ПЛЕН ВОЙНЫ

ПЛЕН ВОЙНЫ

Среди чеченских картинок есть одна, с которой мне, вероятно, суждено оставаться до конца жизни. В тот день мы приехали в Шали в середине дня, а примерно с четырех селение стали накрывать очень плотно — плотнее, чем когда бы то ни было раньше. К вечеру взрывы раздавались каждые полминуты, и местный военный комендант Асланбек Абулхаджиев, человек кинематографических данных с квадратной черной бородой и оглушительным голосом, загнал нас в подвал под штабом, где собрались вернувшиеся с позиций. В то время основные бои под Шали шли в районе Герменчука — богатого села с монументальными красно-кирпичными домами, позже сведенными до просто красно-кирпичных груд. Бойцы отправлялись в Герменчук посменно, отсыпаясь в этом подвале. Раньше только читал о том, как спят под обстрелом, теперь знаю, что это вполне возможно. Организм умнее нас, у спинного мозга рефлекс самосохранения выше, чем у головного. В одну ночевку я умудрился только наутро увидеть, что в доме взрывной волной вышибло дверь. Зато когда на нашу машину сделал заход штурмовик, с удивлением обнаружил себя в придорожном кювете, без всякого представления о том, как туда попал, а опытные окружающие сказали, что я все сделал правильно, хотя никаких правил для подобных случаев и тогда не знал, и сейчас не знаю. Доверять себе стоит — во всяком случае, своим реакциям куда больше, чем своим идеям: организм умнее нас.

Бойцы отсыпались под бомбежкой, в к девяти вечера стихло: то есть промежутки между разрывами удлинились до минуты, а то и полутора. Все, кто бодрствовал, поднялись на улицу, сгрудившись у входа в здание штаба. Нас стали расспрашивать о спутниковом телефоне, который мы таскали с собой, два-три раза в день ведя репортажи в прямом эфире. С этим хитрым устройством мы освоились, но довольно скоро потеряли комплектный компас и, будучи неполноценными горожанами, мучились с поисками направления: складную экранную антенну следовало разворачивать на юг. Днем в ясную погоду было проще: жизнь проходила на фоне прекраснейшего театрального задника — Большого Кавказского хребта, — а он-то явно размещался южнее Чечни. Но тучи или темнота сбивали с толку, и, должно быть, выглядели мы диковато, вертя телефон и кружась вокруг него в поисках юга где-нибудь среди развалин или, наоборот, на обочине в чистом поле. На третий день такого ритуального приплясывания я вспомнил, что ислам предписывает молиться обратившись в сторону Мекки, и у каждого мусульманина компас встроен в душу — так что проблема были решена. Мы окликали любого прохожего или пастуха, махали встречной машине — и немедленно получали точное указание. Поучительно было убедиться, что по крайней мере одно направление в этих местах знают безошибочно.

Чеченские бойцы заинтересовались — что это на вид тяжелое мы не выпускаем из рук даже под бомбежкой? Правда, что можно позвонить в любую точку земного шара? И в Токио можно? А что, нужно в Токио? Да нет, просто интересно. Но если у вас такой хороший телефон, вдруг сказал чеченец Резван, так дайте нашему пленному матери позвонить. Вперед выступил высокий парень, назвавшимся Андреем Ждановым. Я видел десятка два солдат в чеченском плену. Они говорили, что обходятся с ними лучше, чем ожидалось. Трудно судить о правдивости, когда конвоиры стоят хоть и поодаль, но все же рядом. Но вот матерей пленных солдат, живших неделями в чеченских семьях, где их кормили и поили, встречал не раз. Сыновей они могли видеть ежедневно, но забрать их не позволяли: пленные — обменный материал. Их берегут и вывозят в безопасные места, когда обстрел усиливается. Так было в Шали, и на моих глазах осколком авиабомбы при вывозе в горы был убит пленный сержант. Через день в Назрани начался антивоенный марш солдатских матерей, и во второй шеренге шла мать этого сержанта — я случайно услышал фамилию. Она кричала, что не позволит убивать своего сына, что позавчера видела его в Шали, что требует его возвращения домой. Я был в Шали на день позже и тоже видел ее сына — то, что от него осталось и что зарыли у трассы коридора, не простреливаемого беспокоящим огнем. Наверное, я должен был сказать ей об этом — по крайней мере объяснить, где могила, но не сказал. Надеюсь, остался жив Андрей Жданов — тот пленный, за которого попросили нас чеченцы. Резван стал рассказывать, как 1 января в Грозном рослый здоровый Андрей вышел на него, держа наперевес пулемет, а он выстрелил ему три раза под ноги и заставил сдаться. Мы развернули телефон прямо на земле, расчистив место от грязи, здесь твердой, потому что армированной битым кирпичом и осколками, при свете нескольких зажигалок набрали номер Кирова, и Андрей забормотал: «Мама, мама, мама». Родители, получившие месяц назад извещение «пропал без вести», поняли это однозначно, и отец уехал в Моздок, надеясь разыскать тело сына. Мать неизвестно чего ждала в Кирове, и наш звонок застал ее дома. Стоявший рядом со мной низенький чеченец прошептал неожиданно: «Волшебство!»

