? В общем, все-таки более разумно производить детей по старой системе.

И потом, если верно, что в одной клетке заключена вся наша судьба, то стоит ли жить?

1997

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Дурак и сумасшедший

Из книги Герцоги республики в эпоху переводов: Гуманитарные науки и революция понятий автора Хапаева Дина Рафаиловна


Можно ли клонировать интеллектуалов в обстановке нелитературных скандалов?

Из книги Тайна капитана Немо автора Клугер Даниэль Мусеевич

Можно ли клонировать интеллектуалов в обстановке нелитературных скандалов? Честь историографа должна быть ограждена законом от ругательств… П. Вяземский Поиск новой концепции интеллектуального величия указывает на существование целого ряда проблем, мучительно


Ученый, раввин, создатель Голема, или Ночью, в узких улочках Праги…[75]

Из книги Александр III и его время автора Толмачев Евгений Петрович

Ученый, раввин, создатель Голема, или Ночью, в узких улочках Праги…[75] 1. Столетие, нуждавшееся в чудовищах В начале 1818 года в Англии вышла в свет книга, которой суждена была долгая жизнь, а возможно, и бессмертие. Пока, во всяком случае, ее издают и переиздают, цитируют,


Сумасшедший

Из книги Гарем до и после Хюррем автора Непомнящий Николай Николаевич

Сумасшедший Меня берега Невы манили знаменитой Щедринкой, Пушкинским домом, где за каменными стенами хранит тайны не склеротичная, а набухшая кровью и слезами российская история и где ведется вечный диалог с прошлым.Все бывает в жизни нашего брата. Бывает, как говорится,


Решил по-своему

Из книги Дагестанские святыни. Книга первая автора Шихсаидов Амри Рзаевич

Решил по-своему Как-то население аула Кулибухна собралось в живописном местечке, чтобы совершить мавлид.В самый разгар молитвы из села поступила пренеприятная весть: похитили Патимат, девушку из тухума Мамма. Попросив у бога прощения, кулибухнинцы прервали мавлид и


Творец мифа – ученый

Из книги Скальпель разума и крылья воображения. Научные дискурсы в английской культуре раннего Нового времени автора Лисович Инна И.

Творец мифа – ученый


67. Грабитель, плодовитый мужчина, сумасшедший

Из книги Гуманитарное знание и вызовы времени автора Коллектив авторов

67. Грабитель, плодовитый мужчина, сумасшедший Когда хотят изобразить грабителя, плодовитого мужчину или сумасшедшего, рисуют крокодила, потому что тот плодовит, приносит большое потомство и ведет себя неистово. Когда же крокодил грабит скот, он при неудаче страшно


Т. Н. Красавченко. Ученый и вызовы времени. Валерий Земсков: от Латинской Америки к культурно-цивилизационному пограничью

Из книги Пушкин: «Когда Потемкину в потемках…» [По следам «Непричесанной биографии»] автора Аринштейн Леонид Матвеевич

Т. Н. Красавченко. Ученый и вызовы времени. Валерий Земсков: от Латинской Америки к культурно-цивилизационному пограничью Валерий Земсков (1940–2012) до сих пор остается автором пока единственной в России книги о творчестве нобелевского лауреата колумбийца Габриэля Гарсиа