Когда я вернулся в Москву, в моем блокноте было полдюжины телефонных номеров, которые мне дали пленные российские солдаты. Я всех разыскал и всем сообщил все, что знал про их детей, и слышал, что в таких случаях происходит на другом конце провода. Но голоса забудутся, а та шалинская картинка останется. Огромное, четкое, как в планетарии, звездное небо, непрерывный грохот разрывов и пленный солдат, рассказывающий матери, что он жив.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

БЫТ ВОЙНЫ

Из книги Карта родины автора Вайль Петр

БЫТ ВОЙНЫ Однажды утром мы в очередной раз двинулись через Терский хребет и вдруг обнаружили, что снег сошел, горы оказались темно-зелеными, а по склонам, выпущенные из кошар, рассыпались, как камни, серые овцы. Открыточная идиллия — но рано или поздно въезжаешь в Грозный.В


Войны

Из книги Ближний Восток [История десяти тысячелетий] автора Азимов Айзек

Войны Потоп был не единственным бедствием, с которым пришлось сталкиваться шумерам. Были еще и войны.Есть признаки, что в первые столетия существования шумерской цивилизации города были разделены полосами необработанной земли, и их население практически не


Сущность войны

Из книги Сострадание и личность. Мировое сообщество и необходимость всеобщей ответственности автора Гьяцо Тензин


Бог Войны

Из книги Мифы и легенды Китая автора Вернер Эдвард

Бог Войны Другим богом – покровителем письменности считался бог Войны Хуан-ди. Почему же столь миролюбивый народ, каким считали китайцев, мог отдать письменность под покровительство столь воинственному божеству?Однако Хуан-ди вовсе не был жестоким тираном, получавшим


«О, как обширен мир и как жесток мой плен…»

Из книги Благодарю, за всё благодарю: Собрание стихотворений автора Голенищев-Кутузов Илья Николаевич

«О, как обширен мир и как жесток мой плен…» О, как обширен мир и как жесток мой плен, Стесненный негою недрогнувших колен. Другие видят даль, зеленые моря, Им предвещает путь бессмертная заря, И слышат, как поет небес полночных синь, И дифирамбы вод, и голоса пустынь. А


После войны

Из книги Русская Япония [Maxima-Library] автора Хисамутдинов Амир Александрович


ВОЙНЫ

Из книги Нацыянальная ідэя. Фэнамэналёгія Беларусі автора Севярынец Павал


После войны

Из книги Русский Берлин автора Попов Александр Николаевич


Эхо войны

Из книги Пушкиногорье автора Гейченко Семен Степанович

Эхо войны Весна 1945 года. Первый послевоенный Пушкинский праздник, традиция которого была прервана войной. К нему люди готовились с особенной радостью, и хотя у каждого было свое горе, все же спешили навести какой-то порядок на своих усадьбах и на усадьбе Пушкина.Утром 6


Глава 9 Яды и войны

Из книги Тихие убийцы. Всемирная история ядов и отравителей автора Макиннис Питер

Глава 9 Яды и войны «Мир земле!» — звучит с амвона. Вторят в церквях миллионы. От двух тысяч лет молитвы Нам — лишь газ на поле битвы… Томас Харди. Рождество, 1924 год За два тысячелетия до того, как Харди написал эти горестные строки, во время Пелопоннесской войны, союзники


Собаки войны

Из книги Когда рыбы встречают птиц. Люди, книги, кино автора Чанцев Александр Владимирович


Реальность войны

Из книги Кровавый век автора Попович Мирослав Владимирович

Реальность войны